Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Утро первого дня стало для меня потрясением. Снова пожиратели. Они властно разгуливали по коридорам школы, словно уже были здесь хозяевами. Их чёрные мантии развевались за спинами, а шаги были слишком уверенными для гостей, которые должны были соблюдать тишину. Они не прятались, не стушевывались — они чувствовали себя здесь как дома. И это было самое страшное.

Когда я проходила мимо двух рослых мужчин, скрывающихся под капюшонами, я неосознанно придвинулась ближе к ребятам. Мои пальцы сжали край мантии, и я почувствовала, как внутри меня поднимается холод. Драко заметил мою реакцию. Когда мы наконец опустились на скамейки, он наклонился ко мне и тихо сказал:

— Бояться нам нечего.

— Да чего их бояться, — передразнила его Панси, закатывая глаза. — Они все выпускники Слизерина. Я почти уверена, что у нас, как у носителей змеиного герба, есть личная неприкосновенность.

— Это тоже не повод расслабляться, — подметила я, чувствуя, как слова Панси царапают мои нервы. Я почти стыдилась своего страха перед ними, но не могла его перебороть. Внутри меня закипало раздражение на саму себя за эту слабость. За то, что я позволяю им влиять на меня. За то, что они снова заставили меня чувствовать себя маленькой и беспомощной.

День тянулся медленно. У нас были Защита от тёмных искусств, Древние руны, а затем я смотрела, как ребята тренируются на поле для квиддича. Небо над нами было серым, и ветер трепал мантии игроков, делая их движения резкими и рваными. Я сидела на трибуне, сжимая в руках книгу, которую даже не пыталась читать. В мыслях я всё ещё возвращалась к тем двоим в коридоре. Почему они не прячутся? Почему никто не даёт им отпор?

После тренировки, когда ребята перевели дух и начали разбирать свои шлемы и перчатки, я подошла к Тео. Он лежал на траве, раскинув руки в стороны, его дыхание было глубоким и прерывистым. Его лицо было бледным, и я почувствовала, как внутри меня закипает беспокойство.

— Ты что-то бледноват, — сказала я, поправляя юбку и присаживаясь рядом на траву. — Всё хорошо?

— Нормально, — ответил он, прикрыв глаза. — Мы и так в горах, а ещё летаем на такой высоте. Воздух разреженный. Это выматывает.

Я перевела взгляд на других игроков, которые стягивали защитные щитки и обсуждали тренировку. А затем я заметила Драко. Его волосы, всегда идеально уложенные, превратились в мокрые колючки. Пот стекал по его вискам, и он выглядел уставшим, но его дыхание было ровным. Наши взгляды встретились, и я на мгновение замерла.

— Ты как? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Лучше, чем этот дохляк, — ответил он, кивая в сторону Тео.

— У этого дохляка есть бита, — подколол Нотт, не открывая глаз.

— Ещё бы он умел с ней обращаться, — усмехнулся Драко.

— Есть какие-то претензии? — Тео приоткрыл один глаз, и в его голосе послышалась лёгкая угроза.

— Забей, — сказал Драко, отворачиваясь.

Он снял перчатки и защиту и, не сказав больше ни слова, направился прочь от поля. Команда осталась в тишине, и я видела, как Забини покачал головой.

— Я бы посмотрел на него, будь он загонщиком, а не летал в облаках и рассматривал трибуны всю тренировку, — сказал он, и несколько игроков усмехнулись.

— Забейте, у него ПМС, — хихикнула Панси, и остальные поддержали её смехом.

Но меня это не рассмешило. Я смотрела на удаляющуюся фигуру Драко, и внутри меня закипало странное чувство. В его поведении было что-то, что не вписывалось в привычную картину. Он был слишком напряжён, слишком резок. Я не знала, что происходит, но я знала, что не могу оставить его одного.

— Я вспомнила, что мне нужно к Снейпу, — сказала я, вставая с травы. — Важное дело.

Я не стала ждать ответа. Я побежала за Драко, чувствуя, как ветер бьёт в лицо. Он шёл быстро, и я почти бежала, чтобы догнать его. Я не хотела кричать ему вслед — это было бы слишком заметно. Но я догнала его и коснулась плеча.

Он резко обернулся, и его локоть с силой ударил меня между бровей. Я пошатнулась и упала на колени, зажмурив глаза от боли. Перед глазами вспыхнули огни, и я почувствовала, как по лицу расплывается тепло.

— Чёрт, Люси, — услышала я его голос, который звучал испуганно. — Я... я не хотел.

— Да уж, — выдохнула я, зажимая ушибленное место обеими руками. — Интересно, что бы было, если бы захотел.

Он присел рядом, и я увидела, как его лицо исказилось от сожаления.

— Лучше пойдём к Помфри, а то будет фингал, — он протянул мне руку.

Я взяла её, и он помог мне подняться. Я всё ещё держалась за голову, чувствуя, как боль пульсирует под пальцами.

— Ты прав, — сказала я. — Но я жду компенсации.

— Проси что хочешь, — ответил он, и в его голосе послышалась почти отчаянная готовность.

— Я лучше придумаю что-нибудь позже, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Сейчас я не уверена, что смогу сообразить, как бы над тобой поиздеваться.

Он грустно вздохнул и предложил мне руку, чтобы вести меня в лазарет.

В лазарете мадам Помфри осмотрела меня и покачала головой.

— Будет синяк, но кости целы. Приложите холодное, и через пару дней всё пройдёт, — сказала она, давая мне лёд, завернутый в ткань.

Драко стоял рядом, нервно теребя край мантии.

— Я правда не хотел, — сказал он, когда мы вышли в коридор. — Я просто... я не знаю, что на меня нашло.

— Это была случайность, — ответила я, глядя на него. — Но в следующий раз предупреждай, что у тебя такие рефлексы.

Мы направились в Большой зал на обед. Я знала, что ребята уже ждут нас, и чувствовала, как внутри меня закипает лёгкое беспокойство. Когда мы вошли, я увидела их за столом Слизерина — Тео, Панси, Блейз и другие. Они смотрели на нас с таким любопытством, что я почувствовала себя под микроскопом.

— О, смотрите, а вот и наши герои! — воскликнул Блейз с ухмылкой. — Мы уже начали гадать, кто из вас кого прикончил по дороге.

— Очень смешно, — сказала я, садясь на своё место и прижимая лёд к голове.

— Что с тобой, Люси? — спросил Тео, и в его голосе послышалось беспокойство. — Ты выглядишь так, будто тебя сбил поезд.

— Спасибо за комплимент, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Драко неудачно махнул локтем, и вот результат.

— Он что, в тебя битой заехал? — спросил Забини, переводя взгляд на Малфоя.

— Не битой, — сказал Драко, и его голос звучал хрипло. — Просто я резко обернулся.

— Мы и не сомневаемся, — усмехнулась Панси, отпивая сок. — Ты всегда такой неуклюжий, когда рядом с ней.

Драко бросил на неё короткий взгляд, и я увидела, как его губы сжались. Но он не ответил. Он просто сел на своё место и уставился в тарелку.

— Ну, — сказал Тео, переводя взгляд на меня, — надеюсь, ты не будешь ходить с синяком на лбу весь год? Это будет как-то некрасиво.

— Я постараюсь, — сказала я, чувствуя, как его слова согревают меня.

— Если что, я могу научить тебя паре заклинаний, чтобы скрыть такие следы, — добавил Блейз, подмигивая.

— Я учту твоё предложение, — ответила я, делая глоток воды.

Мы продолжали шутить и смеяться, но я не могла не заметить, как Драко сидит на своём месте и молчит. Его взгляд был устремлён в тарелку, и он не поднимал головы. Я знала, что сегодня произошло что-то, что изменило его. И я не знала, как ему помочь. Но я знала, что буду рядом, даже если он не будет этого показывать.

–––

Дни потянулись серой чередой, и Хогвартс медленно превращался в тень самого себя. Всё, что когда-то казалось привычным, теперь искривлялось, как в кривом зеркале. На уроках мы сидели тихо, как мыши, потому что даже самые смелые из нас боялись говорить громко — слишком много было ушей, которые могли услышать.

Снейп почти не появлялся на занятиях, которые он должен был вести. Мы собирались в классе, ждали, а потом приходил кто-то из Пожирателей и бросал краткое: «Профессор Снейп занят. Изучайте материал самостоятельно». Учителя — даже старые, седые, видавшие многое — бледнели, когда речь заходила о нём. Они избегали его имени, как заклятия, и смотрели в пол, когда он проходил мимо. МакГонагалл была бледнее обычного, и я видела, как она сжимает губы, но молчит.

Пожиратели ходили по школе, и каждый раз они были другими. Каждую неделю лица менялись, и это было пугающе. Я пыталась запоминать их, но они приходили и уходили, и я никогда не знала, кто именно следит за нами. Их чёрные мантии и маски стали частью пейзажа, как статуи, которые вдруг оживали.

Мы начали ходить везде вместе. Не строем, как младшие курсы, но рядом — всегда так, чтобы можно было коснуться друг друга локтем. Новые правила требовали этого, и никто не решался их нарушить. Тишина в коридорах стала такой же привычной, как запах старого камня. Мы говорили шёпотом даже в гостиной, боясь, что стены имеют уши.

Мои обязанности старосты испарились, как утренний туман. Теперь Пожиратели патрулировали замок сами, и их присутствие было более чем достаточным. Я почти не замечала, как это случилось — просто однажды моя должность перестала что-либо значить. Я больше не проверяла коридоры, не следила за порядком. Я просто выживала.

Слизеринцы возмущались. Не открыто, но я чувствовала это в воздухе, в том, как они смотрели на Пожирателей, как сжимали кулаки, когда те проходили мимо. Панси, сидя на уроке, процедила сквозь зубы: «Мы всё ещё хозяева этого факультета, а не они». Блейз однажды громко хлопнул книгой, когда один из Пожирателей слишком долго смотрел на него. Но никто не говорил вслух. Слизеринцы умели ждать, и они ждали. Но я видела, как напряжение растёт. Оно было повсюду — в шёпоте, в коротких взглядах, в том, как мы сжимали палочки в карманах мантий.

Хогвартс переставал быть домом. Он становился чем-то другим. И я не знала, что делать с этой мыслью. Но я знала, что мы не сдадимся. Не сейчас. Не тогда, когда всё только начиналось.

–––

Вечером очередного скудного дня, ничем не отличавшегося от других, я вспомнила слова Малфоя, произнесённые в первый вечер в Хогвартсе. «Собраться всем вместе и отдохнуть» — эта идея казалась почти забытой, но теперь она вдруг обрела смысл. Мы обсудили её, и быстро пришли к выводу, что «Три метлы» слишком скучны и банальны для того, что нам было нужно. Мы решили брать выше. Гораздо выше. Несмотря на все школьные запреты.

Выручай-комната. Сколько всего она служила студентам за несколько столетий своего существования? Учебные кабинеты, комнаты для тренировок, тайные убежища. А теперь — место, где кучка подростков собиралась выпить и забыться. Это казалось почти кощунственным, но в то же время — правильным.

Когда мы вошли, комната встретила нас неожиданным уютом. На этот раз она превратилась в тесную гостиную, напоминающую кабинет Долорес Амбридж — только цвета стен были мягче, а на месте её уродливых фарфоровых тарелок стояли тёмные бутылки с алкоголем. Стол был забит неизвестными мне напитками: виски, огневиски, что-то янтарное и мутное, пара бутылок с французскими этикетками и большая стеклянная банка с ярко-зелёной жидкостью. За всю свою жизнь я пробовала лишь сливочное пиво и однажды, в детстве, украдкой отпила сливового вина из маминого бокала. Одного глотка тогда мне хватило, чтобы понять: это мерзость. Но сейчас, глядя на стол, я понимала, что выбирать не придётся. Все уже решили за меня.

Астория, Панси, Агнес и Блейз устроились на одном диване, заняв его целиком. Панси сразу же подхватила бутылку и налила себе щедрую порцию, не глядя на этикетку. Астория, сидевшая рядом с ней, выглядела напряжённой — её взгляд метался по комнате, но она старалась держаться. Агнес, напротив, была почти слишком расслаблена — она откинулась на спинку дивана и, потягивая огневиски, смотрела в потолок с отсутствующим выражением лица. Блейз, как всегда, сохранял невозмутимость, но я заметила, как он слегка поглаживает горлышко бутылки, словно раздумывая, стоит ли открывать её прямо сейчас.

На втором диване, который стоял напротив, расположились мы: я, Драко, Теодор и Майлз — пятикурсник, который присоединился к нам, когда узнал о сборище. Он был тихим и, казалось, просто хотел побыть в компании, даже не притрагиваясь к алкоголю, который стоял перед ним.

Бокал за рюмкой, и бутылки опустели одна за другой. Я не заметила, как это произошло. Мы пили, шутили, говорили о чём-то — и я поймала себя на мысли, что забываю о Пожирателях, которые бродят по коридорам, и о Снейпе, который теперь управляет школой. В какой-то момент кто-то из парней предложил игру «правда или действие», но большинство уже были слишком пьяны, чтобы поддерживать правила.

— Я хочу, чтобы вы все знали, — громко и слегка заплетаясь, сказала Панси, поднимая бокал, — я ненавижу этот год. Ненавижу его больше, чем все предыдущие вместе взятые. Но вы... вы делаете его сносным.

— А кто бы знал, — хмыкнул Блейз, откидываясь на спинку дивана, — что Панси Паркинсон будет произносить такие тосты. Мы ещё не кончили, давайте добавим!

Астория сидела, прижимая к себе бокал, и тихо слушала. Я заметила, как её взгляд задерживается на Драко, как она, казалось, наблюдает за ним с каким-то странным выражением — смесью боли и усталости. Она не пила, и её руки слегка дрожали, сжимая стекло.

Теодор сидел рядом со мной, и я чувствовала, как его плечо касается моего. Его дыхание было тёплым и слегка сбивчивым. Мы не говорили, но его присутствие успокаивало меня. Агнес уже довольно давно пыталась завести разговор о квиддиче, который то и дело перетекал в спор о том, кто был лучшим игроком, а кто — просто бездарностью. На нас с Теодором никто не обращал внимания — все были слишком заняты своими делами.

Драко сидел справа от меня, и его взгляд был устремлён в одну точку. Он почти не пил, только пригубливал из своего стакана, и выглядел так, будто его мысли были за тысячи миль отсюда. Слегка наклонившись к нему, я спросила тихо, чтобы никто не слышал:

— Ты в порядке?

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Яркий свет, исходивший от камина, подчёркивал усталость на его лице.

— Да, — ответил он, и в его голосе слышалась странная пустота, которую я не могла объяснить.

— Ты выглядишь так, будто думаешь о чём-то очень далёком, — сказала я, стараясь говорить мягко.

— Иногда я хочу, чтобы всё было... иначе, — сказал он, не глядя на меня. — Чтобы я мог просто быть здесь. С вами. Не думая о том, что ждёт меня завтра.

В его словах была такая горечь, что у меня сжалось сердце. Я хотела сказать ему что-то, что могло бы облегчить его боль, но не нашла нужных слов. Вместо этого я просто положила руку ему на плечо и легонько сжала.