Под прицелом беллингемов

День пятьдесят первый: Секунды до взрыва

Синий свет экрана выхватывал из полумрака спальни каждую деталь: застывшую каплю воды на стекле, испуганно расширившиеся зрачки Джуда и ровные, аккуратные буквы на дисплее. Время не просто остановилось — оно превратилось в густой, удушливый кисель, мешающий дышать.

Джуд стоял неподвижно, его протянутая рука замерла в нескольких сантиметрах от белого одеяла. На его лице медленно, как на проявляющейся фотопленке, проступало осознание. Это был не просто шок. Это было глубокое, сокрушительное чувство предательства, которое постепенно сменялось ледяным гневом. Он медленно опустил пальцы на корпус черного айфона и поднял его.

Я не могла пошевелиться. Мое тело словно парализовало. Я смотрела, как Джуд держит в руках наш единственный, тайный канал связи с Ламином, и понимала: это конец. Хрупкий замок из лжи, который мы строили больше месяца, рухнул, похоронив нас под своими обломками.

— «Моя любовь»... — негромко, почти шепотом прочитал Джуд. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. Он медленно перевел взгляд на меня. — Спокойной ночи, моя любовь. И буква «L». Снова «L».

Он сделал шаг назад, крепко сжимая телефон в кулаке. На его шее вздулись вены, а челюсть была сжата так сильно, что на щеках заиграли желваки.

— Значит, Лукас, говоришь? — тихо спросил он, и от этого спокойного тона мне захотелось забиться в самый дальний угол комнаты. — Тот самый Лукас, от которого ты бегаешь? Который преследует тебя в университете? Ты завела для него секретный телефон, Бланка? Прячешь его под матрасом? Врешь мне в лицо, глядя прямо в глаза?

— Джуд, пожалуйста... — прошептала я, чувствуя, как слезы бессилия катятся по щекам. — Дай мне объяснить.

— Объяснить что?! — наконец сорвался он на глухой, рокочущий крик, от которого, казалось, задрожали стекла в рамах. — Что ты устроила в моем доме?! Я вытаскиваю тебя с трассы, я трясусь за твою безопасность, я блокирую твой телефон, потому что боюсь за тебя! А ты в это время тайно спишь с телефоном, купленным каким-то ублюдком, и получаешь от него признания в любви?!

Он резко поднес телефон к моему лицу.

— Разблокируй его. Сейчас же.

— Нет, — я сжала губы, отворачиваясь. Это было последнее, что я могла сделать — защитить Ламина. Если Джуд зайдет в контакты, если увидит переписку и поймет, кто скрывается под буквой «L», начнется катастрофа.

— Разблокируй! Не зли меня еще сильнее! — Джуд тяжело дышал, его грудь вздымалась. — Я хочу знать, кто этот парень. Я хочу видеть его лицо.

В этот момент дверь спальни снова распахнулась. На пороге стоял Джоб. Он был бледен, его глаза метались между мной и Джудом. Он явно слышал крики из коридора и теперь лихорадочно соображал, как спасти ситуацию.

— Что здесь происходит? — спросил Джоб, стараясь, чтобы его голос звучал максимально естественно, хотя его руки были напряжены.

— Посмотри на свою сестру, Джоб, — Джуд швырнул черный телефон на кровать, не сводя с меня ледяного взгляда. — Наша примерная студентка завела себе тайный телефон. И у нее тут любовь вовсю. С тем самым «L». С Лукасом. Которого ты якобы видел у университета.

Джоб медленно перевел взгляд на телефон, а затем посмотрел на меня. В его глазах я прочитала немой вопрос: «Что делать?». Нам нужно было принять решение за секунды. Ложь про Лукаса трещала по швам — если бы Лукас действительно преследовал меня, я бы не называла его в контактах «L» и не получала от него любовные сообщения на секретный мобильный.

Джоб сделал глубокий вдох, прошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он принял решение. Он решил взять удар на себя.

— Джуд... притормози, — тихо сказал Джоб, вставая между мной и старшим братом. — Это я купил ей этот телефон.

——————————

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Джуд медленно повернул голову к младшему брату. Его брови поползли вверх, а взгляд стал абсолютно непонимающим.

— Что ты сказал? — процедил Джуд.

— Я сказал, что этот телефон купил ей я, — твердо повторил Джоб, скрестив руки на груди. — Я видел, как она угасает в этом доме. Ты установил на её официальный телефон софт слежения, ты контролируешь её переписки, ты проверяешь её контакты. Ты ведешь себя как параноик, Джуд. Она взрослая девчонка, у нее должна быть личная жизнь. Я не мог больше смотреть на то, как ты душишь её своей опекой. Поэтому я купил ей чистый телефон, чтобы она могла нормально общаться со своими друзьями. Без твоего тотального контроля.

Джуд смотрел на брата так, словно видел его впервые. Напряжение между ними росло с каждой секундой. Два брата, которые всю жизнь были не разлей вода, сейчас стояли друг напротив друга как два злейших врага.

— Ты... купил ей телефон? — медленно переспросил Джуд, и его голос сорвался на опасный шепот. — Ты пошел против меня? Против мер безопасности, которые мы приняли вместе? Ты покрывал её ложь?

— Это не ложь, Джуд! Это нормальное желание иметь личное пространство! — огрызнулся Джоб. — Ты перегибаешь палку. Ты превратил наш дом в тюрьму!

— Заткнись, Джоб! — рявкнул Джуд, делая шаг к нему. — Не смей говорить мне о тюрьме! Я пытаюсь защитить её! А ты... ты вонзил мне нож в спину. Но ладно, допустим, телефон купил ты. А сообщение? «Спокойной ночи, моя любовь, L». Это тоже ты ей написал? Или это тот самый Лукас, которого ты якобы видел?

Джоб на секунду замялся, но быстро взял себя в руки.

— Это Лукас, — спокойно ответил он. — Да, Бланка скрывала это от тебя, потому что знала, что ты устроишь скандал. Ей нравится этот парень. У них все серьезно. И они общаются тайно только потому, что боятся твоей реакции. И, как видишь, боятся не зря. Посмотри на себя, ты готов убить её за обычное сообщение.

Джуд долго смотрел на Джоба, а затем перевел взгляд на меня. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. В его глазах я увидела такую глубокую, невыносимую боль от предательства со стороны самых близких людей, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Мы ранили его. Наша ложь разрушила то хрупкое доверие, которое строилось годами.

— Отлично, — тихо сказал Джуд. Он наклонился, взял черный телефон с кровати и положил его в карман своих брюк. — Поездка в горы отменяется. Бланка, ты остаешься дома. Из своей комнаты ты выходишь только на кухню. Твой официальный телефон тоже побудет у меня. Никакого интернета, никакой учебы в университете на следующей неделе — я лично сообщу декану, что ты заболела.

— Джуд, ты не имеешь права! — выкрикнула я, поднимаясь с кровати.

— Я имею на это право, потому что я все еще отвечаю за тебя! — жестко отрезал он, направляясь к выходу. На пороге он остановился и обернулся к Джобу. — А с тобой, брат, мы поговорим завтра. На свежую голову. Нам есть что обсудить.

Дверь моей спальни закрылась с глухим, отсекающим звуком. Послышался сухой щелчок ключа в замочной скважине. Джуд запер меня снаружи.

——————————

День пятьдесят третий — пятьдесят пятый: Бездна изоляции

Следующие три дня превратились в настоящий, затянувшийся кошмар. Я оказалась в полной, абсолютной изоляции. Без телефона, без интернета, без возможности связаться с внешним миром. Комната, которая раньше казалась мне моим уютным убежищем, теперь стала настоящей камерой одиночного заключения.

Я мерила шагами пространство от окна до двери, бесконечно прокручивая в голове одну и ту же сцену. Как там Ламин? Что он думает? Он отправил то сообщение в пятницу вечером, ожидая моего ответа. Но я не ответила. И в субботу я не вышла на связь. И в воскресенье.

Для него это выглядело так, будто я просто исчезла сразу после его нежного признания. Зная его эмоциональный характер, я представляла, как он сходит с ума в своей пустой квартире в Барселоне. Его травмированная нога лишила его футбола, а теперь моя тишина лишала его последней поддержки. Он, должно быть, думал, что я испугалась его слов, или что Джуд все узнал и заставил меня заблокировать его. От этого бессилия мне хотелось кричать.

Мария приносила мне еду трижды в день. Она молча ставила поднос на стол, грустно смотрела на меня и уходила, не говоря ни слова — Джуд строго запретил ей со мной разговаривать.

Джуд сам не заходил ко мне. Он полностью игнорировал мое существование, карая меня своим ледяным молчанием. Это было его излюбленное оружие — холодная стена, о которую разбивались любые эмоции.

Джоб тоже не мог ко мне прорваться. Несколько раз я слышала его приглушенные шаги за дверью, но он не рисковал открывать замок — Джуд забрал все ключи себе и держал их при себе даже во время тренировок. Дом Беллингемов, когда-то такой шумный и веселый, теперь превратился в склеп, где каждый жил в своей собственной, изолированной камере боли и обиды.

——————————

День пятьдесят шестой: Мужской разговор за закрытой дверью

Во вторник вечером тишину дома нарушил глухой, яростный шум голосов, доносившийся из кабинета Джуда на первом этаже. Я прижалась ухом к деревянной двери своей спальни, пытаясь разобрать слова. Братья ругались. И эта ссора была самой масштабной за всю их жизнь.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, Джуд! — доносился сквозь стены приглушенный, но яростный голос Джоба. — Ты ведешь себя как тиран! Ты запер её под замок! Она не ходит в университет уже три дня! Что ты ей скажешь дальше? Что она теперь будет жить под домашним арестом до конца жизни?!

— Я защищаю её от ошибок, Джоб! — рявкнул в ответ Джуд. Его голос вибрировал от злости. — Она связалась с парнем, который покупает ей скрытые телефоны и заставляет врать семье! Если он так легко заставил её пойти против меня, значит, он опасен! И ты... ты покрывал это! Ты предал меня, Джоб! Мы всегда были заодно, а ты выбрал её ложь!

— Я выбрал её счастье, Джуд! — выкрикнул Джоб. — Потому что её счастье для меня важнее, чем твои дурацкие правила безопасности! Посмотри на нее, она угасает! Она ни с кем не общается, она худеет на глазах! Ты ломаешь её, Джуд! И ради чего? Ради своей гордости?  Ради того, чтобы доказать, что ты здесь главный?!

— Закрой рот, Джоб! — послышался глухой удар кулака по столу. — Ты ничего не понимаешь! Я старший. И пока мы здесь, в Испании, вся ответственность на мне. Если этот её Лукас еще раз появится на горизонте...

— Да нет никакого Лукаса, Джуд! — сорвался Джоб на крик, который заставил мое сердце буквально остановиться.

Я затаила дыхание, впиваясь пальцами в дверной косяк. Неужели Джоб сейчас все расскажет? Неужели он выдаст Ламина, чтобы прекратить эту пытку?

Наступила долгая, удушающая пауза. Я слышала только тяжелое дыхание братьев через вентиляционную решетку.

— Что ты сказал? — медленно, с леденящим душу спокойствием спросил Джуд. — Что значит «нет никакого Лукаса»?

— Это значит, что Лукас — это просто парень, который ей нравился, но они расстались еще неделю назад, — быстро и изящно соврал Джоб, спасая ситуацию в самый последний момент. — Он больше не появится. Этот телефон... она хранила его просто как память об их общении. Сообщение пришло автоматически, он, наверное, просто пьян был. Все кончено, Джуд. Прекрати эту охоту на ведьм. Ты воюешь с призраками.

Джуд ничего не ответил. Послышался тяжелый вздох, а затем шаги. Дверь кабинета открылась, и Джоб быстрыми шагами направился к лестнице.

——————————

День пятьдесят седьмой: Записка через щель

Среда принесла с собой ледяной дождь со снегом. Серые капли стекали по стеклу, оставляя на нем грязные дорожки. Я сидела на подоконнике, обняв колени и кутаясь в черное худи Ламина, которое пахло им все слабее. Ощущение полной, безысходной тоски медленно, но верно затягивало меня в свое болото.

Вдруг под дверью раздался тихий, едва слышный шорох.

Я мгновенно соскользнула с подоконника и на цыпочках подбежала к двери. На полу, прямо у самой щели между дверью и паркетом, лежал маленький, сложенный в несколько раз клочок бумаги.

Я быстро подняла его, развернула дрожащими пальцами. Это был почерк Джоба — быстрый, небрежный, но сейчас такой долгожданный.

«Бланка, держись. Я делаю все, что могу. Джуд забрал все твои телефоны и запер их в своем сейфе в кабинете, код от которого знаю только я и он. Я не могу его открыть незаметно — он проверяет историю открытий через приложение. Но я смог связаться с Ламином через свой телефон. Я объяснил ему ситуацию. Сказал, что ты под домашним арестом и без связи, но с тобой все хорошо и ты не блокировала его. Он просил передать, что будет ждать тебя столько, сколько потребуется. Он не отступит. Я прикрою тебя, когда Джуд немного остынет. Не сдавайся.».

Я прижала этот крошечный клочок бумаги к своим губам, чувствуя, как слезы облегчения впервые за эти четыре дня катятся по моим щекам. Ламин знал правду. Он не думал, что я его бросила. Он ждал меня.

Я аккуратно свернула записку Джоба и спрятала её в потайной карман своей сумки, рядом с серебряным браслетом Ламина. Хрупкий лед под нашими ногами действительно треснул, и мы упали в холодную воду, но мы все еще были живы. И пока у меня была поддержка Джоба и вера Ламина, я была готова терпеть любое домашнее заключение. Наше Эль-Класико перешло в стадию позиционной, изнурительной войны, но сдаваться никто из нас не собирался.