Под прицелом беллингемов

**День сто шестьдесят четвертый — сто шестьдесят пятый: Цена молчания**

Срок ультиматума Марка истекал. Время неумолимо таяло, как снег под ногами. Каждый шорох за окном, каждый звонок в дверь заставлял меня вздрагивать. Я чувствовала себя мышью, загнанной в угол, и единственным, кто держал в руках ключ от этой смертельной ловушки, был Марк.

Я не могла рассказать Джуду. Не могла. Это означало бы не только разрушить его доверие и вызвать его ярость, но и подставить Ламина под удар. Джуд в своей защитной ярости был способен на все. Он бы не остановился, пока не нашел бы «L», и тогда конец пришел бы нашей любви, а возможно, и его карьере. Я не могла этого допустить.

Но и молчать тоже не могла. Марк не блефовал. Его глаза горели той самой холодной, просчитанной злостью, которая была куда страшнее любой открытой угрозы. Он хотел боли. И он готов был причинить ее, ударив по самому больному — по Джуду, через меня.

Я сидела в своей комнате, уставившись в стену. Телефон Ламина лежал рядом, но я не могла к нему прикоснуться. Если Марк действительно следит, любой звонок или сообщение могут выдать нас.

Поздно вечером в мою комнату тихо вошел Джоб. Он был бледен, его плечи поникли.

— Джуд только что вернулся с базы, — тихо прошептал он, закрывая за собой дверь. — Он разговаривал с Марком. Адвокат сказал, что никаких связей у Лукаса дель Кампо с нами мы не обнаружили. Дело закрыто. Джуд расслабился. Он счастлив, что «мошенник» оставил тебя в покое.

Я посмотрела на Джоба. Его слова прозвучали как похоронный марш.

— Марк не мошенник, Джоб. Он прислал мне СМС с угрозами. Ультиматум. Он требует, чтобы Джуд публично извинился или прекратил вмешиваться в его дела. Иначе... иначе он расскажет про Ламина. Про Маласанью. Про все. У меня было 48 часов. Они истекают сегодня в полночь.

Джоб замер. Его глаза расширились от ужаса. Он медленно опустился на край моей кровати, его лицо стало пепельно-серым.

— Боже мой, Бланка... — прошептал он. — Ты понимаешь, что это значит? Если Марк это сделает... Джуд просто уничтожит вас обоих. Это конец.

— Я знаю, — тихо ответила я. — У меня нет выбора. Я должна что-то сделать. Но что?

Джоб провел рукой по волосам, его мозг работал на бешеной скорости.

— Нам нужен план. План, который исключит Марка из игры, не задев Джуда и Ламина.

——————————

**День сто шестьдесят шестой: Отчаянный гамбит**

План родился в агонии отчаяния. Он был безумным, рискованным, но казался единственным выходом.

Мы сидели в его комнате. Джоб чертил какие-то схемы на листе бумаги. Его глаза горели лихорадочным блеском.

— Единственный способ остановить Марка — это дать ему то, что ему нужно, но так, чтобы он не смог использовать это против нас, — тихо произнес Джоб. — Ему нужна месть. Он хочет, чтобы Джуд пострадал. И он хочет уничтожить Ямаля. Мы не можем допустить ни того, ни другого.

— Что ты предлагаешь? — прошептала я, чувствуя, как внутри меня все холодеет.

— Ты должна встретиться с ним. Одна, — Джоб поднял на меня взгляд. — И дать ему компромат. Но не тот, который он ждет.

— Какой компромат?

— Фотографии. Твои, с Ламином. Фото, где вы где-нибудь в Барселоне. Но это должны быть старые фотографии. До того, как Джуд установил контроль. И они не должны быть компрометирующими. Просто... фото двух подростков, которые вместе гуляют. Как будто вы просто друзья.

Я уставилась на Джоба. Он сошел с ума.

— Он не поверит, Джоб. Это слишком очевидно.

— Он поверит, потому что ему это выгодно, — Джоб наклонился вперед. Его голос стал жестким, холодным и расчетливым. Он снова стал футбольным стратегом. — Ему нужна месть. Он хочет выставить Джуда дураком, который не уследил за сестрой. А Ямаля — предателем, который водил за нос Беллингема. Если у него будут такие фото — не скандальные, но достаточно интригующие — он сольет их прессе. Это будет достаточно, чтобы Джуд пришел в ярость, а пресса раздула скандал, но при этом никого нельзя будет обвинить в чем-то серьезном. Обычный подростковый роман, который закончился.

— Но Ламин... он не даст мне эти фото. И он не согласится на это! — я сжала кулаки.

— Он согласится, если ты объяснишь ему ситуацию, — Джоб протянул мне свой телефон. — У тебя есть ровно десять минут, чтобы ему позвонить. Джуд на тренировке. Карлос внизу. Передашь ему всё. Объяснишь, что это единственный выход. И ты должна убедить его, чтобы он дал тебе доступ к своему старому телефону. Там точно есть что-то подобное.

Я взяла телефон в руки, чувствуя, как он обжигает мне пальцы. Звонить Ламину. Рассказать ему этот безумный план. Заставить его стать частью нашей лжи, которая могла разрушить его репутацию. Это было самое трудное решение в моей жизни. Но альтернатива была куда хуже.

Я нажала «Вызов».

——————————

**День сто шестьдесят седьмой: Шокирующая правда**

Ламин ответил на третьем гудке. Его голос был напряженным, но в нем слышалось облегчение.

— Бланка! Боже мой, это ты? Что случилось? Джоб сказал, что ты снова без связи.

— Ламин, слушай меня очень внимательно, — я прошептала, чувствуя, как сердце колотится в горле. Джоб стоял у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. — У меня нет времени. Джуд нанял адвоката, чтобы найти того, кто мне пишет. И тот человек... это не мошенник. Это Марк. Он из тех парней, которые бросили меня на заправке. Он знает про нас. Про Маласанью. Про все. Он угрожает все рассказать Джуду, если он не прекратит его преследовать. Он хочет мести.

На том конце провода повисла мертвая тишина.

— Что... — голос Ламина оборвался. — Что ты сказала? Марк? Что он хочет?

— Он хочет разрушить Джуда. Он хочет отомстить. И он использует меня, чтобы ударить по Джуду. Он дал мне 48 часов, чтобы я заставила Джуда извиниться. Они истекли. Если я ничего не сделаю, он сольет все прессе. Всю правду. И тогда конец. Нам всем.

— Нет, — тихо сказал Ламин. Его голос был холодным, как лед. — Мы не позволим ему этого сделать. Что ты предлагаешь?

Я сделала глубокий вдох. Самое сложное было впереди.

— Джоб придумал план. Мы должны дать ему фальшивый компромат. Не слишком скандальный, но достаточно интригующий, чтобы он слил его прессе и удовлетворил свою жажду мести. Фотографии. Наши, с тобой. Старые. Не компрометирующие. Просто... фото двух подростков, которые гуляют вместе. Как будто мы просто дружили, а потом расстались. Мы должны сделать так, чтобы Джуд думал, что это просто подростковый роман, который закончился.

Наступила такая тишина, что я подумала, будто Ламин сбросил вызов.

— Ты просишь меня... подставить себя? — наконец прозвучал его голос. В нем не было ни злости, ни обиды — только глухая, невыносимая боль.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе фото, которые подтвердят, что я врал всему миру? Что я рисковал своей карьерой ради тебя, а ты теперь бросаешь меня под автобус, чтобы спасти своего брата?

— Ламин, это единственный выход! — я сжала телефон в руках. — Если Марк сольет всю правду, Джуд уничтожит тебя. Он уничтожит нашу семью. А если мы дадим ему этот «фальшивый» компромат, он использует его, чтобы отомстить Джуду. Пресса раздует скандал, но никто не сможет обвинить нас ни в чем серьезном. Просто подростковый роман. А потом... потом мы с Джобом что-нибудь придумаем. Пожалуйста, Ламин. Это наш единственный шанс.

— Шанс на что, Бланка? — Ламин тихо рассмеялся. В его смехе была дикая, невыносимая горечь. — Шанс на то, что мы останемся в живых, но наша любовь умрет под колесами грязных журналистов и амбиций твоего брата?

— Нет! Шанс на то, что мы выживем! — я едва не сорвалась на крик. — Я не хочу потерять тебя. Но я не могу потерять и Джуда. Ты ведь знаешь, какой он. Если он узнает, что это правда...

— Я знаю, какой он, — Ламин резко оборвал меня. Его голос стал жестким, холодным и отчужденным. — Я видел, как он играет. Я видел, как он смотрит на меня. Я знаю, что для него значит победа. И я знаю, что он сделает с тем, кто встанет на его пути.

— Ты согласен? — прошептала я.

Наступила долгая, мучительная тишина.

— Хорошо, Бланка, — наконец произнес Ламин. Его голос был абсолютно пуст. — Я сделаю это. Отправлю тебе фото. Я все еще помню пароль от своего старого облака. Но знай: ты только что сделала выбор. Ты выбрала Джуда. И я никогда этого не забуду.

Связь оборвалась. Я опустила телефон, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Мы выиграли. Мы спаслись. Но цена этой победы была чудовищной. Я предала Ламина. И его холодный, отчужденный голос был последним, что я слышала.

——————————

**День сто шестьдесят восьмой — сто шестьдесят девятый: На грани срыва**

Следующие два дня превратились в настоящий ад. Я чувствовала себя так, словно меня вывернули наизнанку. На тайный телефон пришли те самые фотографии — несколько снимков Ламина из его личного архива, где мы действительно выглядели просто как друзья: гуляли по центру Барселоны в обычных кепках и очках, сидели в уличном кафе, смеялись. Ничего компрометирующего. Но теперь эти фото стали моим оружием.

Я отправила их Марку на его старый номер, добавив короткое сообщение: *«Это единственное, что ты получишь. Если ты попробуешь что-то еще, Джуд узнает о тебе всё. И я не буду его останавливать».*

Марк не ответил. Тишина была куда страшнее любой угрозы.

Я пыталась связаться с Ламином, но он не отвечал. Мои сообщения оставались непрочитанными. Звонки сбрасывались. Он просто закрылся от меня, превратившись в холодную, неприступную стену. Я понимала его боль, его обиду, но эта тишина разрывала меня на части.

Джуд, казалось, ничего не заметил. Он был сосредоточен на тренировках. На его лице снова была та самая маска лидера, который готовится к решающим битвам. Он улыбался мне за ужином, рассказывал о планах на будущее, о том, как мы поедем в Англию на Рождество. И каждый раз, когда он обнимал меня, я чувствовала себя все более и более фальшивой.

Я стояла на краю пропасти, чувствуя, как ледяной ветер пробирается до самых костей. Я спасла себя, спасла Джуда. Но потеряла Ламина.

И эта потеря была куда страшнее любой угрозы. Я была пустой. Опустошенной. И знала, что этот шрам никогда не заживет. Моя история шла к своему логическому, трагическому финалу. Я просто ждала, когда именно этот финал наступит.