Под прицелом беллингемов

**День двести шестнадцатый: Взрыв в темноте**

Оглушительный, резкий звук выстрела разорвал тишину ангара, заставив воздух завибрировать и отдаться глухим эхом от металлических стен. Мир словно замедлился, превратившись в серию жутких, замедленных кадров.

Я видела, как Марк, который только что направил пистолет на Ламина, отшатнулся. Видела, как Джуд, стоявший в нескольких метрах от нас, замер с широко раскрытыми от шока глазами. Видела, как Ламин, который только что пытался встать в полный рост, вдруг согнулся пополам.

В его глазах не было ни страха, ни боли — только абсолютное, невыносимое удивление. Он покачнулся, схватившись рукой за левое бедро, откуда, казалось, вырвался фонтан алой, живой крови. Я увидела, как его ноги подкосились, и он медленно, словно марионетка с перерезанными нитями, рухнул на холодный бетонный пол.

— ЛАМИН! — мой крик разорвал тишину ангара, наполняя его диким, первобытным ужасом. Я бросилась к нему, не замечая ни Джуда, ни Марка, ни охранников.

Снег, налипший на его куртку, мгновенно пропитался ярко-красным. На бетонном полу вокруг его тела стремительно расплывалось темное, зловещее пятно. Он лежал на боку, тяжело дыша. Его глаза были широко открыты и смотрели на меня с какой-то невидящей, тусклой мольбой.

— Бланка... — прошептал он, и его голос был похож на хрип. Его пальцы, перепачканные кровью, попытались дотянуться до моей руки.

Я упала на колени рядом с ним, пытаясь прижать его рану, остановить кровь, которая хлестала сквозь пальцы. Мои руки мгновенно стали липкими, мокрыми и горячими. Паника захлестнула меня с головой. Я не знала, что делать, как помочь, как спасти его.

— Вызовите скорую! Живо! — крикнул Джуд. Его голос был странно глухим. Он стоял неподвижно, его лицо было бледным, как полотно. Он, казалось, не мог пошевелиться. Его шок от произошедшего был таким же сильным, как мой.

Но Марк не собирался ждать. Как только он понял, что Ламин ранен, в его глазах вспыхнуло безумное торжество. Он развернулся и бросился к открытым воротам ангара, чтобы сбежать.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — заорал Джуд. Наконец, он вышел из оцепенения. Два его охранника бросились в погоню, но Марк был уже далеко.

Джуд подбежал к нам, его лицо было искажено гримасой ужаса. Он упал на колени рядом с Ламином.

— Какого черта?! — он посмотрел на рану, затем на меня. — Где его ранило?! Остановите кровь!

— Я не знаю, Джуд! Я не знаю! — я плакала, пытаясь прижать рану своей курткой. Кровь продолжала хлестать. — Он теряет сознание! Его глаза... он умирает!

— Он не умрет! — Джуд резко сорвал с себя шарф и с силой прижал его к ране Ламина. — Вызовите гребаную скорую! Сейчас же! Джоб! Где Джоб?!

Но Джоб не появился. Он был снаружи, отвлекая другую часть охраны, чтобы я могла сбежать. И теперь он, скорее всего, был уже слишком далеко, чтобы помочь.

— Ты сумасшедший, Ямаль! — Джуд кричал на Ламина, пытаясь привести его в чувство. — Ты сумасшедший! Зачем ты сюда приехал?! Зачем?!

Ламин тихо застонал. Его глаза закрылись. Он потерял сознание.

——————————

**День двести семнадцатый: Мертвая хватка**

Остаток ночи превратился в хаос. Я помню лишь обрывки: сирены скорой помощи, яркий свет фар, крики, суету. Джуд, с лицом, бледным и суровым, отдавал приказы своим людям, пытаясь контролировать ситуацию. Меня оттащили от Ламина, когда его погрузили в машину скорой. Я пыталась вырваться, но меня держали крепко.

— В больницу! Я еду в больницу! — кричала я.

— Нет! — Джуд повернулся ко мне. Его глаза были холодными и жесткими. — Ты едешь домой. И ни слова об этом инциденте. Никому. Это дело будет замято. И ты в этом участвуешь.

Мы ехали в машине Джуда. Он сам вел. Я сидела на заднем сиденье, не в силах оторвать взгляд от своих окровавленных рук. В голове билась одна мысль: Ламин умер? Я убила его?

— Он выживет, — тихо произнес Джуд, не отрывая взгляда от дороги. — Пуля прошла навылет, не задев кости. Серьезная кровопотеря, но врачи дают хорошие прогнозы. Он будет жить. Но его карьера...

— Его карьера! Тебе плевать на него, да?! — я сорвалась на крик. — Ты ненавидишь его!

— Я ненавижу то, что он сделал, Бланка, — Джуд сжал руль до белых костяшек. — Я ненавижу то, что он втянул тебя во всю эту грязь. Я ненавижу то, что он рискнул своей жизнью, чтобы спасти тебя, когда ты сама загнала себя в этот угол.

Он резко затормозил у ворот нашего дома.

— С завтрашнего дня ты будешь под постоянной охраной. Ты не выйдешь из дома без моего разрешения. Твой телефон будет у меня. И ты не будешь общаться с Ямалем. Никогда. Это мой последний приказ. Поняла?

Я молча кивнула, выходя из машины. В морозном свете уличных фонарей Джуд выглядел как надзиратель, который только что запер свою последнюю заключенную.

——————————

**День двести восемнадцатый — двести девятнадцатый: Машина лжи**

Следующие два дня превратились в настоящий информационный ад. Джуд развернул мощнейшую пиар-кампанию. Официальная версия: Ламин Ямаль, следуя из Барселоны в Англию на реабилитацию, подвергся нападению неизвестных на трассе, пытавшихся ограбить его автомобиль. Он получил огнестрельное ранение, но чудом выжил. «Реал Мадрид» выражает соболезнования и желает скорейшего выздоровления своему коллеге. Ни слова о Бирмингеме, ни слова о Марке, ни слова о том, что Ламин гнался за нами.

Пресса моментально подхватила эту версию. Заголовки пестрели: *«Героический Ламин Ямаль пережил покушение»*, *«Спортивный мир в шоке от нападения на звезду Барсы»*. Фото Ламина в больничной палате, с раненой ногой и бледным лицом, облетели все таблоиды. Но не было ни одной фотографии, где была бы я. Джуд стер меня из этой истории.

Я сидела в своей комнате, глядя на экран ноутбука, который Джуд разрешил мне использовать для «учебы». Я читала все эти новости, чувствуя, как внутри меня медленно поднимается волна ярости. Он не просто лгал — он переписывал нашу историю. Он превращал Ламина в героя, чтобы скрыть свою собственную вину.

Джоб зашел ко мне. Он был бледным, его глаза покраснели от недосыпа.

— Он улетел, — тихо сказал Джоб, присаживаясь на край кровати. — Ламин. Сегодня утром. Его перевезли в клинику в Барселоне. Его нога... там серьезно задеты мышцы. Карьера под большим вопросом, Бланка. Он больше не игрок, он просто... калека.

— Ты видел его? — прошептала я.

— Нет, Джуд не подпустил. Он даже меня не подпустил. Он просто закрыл его. Сказал, что ему нужно сосредоточиться на реабилитации. А на самом деле...

Джоб провел рукой по лицу.

— На самом деле Джуд боится, что Ламин расскажет правду. Он изолировал его, Бланка. Он запретил ему говорить. Он перекрыл все каналы связи. Ты никогда больше не увидишь его. Никто из нас не увидит его.

Я посмотрела на брата. В его глазах не было отчаяния — там была холодная, расчетливая ярость. Джоб ненавидел Джуда за то, что тот сделал с нами.

— И Марк? — спросила я.

— До сих пор не нашли. Но Джуд нанял людей, чтобы его уничтожить. Он объявил на него настоящую охоту. Не ради справедливости, Бланка. Ради того, чтобы он не проболтался. Он зачищает все концы.

Я закрыла глаза. Мой мир был выжжен. Джуд превратил нашу жизнь в поле битвы, на котором не осталось ничего, кроме пепла.

——————————

**День двести двадцатый — двести двадцать первый: Приговор**

На двухсот двадцать первый день Джуд вызвал меня в гостиную. Там сидели мама и отец. Они были бледными, их лица выражали глубокую печаль.

— Мы поговорили с Джудом, Бланка, — тихо произнесла мама, и ее глаза были красными от слез. — Ты останешься в Англии. Переведешься в университет в Лондоне. Мы купим тебе квартиру в центре города, и ты будешь жить там под присмотром охраны. Никаких поездок в Испанию. Никаких контактов с футболистами. Это необходимо для твоего же блага.

Я посмотрела на Джуда. Он сидел в кресле, подперев подбородок рукой, и смотрел на меня с тем же холодным, отстраненным взглядом. Он получил то, что хотел. Моя изоляция была полной.

— Ты доволен? — тихо спросила я его.

— Я доволен, что ты жива, Бланка, — ровным голосом ответил он. — Со временем ты поймешь, что я был прав.

Я встала и подошла к окну. За стеклом шел мелкий, противный дождь, который превращался в грязь на асфальте. Вдалеке виднелась та самая серая «Ауди», которая стояла там уже неделю. Марк. Он все еще был здесь. Он ждал. И я знала, что он не уйдет, пока не доведет свою месть до конца.

Моя жизнь превратилась в нескончаемый конвой. От Мадрида до Бирмингема, от дома до университета, от одной лжи до другой. Я была пешкой в его игре, и я потеряла всё. Ламина, любовь, доверие брата. Остался только пепел. И я ждала. Ждала, когда этот пепел окончательно превратится в пыль.