Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Этим силуэтом оказался Нотт. Он шёл быстро, почти бесшумно, но я узнала его по походке — лёгкой, чуть ленивой, даже в темноте.

— Тео! — окликнула я, и он обернулся.

— Люси? — он подошёл ближе, и я увидела, что он чем-то встревожен. — Что ты здесь делаешь? Уже почти полночь.

— Я была у Снейпа, потом забегала к Малфою. — Я перевела дыхание и добавила чуть тише: — Он сказал, чтобы мы сегодня не выходили из подземелий. Что-то должно случиться.

Теодор нахмурился, и я заметила, как он инстинктивно положил руку на палочку.

— Ты успела предупредить остальных?

— Нет. Я как раз шла в гостиную. Пошли вместе.

Мы двинулись по коридору, стараясь ступать как можно тише. Воздух был холодным и плотным, как перед грозой. Мы прошли уже почти до лестницы, когда первый удар сотряс стены. Глухой, тяжёлый, похожий на то, как если бы где-то в недрах замка взорвался камень. За ним — ещё один, ближе. По каменным сводам пробежала дрожь, и я услышала, как где-то вдалеке посыпалась штукатурка.

Теодор побледнел. Его глаза широко раскрылись, и я впервые увидела его по-настоящему испуганным.

— Это не просто взрывы, — сказал он, почти прошептав. — Это гребаная война уже здесь.

Я не стала ждать. Я схватила его за руку, и мы побежали в обратном направлении. В груди колотилось сердце, ноги сами несли нас в темноту. Где-то рядом раздался треск — стекло? или заклинание? — и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал горячим.

— Сюда! — крикнула я, заметив узкую дверь в нише.

Мы влетели внутрь, и я с силой захлопнула её за нами. Тяжёлая деревянная дверь глухо стукнула, отсекая звуки из коридора. Это оказался кабинет домоводства — пыльный, заставленный старыми столами, с грудой перепачканных фартуков в углу. Занятия здесь не проводились уже давно, и воздух пах сыростью и забытым временем.

Мы стояли в темноте, тяжело дыша. Я всё ещё держала палочку наведённой на дверь, словно могла остановить ею всё, что было снаружи.

— Будет достаточно смешно, если мы умрём здесь, — сказал Теодор, и я услышала в его голосе ту самую горькую усмешку, которой он прикрывал страх.

— Да, — безжизненно ответила я. — Просто умора.

— Я так понимаю, это Пожиратели? — спросил он, прислушиваясь к глухим ударам, которые продолжали сотрясать замок.

— Думаю, да, — ответила я. — Только зачем им школьники?

— Вероятно, студенты им не нужны, — сказал он. — Они пришли за кем-то. Может быть, за Поттером.

В его словах была доля правды, но я не знала истинных намерений тех, кто сейчас рыскал по коридорам. Страх за собственную жизнь, стресс и усталость дали о себе знать. Мои ноги словно размякли, и я присела на пол у стены, всё ещё удерживая дверь с помощью палочки. Раздался ещё один взрыв — глубоко в замке, кажется, в стороне главного зала. Я шмыгнула носом и уткнулась лицом в колени.

— Ты не плачешь, я надеюсь? — спросил Теодор, садясь рядом.

— Нет, — глухо ответила я. — Всё отлично. Как я и мечтала...

Он тихо усмехнулся и некоторое время молчал, прислушиваясь к звукам снаружи. А потом заговорил — ровно, спокойно, будто мы просто сидели в библиотеке, а не прятались от Пожирателей смерти.

— Знаешь, когда я впервые увидел тебя, я подумал: "Эта девочонка слишком серьёзная для Слизерина. Она создана для Когтеврана".

Я подняла голову и уставилась на него.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — сказал он, и в голосе его звучала лёгкая насмешка. — Ты сидела на первом занятии по зельеварению с таким лицом, будто решала судьбу мира. А потом я увидел, как ты режешь корень мандрагоры с той скоростью, с которой я не могу даже моргнуть, и понял — эта девчонка не просто серьёзная. Она опасная конкурентка.

Я невольно улыбнулась.

— А я думала, что ты — типичный слизеринец, который смотрит на всех свысока и ни с кем не разговаривает.

— Я и был таким, — признался он. — Но потом ты начала носиться в моей сокровенной библиотеке с учебниками, и я понял, что ты — не просто новенькая. Ты — та, кто ищет что-то важное. И мне стало интересно.

— В Китае, — сказала я, отводя взгляд в сторону, — в моей старой академии мы не могли выбирать предметы. Все изучали одно и то же, независимо от способностей. Там не было места для вопросов. Только для ответов.

— Звучит как ад, — тихо сказал он.

— Это было не похоже на ад, — ответила я. — Там я научилась делать всё быстро. Быстро думать, быстро решать, быстро выживать. И когда я приехала в Хогвартс, я думала, что здесь будет легче. А оказалось, что здесь просто другие способы выживать. Более кардинальные — я махнула головой в сторону двери,

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то мягкое.

— А я, когда был на первом курсе, боялся даже заходить в Большой зал. Думал, что все на меня смотрят, что все знают, кто мой отец, и что они будут судить меня по его делам. А потом я понял, что большинству на это плевать. И что я могу быть тем, кем хочу, если перестану бояться.

— И ты перестал?

— Не совсем, — усмехнулся он. — Но я научился притворяться, что перестал.

Я фыркнула, и в этом звуке было больше жизни, чем за весь вечер.

— Ты умеешь превращать страх в шутки, — сказала я.

— Это единственное, что у меня хорошо получается, — ответил он.

Мы помолчали, и в этой тишине мне стало чуть легче. Я опустила голову ему на плечо, чувствуя тепло его руки, которая легла на мои волосы.

— Теперь я знаю , почему ты всегда носишь с собой книги, — сказал он тихо. — Чтобы спрятаться в них. Как я прячусь в шутках.

— Мы два сапога пара, — прошептала я, и почувствовала, как он улыбнулся.

Снаружи продолжали греметь взрывы, но внутри этой пыльной комнаты, среди старых столов и забытых фартуков, было тепло. Мы были живы. Мы были вместе. И в этом хаосе, в этом страхе и тревоге, я нашла нечто большее, чем просто убежище. Я нашла покой.

Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как дыхание Теодора становится ровнее. Снаружи взрывы стихли, но тишина, которая наступила после них, была неспокойной — она звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Где-то вдалеке слышались шаги, голоса, но они не приближались. Мы были в безопасности. Пока что.

Теодор провёл пальцами по моим волосам, и это прикосновение было таким тёплым и успокаивающим, что я почти забыла о том, что происходит снаружи.

— Что, если мы останемся здесь до утра? — спросил он, и в его голосе слышалась усталость.

— Я думала о том же, — призналась я. — Но нам нужно вернуться. В гостиной нас будут искать. И я как староста должна убедиться, что все в порядке.

Он кивнул, и я почувствовала, как его рука сжала мою.

— Тогда мы выйдем через десять минут. Только когда всё совсем стихнет.

Мы сидели, прислушиваясь к тишине, и я считала удары своего сердца. Десять минут прошли, и я поднялась первой, чувствуя, как ноги затекли.

— Готова? — спросил он, и я увидела, как он сжал палочку.

— Всегда, — ответила я.

Мы открыли дверь и вышли в коридор. Пусто. Только запах дыма и разрушенная статуя у входа напоминали о том, что здесь только что было. Мы двинулись к лестнице, стараясь ступать как можно тише. В воздухе пахло пылью и магией, но больше никто не преследовал нас.

Когда мы добрались до подземелий и оказались в гостиной, там уже собрались остальные.

Гостиная Слизерина встретила нас тяжёлым, спёртым воздухом, пропитанным страхом и облегчением. В подземельях было душно — словно сами стены впитывали напряжение, которое висело в воздухе. Обычно спокойная и даже прохладная, гостиная теперь была полна людей, которые не знали, что делать с собой.

В центре комнаты собрались четверокурсники — они стояли плотной группой, перешёптываясь, но их шёпот звучал как крик. Кто-то плакал — я услышала сухой, сдерживаемый всхлип. Кто-то сидел на диване , сжавшись в комок, и смотрел в пустоту. Парни обменивались короткими, почти безмолвными объятиями — хлопки по плечам, короткие сжатия рук, всё, что могло сказать: «ты жив, я жив, мы справились».

А потом девочки заметили меня.

Мелоди кинулась первой, обхватив меня так крепко, что я чуть не потеряла равновесие. Агнес вцепилась в мою руку, и я почувствовала, как её пальцы дрожат. Астория стояла чуть поодаль, но я видела, как она выдохнула, когда наши взгляды встретились. Она не бросилась ко мне, но я видела облегчение в её глазах.

— Мы думали, вы уже не найдётесь, — прошептала Мелоди, и я почувствовала, как её дыхание касается моего плеча.

— Мы вернулись, — сказала я, поглаживая её по спине. — Мы здесь.

Агнес сжала мою руку сильнее.

— Ты не представляешь, как мы волновались. Мне казалось, что замок рушится, а тебя всё нет и нет...

— Всё хорошо, — ответила я. — Мы спрятались. Мы ждали. Теперь мы здесь.

Я обвела взглядом гостиную, пытаясь найти знакомые лица. Блейз стоял у камина, переговариваясь с Эдрианом. Панси сидела в кресле, бледная и напряжённая, но, встретившись со мной взглядом, коротко кивнула. Кто-то улыбался, кто-то отводил глаза. Все пытались прийти в себя.

Я пробежалась взглядом по комнате снова, ища одного человека. Одну фигуру, которую привыкла видеть в центре хаоса. Но его не было. Вокруг сновали люди, но Драко нигде не было видно.

Где он? — спросила я у Астории.

Она покачала головой, и я увидела в её глазах ту же тревогу, что чувствовала сама.

— Я не знаю, Люси. Его никто не видел с тех пор, как он лёг в лазарет.

Я сжала челюсть, чувствуя, как внутри меня закипает холодный огонь. Драко снова исчез. Он знал, что должно произойти, он предупреждал нас, но сам пропал. И это было хуже, чем любой взрыв. Хуже, чем любой страх.

Я посмотрела на дверь гостиной, прислушиваясь к голосам, которые доносились из коридора. Снаружи ещё было опасно, но внутри меня уже зрело решение, которое я не могла остановить. Если он был в беде — я должна была найти его. Иначе я зря дала ему обещание помогать...

Из подземелий ничего не было слышно. Ни один учитель, ни даже наш собственный декан не проверили нас, пока я сама не вышла на связь с другими старостами. Была уже глубокая ночь, ближе к утру. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и сон казался недостижимым. Младшекурсников удалось успокоить и уложить по комнатам — они ещё верили, что взрослые знают, что делают. Но чем старше были ребята, тем сложнее становилось их организовать. Некоторые так и остались сидеть в гостиной до утра, вцепившись в кружки с остывшим чаем, глядя в одну точку.

Я не могла оставаться на месте. Я намеренно направилась в гостиную Гриффиндора — если кто и знал, что происходит, так это Золотое трио и их староста, Гермиона Грейнджер. Дама на портрете отсутствовала, проход в башню был открыт настежь, и я без лишних раздумий шагнула внутрь. Кричаще-бордовая гостиная встретила меня запахом камина и тревоги. Несколько человек, сидевших в креслах, бросили на меня недовольные взгляды, но никто не сказал ни слова.

Я обратилась к группе подростков, собравшихся у камина:

— Где Поттер или Грейнджер? Мне нужно с ними поговорить.

В ответ — только пожимание плеч. Я уже собиралась уходить, чувствуя, что здесь мне не помогут, когда через порог влетела взволнованная Джинни Уизли, а следом за ней — кудрявая староста Гермиона.

— Дамблдора убили! — выпалила Джинни, опуская глаза, и голос её сорвался. — Это были Пожиратели. Они напали на Хогвартс!

Гермиона стояла рядом, бледная, сжатая, и я видела, как её руки дрожат. Комната погрузилась в тяжёлую, давящую тишину. Кто-то ахнул, кто-то прижал ладонь к губам. Когда Гермиона заметила меня, вопросы прекратились. Я подошла ближе и сказала — сама не зная, им или себе:

— Думаю, он пытался нас защитить...

— Я не знаю, что теперь будет со школой, — почти прошептала Гермиона, сжимая подол юбки и палочку.

Я не стала задерживаться в чужой гостиной. Я развернулась и пошла обратно, чувствуя, как тяжёлая весть оседает внутри. Она была слишком тяжёлой даже для меня. И я знала, что должна сказать её остальным. Даже если слова застревали в горле.

Ступени вели меня вниз, в тишину подземелий, и я сжимала палочку в руке, готовясь к тому, что скажу. Когда я вошла в гостиную Слизерина, взгляды обратились на меня. В комнате стало тихо. Я остановилась у камина и сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Дамблдор мёртв.

Тишина стала ещё глубже. Я смотрела на лица — бледные, растерянные, испуганные. И понимала, что эта ночь перевернула всё. Что после неё уже ничего не будет по-прежнему.