Поддаться искушению | Карлайл Каллен

Аро, стоявший на обочине чуть дальше по дороге, наблюдал за этим без эмоций. Он не шевелился, не пытался броситься на помощь, не делал ни шага вперёд. Он просто смотрел, как из смятого металла медленно сочится дым, как фары гаснут одна за другой.

Он знал, что Аня жива - он чувствовал это по тому, как дрогнула тонкая нить их связи. Но авария была не случайностью. Это был знак. Знак, что мир не хочет отпускать её так просто. Что её путь ещё не закончен.

И что месть, которую она хотела нести в своих кулаках, теперь потребует другого выбора.

В то время, в доме Калленов пахло жареным розмарином, свежим хлебом и той особенной, натянутой тишиной, которая бывает перед большими переменами. Семейный ужин в честь скорой свадьбы должен был стать чем-то вроде знака: всё устроено, всё под контролем, будущее ясно.

Мэри сидела между Эмметтом и Розали, улыбалась, отвечала на вопросы, не терялась под пристальными взглядами. Семья приняла её - по крайней мере, внешне. Розали бросала косые взгляды, будто пыталась найти в каждом её жесте подвох, но молчала. Только Элис не могла молчать. Она стояла у кухонного гарнитура, прислонившись бедром к столешнице, и смотрела на всех так, словно видела не их, а трещины, которые вот-вот пойдут по этому фасаду спокойствия.

- Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? - спросила она Карлайла, когда он в очередной раз попытался поймать её взгляд. - Не «так надо», не «пора», а именно этого?

Карлайл только улыбнувшись кивнул. Ему не хотелось спорить. Он хотел, чтобы эта тишина стала настоящей, а не просто паузой между бурями.

- Я хочу, чтобы мы были спокойны, - тихо сказал он. - Чтобы никто не ждал удара из темноты.

Элис резко встала, но стоило ей следать лишь шаг, как в этот момент внутри неё резко оборвалось. Она замерла, пальцы, державшие тарелку, разжались, и фарфор с глухим звоном ударился о пол, разлетевшись на осколки.

Джаспер, сидевший ближе всех, вскочил.

- Элис, что ты видела?

Она не отвечала. Ее глаза расширились, будто она смотрела не в эту уютную кухню, а куда-то сквозь стены, сквозь километры дороги, туда, где темнота была разрезана слепящим светом фар.

- Аня...

Впервые Элис смогла предвидить её будущее.

Карлайл подскочил и подбежал к ней, схватил за плечи, слегка встряхнул, чтобы вернуть в эту комнату.

- Что? Что ты сказала?

- Аня... - прошептала Элис. - Она... она...

- Что с ней? - Карлайл сжал её плечи крепче, хотя сам едва мог дышать. - Говори!

Элис с трудом сглотнула, слёзы выступили на глазах, но она не дала им пролиться.

- Она разбилась...

- Так возьми новую тарелку, улыбаясь сказал Эмметт.

- Она не про тарелку, идиот. Шёпотом сказала Розали.

- Аня, она попала в аварию на пути в город... Машина закрутилась, ударилась о барьер. Она... она без сознания. Состояние тяжёлое. Продолжила Элис.

- Нет, - прошептал он, но это «нет» было не про видение, а про всё сразу: про то, что он позволил этому случиться, про то, что не остановил её раньше, про то, что думал, будто защищает её, а на самом деле только ранил.

Мэри, до этого молчавшая, наконец заговорила. Её голос прозвучал как удар хлыста.

- Ты бросишь меня, то есть нас всех здесь, посреди ужина, посреди подготовки к свадьбе, ради неё?

Карлайл резко повернулся к ней.

- Ты спрашиваешь, брошу ли я тебя? Прямо тут, посреди этого ужина, - его голос звучал жёстко, почти отрывисто, будто каждое слово давалось ему с усилием. - Да, я уйду. Потому что там, за этими стенами, Аня лежит где-то на обочине, и у неё, может быть, сейчас последние минуты, когда кто‑то ещё может ей помочь. А я - врач. И если я останусь тут, чтобы держать тебя за руку и шептать: «Всё будет хорошо», а она умрёт из‑за того, что я не успел... я себе этого не прощу. Никогда.

Мэри попятилась, будто от пощёчины, и схватилась за край стола, чтобы не пошатнуться.

- Что за цирк, происходит? Элис увидела, что, что за бред??! Она, специально это говорит, чтобы нас поссорить... А теперь ты делаешь меня виноватой, будто я тут сижу и прошу чего‑то невозможного! Я просто хотела, чтобы сегодня мы были семьёй! Настоящей! А не так, что в любую секунду ты сорвёшься и побежишь спасать кого‑то другого!

Карлайл шагнул вперёд, но тут же остановился, сжал кулаки, будто сам себя сдерживал, чтобы не сорваться окончательно.

- Ты хоть слышишь, что говоришь?! Ты же сама врач и должна понимать всю серьёзность происходящего.

- Значит, вот так? В лицо? При всех? Ты даже не пытаешься меня услышать... Ты просто ставишь перед фактом: я ухожу, ты остаёшься, разбирайся сама. Спасибо, Карлайл. Очень по‑взрослому.

- Я не хочу делать тебе больно. Но я не могу поступить иначе. Если ты думаешь, что это жестоко - прости. Но по‑другому я не умею.

Она горько усмехнулась, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

- Не надо извиняться. Просто уходи. Раз ты уже всё решил. Пусть все видят, какой ты благородный.

Карлайл замер на миг, будто эти слова ударили сильнее любых криков. Он хотел что‑то сказать, но только стиснул челюсти, резко развернулся и пошёл к выходу. Уже у двери он обернулся, но не к невесте - к Элис, которая стояла в стороне, бледная, с дрожащими руками.

- Элис, скажи мне хоть что‑нибудь. Где она? Куда ехать?

Элис всхлипнула, но тут же собралась, голос её дрожал, но был чётким:

- Я видела выезд из города, у старого моста. Машина в кювете. Она ещё дышит.... пок....а...

Карлайл снова кивнул, будто принимая приговор, и вылетел за дверь, оставив за собой звенящую тишину, разбитые планы и одну женщину, которая смотрела ему вслед и не знала, сможет ли когда‑нибудь это простить.

Прости Мэри, - сказал он тихо, но я должен быть рядом с ней.