Поддаться искушению | Карлайл Каллен

Почему вы нам помогаете? - голос мамы Ани дрожал, в нём смешались подозрение и отчаянная надежда. - Вы ведь даже не знаете нас.

- О, я знаю о вас гораздо больше, чем вы думаете, - произнёс он мягко, но в этой мягкости сквозила сталь. - Я помогаю не из доброты, миссис. У Вольтури нет места сантиментам. Но у меня есть интерес. Аня... в ней есть что-то особенное. Сила, которая ещё не раскрылась. И мне куда приятнее видеть эту силу под контролем, чем столкнуться с ней в будущем как с угрозой. Так что считайте это... инвестицией.

- Хорошо. Я согласна. Но мне нужны гарантии.

- Никаких гарантий в привычном смысле, - спокойно ответил Аро, будто речь шла о погоде. - Только моё слово. А оно, поверьте, стоит дороже любых печатей.

Мама Ани, не сводя глаз с дочери, кивнула.

Аро подошёл к кровати. Его движения были плавными, почти танцевальными. Он склонился над Аней, на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то невидимому, а затем наклонился и легко коснулся её шеи клыками.

Но это не было превращением. И не было убийством.

Он не выпил её кровь. Он впрыснул в её вены особый яд - редкую, тщательно сбалансированную смесь, созданную Вольтури не для обращения, а для контроля. Этот яд не менял ДНК, не запускал процесс трансформации в вампира. Он действовал тоньше: подавлял воспаление, ускорял регенерацию тканей, блокировал болевой шок и на время «замораживал» иммунную реакцию, чтобы тело могло сосредоточиться на заживлении самых тяжёлых повреждений.

При этом он оставлял человека человеком. Никакой жажды крови, никакого проклятия бессмертия. Но и никакой свободы: в составе яда были тонкие психоактивные компоненты, которые делали человека более внушаемым, более склонным следовать указаниям того, кто его «спас». Именно поэтому условием сделки было исчезновение: Аро не хотел, чтобы Аня когда-нибудь вспомнила детали той ночи или попыталась вернуться к прежней жизни. Он хотел, чтобы она просто растворилась.

Когда Аро отстранился, на шее Ани осталась лишь крошечная, почти незаметная точка прокола - словно от тонкой иглы.

- Теперь она начнёт восстанавливаться, - спокойно произнёс он, вытирая каплю крови с губы белоснежным платком. - Первые улучшения будут заметны уже через несколько часов. Но помните: ни слова. Ни намёка. Иначе... последствия будут неприятными. Для всех.

Мама Ани бросилась к дочери, схватила её руку, будто проверяя, что она всё ещё здесь, всё ещё её. И в этот момент мониторы тихо, но уверенно показали: пульс стал ровнее, давление поползло вверх, кривая дыхания выровнялась.

А теперь слушайте. Через два дня Ане станет «хуже». Это приманка, не переживайте. Мы с вами сымитируем остановку сердца. На любую помощь врачей - категорическое «нет». После вы с дочерью должны покинуть этот город. На любые вопросы доктора Каллена вы отвечаете молчанием.....

- Молчание - ваша защита. И её тоже. Не пытайтесь ничего объяснять. Чем меньше он поймёт сейчас, тем больше шансов у неё потом.

С этими словами он растворился в тени, оставив родителей наедине с тяжестью того, что им предстояло сделать.

****************************************

Через два дня всё пошло ровно по плану - и от этого становилось только страшнее. Состояние Ани резко ухудшилось. Монитор запищал тревожной, нарастающей волной, а потом линия стала ровной.

Остановка сердца.

Кто-то закричал, кто-то бросился к аппаратуре, но родители стояли неподвижно, как статуи, и не проронили ни слова. Они смотрели на свою дочь и молчали, выполняя приказ.

Карлайл влетел в реанимацию, будто его швырнуло туда силой бури. Он видел только Аню, только эту неподвижность, только эту ровную линию, которая казалась ему приговором. Он отталкивал врачей, не замечая их слов, не слыша команд. Его мир сжался до одной точки - до неё.

Попытки реанимации шли одна за другой, но ничего не помогало. Время растягивалось и одновременно рассыпалось на осколки. Наконец, Карлайл выгнал всех из палаты. Дверь захлопнулась, отрезая его от остального мира. Он остался наедине с тишиной, с холодом и с Аней.

- Я спасу тебя, - прошептал он, голос звучал твёрдо, но в нём дрожала боль.

Он не колебался ни секунды. В отчаянии, в слепой вере, что его природа способна победить даже смерть, он укусил ее, и не один раз.

Он ждал чуда. Ждал, что сейчас она вздохнёт, что ресницы дрогнут, что жизнь вернётся. Но ничего не происходило. Тишина. Холод. Безмолвие.

Карлайл отшатнулся, будто его ударили. В глазах мелькнуло непонимание, затем - ужас. Он не понимал, как такое могло произойти. Он, бессмертный, целитель, тот, кто столько раз спасал других, сейчас не мог спасти её.

Девушка «умерла». Он не смог её спасти.

В его голове не укладывалось, что яд, который должен был вернуть жизнь, не сработал. Он не знал, что в Ане уже действует другой яд - яд Аро, который менял саму суть происходящего.