Поддаться искушению | Карлайл Каллен

Карлайл уже приближался к месту аварии, когда ему сообщили, что девушку и водителя экстренно доставили в больницу.

И вот, Карлайл стоит у стеклянной перегородки реанимации, пальцы впивались в холодный металл, будто он мог этим удержать реальность от распада. За стеклом - Аня. Бледная, почти сливающаяся с простынями, опутанная проводами, с трубкой, помогающей ей дышать.

Он не отходил не на минуту. Постоянно контролировал ситуации.

Четыре дня. Четыре бесконечных дня, когда каждый вдох, который она делала сама, казался чудом, а каждый не сделанный - предвестником конца.

Элис подошла бесшумно, положила ладонь Карлайлу на плечо, но он даже не вздрогнул - будто перестал чувствовать прикосновения.

- Ты не видишь, как она страдает, - повторила Элис, голос дрожал, но в нём звенела сталь. - Она там, внутри, борется. А ты стоишь здесь и ничего не делаешь. Обрати её!

- Если я обращу её... - он сглотнул, будто слова царапали горло. - Если я дам ей эту вечность, ты понимаешь, что это будет значить? Она проснётся в другом мире. В мире, где солнце - враг, где каждый запах станет невыносимым, где она будет жжадать лишь одного, и где она будет вечно помнить, как это - быть человеком. Она не выбирала этого.

- А ты хочешь, чтобы она просто перестала быть? - Элис шагнула ближе, голос поднялся, но тут же сорвался на шёпот. - Ты хочешь стоять здесь через три дня и смотреть, как отключат аппараты? Смотреть, как её сердце сделает последний удар, и сказать себе: «Я не нарушил правила»?

- Я не могу обречь её на такую жизнь, - глухо произнёс он. Я боюсь, что не смогу контролировать ее искушение, любое ее действие опасность. Она станет новорожденной, а ты знаешь к чем это может привести.

- Мы все когда-то были убийцами, разве нет? Но ты спас нас, поменял, разве это не чудо? Дай ей шанс жить! - выкрикнула Элис, и в этом крике была не только ярость, но и слёзы, которые она сдерживала все эти дни. - Пусть она проснётся и ненавидит тебя за это. Пусть проклянёт тебя, пусть уйдёт, если захочет. Но пусть она будет живой! Разве этого мало?

- Если я сделаю это... - его голос прозвучал тихо, но твёрдо, как клятва, которую нельзя нарушить. - Если я дам ей это, она должна будет понять. Должна будет знать, что я не спасал её для себя. Что я сделал это, потому что не мог смотреть, как гаснет её свет.

Элис выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить, что он сдался.

- Она поймёт, - прошептала она, и в её голосе уже не было вызова, только надежда. - Когда придёт в себя, она всё поймёт.

Я сделаю это лишь тогда, когда надежды уже не будет.

Ночь накрыла больницу плотным, тягучим покрывалом. В коридоре горела тусклая лампа, отбрасывая длинные тени, а в палате реанимации было почти тихо - только мерное, настойчивое пиканье приборов нарушало эту хрупкую тишину.

Мама Ани сидела у палаты. Она не плакала - не позволяла себе. Вместо слёз в ней кипела ярость, направленная на весь мир, на врачей, на судьбу, на этого вечного, невозмутимого Карлайла, который стоял в дверях, будто статуя, не смея подойти ближе.

- Вы не имеете права меня не пускать! - Она моя дочь! Я должна быть рядом!

Карлайл не отвечал. Он знал: спорить бесполезно. Он видел, как в этой женщине страх и любовь сплетаются в тугой узел, как она ненавидит всё, что связано с больницами, с врачами - и как отчаянно цепляется за каждый слабый ритм сердца Ани.

- Я здесь, - тихо сказал он, не подходя ближе. - И я не уйду. Пока есть хоть один шанс...

Мама Ани метнула на него взгляд, полный недоверия.

- Шанс? Какой шанс? Вы только и делаете, что смотрите на эти экраны. А она там, внутри, одна...

Карлайл не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что единственный шанс, который у него остался, - тот, который он боялся использовать. Тот, который навсегда изменит жизнь Ани. И он ждал. Ждал до последнего, как и обещал.

А в это время в тени коридора, там, где свет не доставал, стоял Аро. Он появился бесшумно, как всегда, будто сам воздух расступался перед ним. Его улыбка была безупречной, вежливой, почти дружелюбной. Но в глазах читалась холодная расчётливость.

Он не мог допустить, чтобы Карлайл обратил Аню. Не потому, что желал ей смерти - нет. Просто для Вольтури любое нарушение порядка, любая новая сила вне контроля была угрозой. И Аня, если бы стала вампиром, стала бы именно такой угрозой: непредсказуемой, связанной с Калленами, упрямой, как её мать .

Аро дождался, когда Карлайла вызовут на срочную операции и как не в чем не бывало зашёл в палату к Ане.

- Простите, что вмешиваюсь, - произнёс он мягко, почти шёпотом, но так, что его голос прозвучал в тишине палаты особенно отчётливо. - Я вижу, как вы страдаете. И я могу помочь.

Мама Ани замерла, вцепившись взглядом в незнакомца.

- Кто вы такой?

- Скажем так... у меня есть возможности, которых нет у обычных врачей. Я могу спасти вашу дочь. Полностью. Так, что она проснётся, будет здорова, и больше никогда не вспомнит об этой ночи.

Женщина пошатнулась, будто от порыва ветра. Надежда и страх столкнулись в её груди.

- Что... что нужно взамен?

Аро чуть наклонил голову, улыбка стала чуть шире, но в ней не было тепла.

- Совсем немного. Вы и Аня должны навсегда исчезнуть из этого города. Никаких прощаний, никаких объяснений. Просто уход. И ни слова никому. Ни единого упоминания о том, что здесь произошло.

Мама Ани сжала кулаки.

- А если я откажусь?

- Тогда ваша дочь останется здесь. И, боюсь, надежды почти не останется.