Под прицелом беллингемов

День сорок шестой — сорок седьмой: Удар из темноты

В середине ноября европейский футбол ушел на двухнедельную паузу, уступив место играм национальных сборных. Мадрид накрыло затяжными заморозками: по утрам трава на тренировочных полях Вальдебебас покрывалась колючим белым инеем, а изо рта футболистов шел густой пар. Джуд и Джоб уехали в расположение сборной Англии, а я осталась в огромном, пустом особняке под присмотром Марии. Казалось, наступило время относительного затишья, когда можно было выдохнуть и не ждать ежесекундного разоблачения.

Но удар пришел оттуда, откуда я меньше всего его ждала. Из Барселоны.

Это произошло во вторник вечером. Я сидела на кухне с чашкой чая, когда на моем официальном телефоне всплыло уведомление спортивного паблика. Короткая, сухая строчка спортивного инсайдера заставила мое сердце пропустить удар:

«Экстренно: Ламин Ямаль получил серьезное повреждение на вечерней тренировке сборной Испании. По предварительным данным медицинского штаба, у девятнадцатилетнего вингера диагностирован разрыв мышечных волокон задней поверхности левого бедра. Примерные сроки восстановления — от четырех до шести недель».

Я выронила чайную ложку. Металл со звоном ударился о мраморную плитку пола, но я даже не вздрогнула. Четыре-шесть недель. Для профессионального спортсмена его уровня, набравшего сумасшедший ход на старте сезона, это было катастрофой. Это означало пропуск важнейших матчей Лиги Чемпионов, потерю игровой формы и долгие, изнурительные недели реабилитации в четырех стенах.

Я бросилась наверх, в свою спальню, заперла дверь и судорожно вытащила из тайника черный телефон. Мои пальцы быстро набрали сообщение, но я не стала писать сопливых утешений — Ламин ненавидел жалость.

В: «Я только что прочитала новости. Задняя поверхность бедра? Насколько все серьезно, Ламин? Напиши мне, как только сможешь».

Он не отвечал три часа. Эти три часа показались мне вечностью. Я мерила шагами комнату, кусая губы и прислушиваясь к свисту ветра за окном. Наконец, телефон в моих руках завибрировал. Это был входящий вызов по FaceTime.

Я мгновенно приняла звонок. На экране появилось лицо Ламина. Он лежал на медицинской кушетке в своей квартире в Барселоне. В комнате горел тусклый полумрак, пахло антисептиками и разогревающими мазями. Его левая нога была туго забинтована плотным черным бандажом, к которому через специальный прибор подавался холодный компресс.

Ламин выглядел бледным и абсолютно опустошенным. В его карих глазах, обычно таких ярких и полных жизни, сейчас отражалась глухая, злая тоска. Кудрявые волосы были взъерошены, на лбу проступили глубокие складки. Он смотрел в потолок, тяжело и шумно дыша.

— Привет, — его голос прозвучал тихо, хрипло и безжизненно.

— Ламин... — я прижала ладонь к экрану, чувствуя, как сжимается сердце при виде его состояния. — Мне так жаль. Врачи подтвердили диагноз?

— Да, — он резко выдохнул воздух сквозь зубы и наконец перевел взгляд на камеру. В его глазах металась дикая злость на собственное тело. — Вторая степень. Надрыв. Сказали, минимум месяц я не имею права даже прикасаться к мячу. Месяц на костылях, физиотерапия, бассейн и тупые упражнения на растяжку. Месяц без футбола.

Он не ныл, не жаловался на судьбу — он просто методично работал над своим возвращением, шаг за шагом преодолевая эту травму.

Но в пятницу вечером эта наша хрупкая, идеальная система дала глубокую трещину.

——————————

День пятидесятый: Цифровой капкан

Пятница принесла с собой возвращение Джуда и Джоба из Англии. Особняк мгновенно наполнился шумом, смехом и суетой. Джуд был в отличном настроении — сборная Англии одержала важную победу, и тренер дал игрокам три дня полноценного отдыха перед возобновлением клубных тренировок.

Я сидела в своей комнате около семи вечера, складывая учебники в сумку. В дверь постучали, и в спальню вошел Джуд. Он был в домашнем спортивном костюме, его лицо выражало редкую для него расслабленность и довольство. Он сел на край моей кровати, потирая ладони.

— Бланка, у меня отличные новости, — весело сказал он, глядя на меня. — Я вижу, как ты устала за последнее время. Учеба, эти бесконечные тесты, домашний арест, который мне пришлось устроить... В общем, я решил, что нам всем нужна перезагрузка. Я арендовал на эти выходные шикарное, закрытое шале высоко в горах Сьерра-де-Гвадаррама. Только мы втроем — ты, я и Джоб. Снег, камин, горячий шоколад, никаких тренировок, никаких людей и... никаких телефонов.

Я замерла с учебником в руках. Моя улыбка мгновенно заледенела, а в груди поднялась холодная, липкая волна паники.

— Что? — тихо переспросила я. — Что значит «без телефонов»?

— То и значит, — Джуд улыбнулся еще шире, явно довольный своей идеей. — Полный цифровой детокс. Мы уезжаем завтра утром ровно в восемь. Я уже договорился с Джобом — мы сдаем все гаджеты Марии перед выездом. Нам оставят только один старый экстренный телефон Джуда на случай ЧП, номер которого знает только наш менеджер по безопасности. Никакого интернета, никаких соцсетей и звонков. Два дня чистой природы, семейных разговоров и покоя. Нам это жизненно необходимо. Мы слишком много времени проводим в экранах.

Земля медленно, но верно начала уходить у меня из-под ног. Два дня без связи. Два дня, в течение которых Ламин будет заперт в своей квартире, проходя через болезненные процедуры, ожидая моих звонков — и не сможет до меня дозвониться. Он решит, что со мной что-то случилось, или что Джуд все узнал. Он начнет паниковать, его агенты и отец заметят это... Это была катастрофа.

— Джуд, я не думаю, что это хорошая идея, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя дыхание уже перехватывало от страха. — У меня огромный объем домашнего задания на понедельник, мне нужно пользоваться университетской онлайн-библиотекой...

— Бланка, учеба подождет два дня, — мягко, но очень твердо пресек Джуд. В его голосе снова прорезались те самые нотки старшего брата, который не привык к возражениям. — Твое ментальное здоровье важнее любых рефератов. Ты выглядишь бледной и уставшей. Горы и свежий воздух — это то, что прописал врач. Это не обсуждается. Собирай теплые вещи. Я зайду к тебе завтра утром в семь тридцать, помогу донести сумку до машины.

Он поднялся с кровати, ласково потрепал меня по плечу и направился к выходу.

— Жду тебя на ужин через полчаса, мелкая. Сделай нам свой фирменный чай.

Когда дверь за ним закрылась, у меня началась настоящая, неконтролируемая паника. Мои руки затряслись так сильно, что я выронила учебник на пол. Я должна была немедленно, прямо сейчас написать Ламину и объяснить ситуацию, чтобы он не сходил с ума эти два дня.

Я бросилась к кровати, судорожно запустила руку под матрас и вытащила секретный черный телефон.

——————————

День пятидесятый-пятьдесят первый: Рухнувший лед

Мои пальцы летали по экрану с бешеной скоростью. Я открыла чат с «L» и начала быстро набивать текст сообщения:

В: «Ламин, это экстренно! Слушай меня очень внимательно. Джуд увозит нас с Джобом на выходные в горы без телефонов. Полный детокс. У меня забирают все гаджеты. Я буду полностью без связи до вечера воскресенья. Пожалуйста, не теряй меня, со мной все хорошо, я просто...»

В этот момент за моей спиной резко, без предупреждающего стука, распахнулась дверь спальни.

— Я забыл спросить, какую куртку ты хочешь взять... — голос Джуда оборвался на полуслове.

От неожиданности и дикого, первобытного страха я вздрогнула всем телом. Секретный черный телефон выскользнул из моих трясущихся рук и с мягким шорохом упал прямо на белое пуховое одеяло посреди кровати.

Но самое страшное было другое.

В этот самый момент, когда телефон ударился об одеяло, на заблокированном экране вспыхнула яркая, неоново-синяя подсветка. И на чистом, матовом дисплее крупными, четкими буквами высветилось входящее сообщение от контакта, записанного просто как «L»:

«Спокойной ночи, буду ждать нашего утреннего звонка»

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина, в которой был слышен только свист осеннего ветра за окном и тяжелое, прерывистое биение моего собственного сердца. Время словно остановилось, застыв в одной бесконечной, кошмарной секунде.

Взгляд Джуда, скользнувший по мне, медленно, невероятно медленно опустился на кровать. На белом одеяле, сияя ярким неоновым светом, лежал неизвестный черный телефон. Тот самый, которого официально не существовало в нашем доме. И на его экране продолжало светиться сообщение с признанием в любви от таинственного «L».

Глаза Джуда округлились от шока. Спокойное, расслабленное выражение его лица мгновенно исчезло, сменившись ледяной, пугающей маской осознания. Он медленно перевел взгляд на меня. В его карих глазах боролись две эмоции: дикое удивление и закипающая, смертоносная ярость человека, которого предали в его собственном доме.

Он сделал один медленный, тяжелый шаг к кровати, протягивая свою большую руку к светящемуся экрану секретного телефона. Хрупкий лед, по которому мы с Ламином шли весь этот месяц, с оглушительным треском провалился под нашими ногами, увлекая нас в холодную, темную бездну. Ловушка захлопнулась. Наше Эль-Класико подошло к своей самой опасной, разрушительной точке.