Под прицелом беллингемов

**День сто семьдесят девятый — сто восемьдесят первый: Холодная камера**

Мадридский особняк Беллингемов окончательно перестал быть домом. Теперь это была высокотехнологичная крепость, где каждый мой вздох фиксировался датчиками, а каждый шаг сопровождался молчаливой тенью охраны. Джуд больше не кричал. Его ярость трансформировалась в нечто гораздо более опасное — в ледяное, расчетливое безразличие.

Я сидела в своей комнате, глядя на пустой стол. Джуд забрал всё: ноутбук, планшет, даже бумажные книги, в которых, по его мнению, я могла прятать записки. Мой «официальный» кнопочный телефон теперь выдавался мне ровно на пять минут в день под его личным присмотром, чтобы я могла отправить СМС родителям в Англию: «У меня всё хорошо, много учусь».

Это была ложь. Я не училась. Я не могла заставить себя прочитать даже страницу. В голове постоянно крутился один и тот же вопрос: что сейчас делает Ламин?

Джоб зашел ко мне на сто восьмидесятый день. Он выглядел так, будто не спал неделю. Его обычно яркие глаза потускнели, на лице — щетина, которую он перестал брить. Джуд практически перестал с ним разговаривать, считая его соучастником моего «преступления».

— Он ищет, — коротко бросил Джоб, ставя поднос с едой на комод. Он не смотрел мне в глаза. — Джуд нанял людей. Не просто адвокатов, а частных детективов. Он хочет знать, кто такой «L». Он перерывает все логи вызовов того черного телефона, который он у тебя забрал.

— Джоб, он найдет его? — прошептала я. Мой голос охрип от долгого молчания.

— Ламин был осторожен, телефон был куплен на подставное имя, — Джоб наконец поднял на меня взгляд. В нем была только усталость. — Но Джуд — не идиот. Он сопоставляет даты. Выезды «Барселоны», твои «учебные» пропуски. Это вопрос времени, Бланка. И когда он найдет доказательства... я не знаю, что останется от нашей семьи.

Джоб вышел, и я услышала, как снаружи в замке повернулся ключ. Это был звук моей новой реальности.

——————————

**День сто восемьдесят второй — сто восемьдесят четвертый: Тень Марка**

Марк не исчез. Напротив, его присутствие ощущалось во всем. Карлос, мой водитель и охранник, стал еще более напряженным. Несколько раз я видела из окна машины серое авто, которое следовало за нами от самого университета.

В среду, когда Карлос вел меня через парковку к дверям корпуса, я увидела Марка. Он стоял у стены, курил и просто смотрел на меня. В его взгляде не было угрозы — там было торжество. Он знал, что Джуд уже заглотил наживку. Он знал, что я в ловушке.

Как только я вошла в здание, в моем кармане завибрировал кнопочный телефон. Сообщение от неизвестного номера.

*«Твой брат очень старается, правда? Детективы, слежка... Но он ищет не там. Скажи ему, что ответ лежит в Маласанье. В той самой квартире, где пахнет каталонским парфюмом. Если он не извинится передо мной до конца недели, я сам отправлю ему адрес».*

Руки затряслись так, что я едва не выронила аппарат. Марк решил ускорить финал. Он больше не хотел денег или извинений — он хотел крови. Он хотел увидеть, как Джуд Беллингем ломается, узнав правду.

Я не могла рассказать об этом Джуду. Рассказать — значило подтвердить всё. Но молчать становилось физически невозможно. Я чувствовала себя живой бомбой, таймер которой уже запущен.

——————————

**День сто восемьдесят пятый — сто восемьдесят шестой: Одиночество в Барселоне**

А в Барселоне Ламин жил в своем собственном аду. Он вернулся в общую группу, он тренировался, он даже забил гол в последнем матче, но его празднование... его не было. Он просто развернулся и пошел к центру поля, не глядя на трибуны.

Джоб передал мне через короткое СМС: *«Ламин на грани. Он сорвался на журналиста в микст-зоне, когда тот спросил о его личной жизни. Он не выходит из дома, кроме тренировок. Он думает, что ты его предала, потому что ты молчишь».*

Я закусила губу до крови. Он думал, что я его бросила. В девятнадцать лет мир кажется черно-белым. Если она не пишет — значит, забыла. Если она не отвечает — значит, выбрала брата. Он не понимал, что я сижу в комнате с запертой дверью, молясь только о том, чтобы он остался жив.

Мы были двумя подростками, которые ввязались в игру профессионалов и проиграли. Мы думали, что наша любовь — это щит, но она оказалась мишенью.

——————————

**День сто восемьдесят седьмой: Вечер правды**

Вечером в пятницу Джуд вызвал меня в свой кабинет.

Там пахло кожей и сигаретным дымом — Джуд начал курить, чего раньше никогда не делал. Он сидел за столом, перед ним лежала папка. Та самая, от детективов.

— Сядь, — коротко бросил он.

Я опустилась на стул напротив. Мои пальцы судорожно сжимали края свитера.

— Детективы отследили сигнал того телефона, Бланка. Последний раз он активно работал в районе Маласаньи. — Джуд поднял глаза. Они были холодными, как лед на дне океана. — В ту субботу, когда ты была на «учебном процессе», этот телефон находился по адресу: Калье де ла Пальма, дом 4.

Мое сердце остановилось. Это был адрес той квартиры.

— Я проверил владельца квартиры, — продолжал Джуд, его голос становился всё тише и опаснее. — Она принадлежит другу семьи одного молодого человека из Барселоны. Имя Ламина Ямаля тебе о чем-нибудь говорит?

Я молчала. Воздух в комнате стал густым, как свинец.

— Отвечай! — Джуд ударил кулаком по столу так, что лампа подпрыгнула. — Это он, да? Этот щенок из Каталонии? Он спал с моей сестрой прямо у меня под носом?! Пока я тренировался, пока я доверял тебе?!

— Он не «спал» со мной, Джуд! — выкрикнула я, и слезы наконец брызнули из глаз. — Мы просто разговаривали! Он единственный, кто меня слышал!

Джуд вскочил со стула. Его лицо исказилось от ярости.

— Разговаривали?! Ты лгала мне месяцами! Ты использовала Джоба! Ты выставила нас идиотами перед всем миром! Ты связалась с врагом, Бланка! С человеком, который хочет уничтожить мою команду, мою карьеру!

— При чем здесь футбол?! — я тоже вскочила. — Это моя жизнь!

— Больше нет! — Джуд схватил папку и швырнул её в камин. — Завтра ты улетаешь в Лондон. Я уже купил билеты. Родители встретят тебя. Ты больше не вернешься в Испанию, пока я не буду уверен, что ты забыла даже его имя. А с Ямалем... с ним я разберусь сам. На следующем матче он поймет, что такое настоящая боль.

Он вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Я осталась одна в полумраке, глядя на то, как в камине догорают отчеты детективов.

Это был конец нашей тайной жизни. Мост был разрушен. Джуд узнал правду, и теперь его ничто не могло остановить. Но самое страшное было не в Лондоне. Самое страшное было в том взгляде Марка у университета. Я знала, что он не даст мне просто улететь.

Я подошла к окну и увидела во дворе Карлоса, который проверял периметр. Мы были заперты. Но где-то там, в Барселоне, Ламин еще не знал, что завтра всё окончательно превратится в пепел.

Я достала свой кнопочный телефон. У меня оставалось две минуты лимита. Я написала всего пять слов:

*«Джуд всё знает. Беги, Ламин».*

Ответа не последовало.