Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Пасхальные каникулы обернулись короткой передышкой — два дня, как один вдох. Уже на третье утро я стояла в проходе «Хогвартс-экспресса», вглядываясь в лица, мелькавшие за стеклами купе. Поезд пах углём, влажной шерстью и предвкушением возвращения. Я шла по коридору, заглядывала в каждое купе, но знакомых лиц не было — только чужие, спешащие, занятые своими историями.

Я уже почти отчаялась, когда чья-то рука бесцеремонно легла на мои волосы — аккуратно уложенные, как раз к возвращению. Через секунду от укладки не осталось и следа. Довольный Теодор стоял передо мной, улыбаясь так, что я невольно закатила глаза.

— Знаешь, — начала я, стараясь сохранить остатки достоинства, — я хотела сказать, что успела соскучиться. Но что-то передумала.

— А я соскучился, — сказал он, и улыбка его стала мягче. — Пошли в наше купе. Я тебя искал.

— Кто там?

— Мелоди и Блейз. Похоже, больше никто не уехал.

Я приподняла бровь.

— Ты заметил, что они слишком часто появляются вместе?

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула та привычная искра.

— Про нас можно сказать то же самое.

Он взял меня за руку и потянул в конец вагона, где за мутным стеклом я увидела две знакомые фигуры. Мы забрались в купе, и я плюхнулась на сиденье рядом с Мелоди, которая сразу же уткнулась в книгу. Блейз сидел напротив, поправляя манжету, и поглядывал на неё с лёгким любопытством.

— Ну что, — сказала я, прикрывая глаза, — как прошли каникулы?

— Скучно, — ответила Мелоди, не поднимая головы. — Без вас в замке было как в склепе.

— А я даже не выходил из дома, — добавил Блейз, усмехнувшись. — Зато успел почитать.

— Удивительно, — протянул Теодор, садясь рядом со мной и закидывая ногу на ногу. — Ты же терпеть не можешь читать.

— Когда в доме нет нормальных развлечений, начинаешь даже древние руны считать интересными.

— А ты, Люси? — спросила Мелоди, закрывая книгу. — Как дома?

Я на мгновение задумалась, чувствуя, как внутри меня поднимается тяжесть, которую я пока не готова была разделить.

— Нормально. Мама приготовила ужин, мы поговорили. Всё было тихо.

Я поймала взгляд Теодора — короткий, тёплый, почти без вопросов. Он не стал переспрашивать.

Мы болтали о пустяках, пока поезд нёс нас обратно. Мелоди и Блейз снова втянулись в спор о том, кто лучший ловец века, а мы с Теодором сидели рядом, и я чувствовала, как его плечо чуть касается моего через мантию. Он не пытался говорить о важном. Он просто был рядом. И этого было достаточно.

Когда поезд начал замедлять ход, я выглянула в окно. За стеклом уже вился знакомый силуэт Хогвартса — серый, суровый, но до боли родной. На душе стало чуть легче, как будто часть тяжести осталась на перроне, у маминых ног.

— Ну что, — сказал Теодор, поднимаясь и протягивая мне руку, — вперёд?

Я взяла его ладонь, чувствуя её тепло.

— Вперёд.

Поезд замер, выпуская облако пара, которое медленно таяло в холодном воздухе. Я вышла на платформу, и знакомый запах Хогвартса — сырого камня, старого дерева и приближающейся весны — ударил в лицо, как давний друг. Теодор шёл рядом, не убирая руки с моей спины, и я чувствовала, как его присутствие становится всё более естественным.

Мы направились к каретам, и я заметила, как в вечернем свете загорелись окна замка. Там, внутри, ждали новые вопросы, старые тайны и, возможно, ответы, которые я всё ещё не решалась найти.

–––

Первые дни после возвращения прошли в привычном ритме. Занятия, библиотека, короткие встречи с Асторией, которая всё ещё светилась той новой, почти робкой радостью, и короткие взгляды Драко, которые стали реже, но не исчезли совсем. Я научилась смотреть сквозь них, не задерживаясь. Мы с Теодором продолжали искать — перебирали старые записи, проверяли архивы, искали любую зацепку, которая могла бы привести нас к тому, что мама не договорила.

–––
Люси и Теодор сидели за домашним заданием, когда брюнет вспомнил:

— Отец ответил, — сказал он, протягивая мне пергамент. — Он пишет, что Феликс Розье был его другом. Они учились вместе, работали в Министерстве, пока Феликс не исчез. И он не просто исчез, Люси. Его убили. Собственный отец.

Я смотрела на него, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Его отец? То есть... мой дед убил своего сына?

Теодор кивнул, и я видела, как его лицо стало серьёзнее.

— Семья Розье была расколота. Старший Розье хотел, чтобы дети пошли по пути Тёмного Лорда. Эван пошёл — и был убит Грюмом. Но Феликс... Феликс был старшим, он должен был унаследовать всё. Но он отказался. Он не хотел воевать. И тогда старший Розье сделал выбор. Он убил собственного сына. Его тело нашли на рабочем месте.

Я сидела, вцепившись в край стула, и пыталась переварить всё, что он сказал.

— А его семья? — спросила я.

Теодор перевёл взгляд на письмо, которое держал в руке, и прочитал вслух:

— У Феликса остались жена и двое детей. Они живут где-то во Франции, но нигде не светятся. Отец пытался найти их после смерти Феликса, но они исчезли. Сменили фамилию, вероятно. Хотя он не теряет надежды.

Я встала и подошла к окну, вглядываясь в тёмную гладь озера. Внутри меня бушевала буря, но где-то под ней загорался слабый огонёк — надежда.

Я стояла у окна и смотрела на тёмную гладь горизонта, чувствуя, как внутри меня оседает тяжёлая усталость. Слова Теодора всё ещё звучали в голове: жена, двое детей, Франция. Имя, которое могло бы стать ключом к чему-то важному. Но где-то внутри меня загоралась другая мысль: они не хотят, чтобы их нашли.

— Тео, — сказала я тихо, не оборачиваясь. — Я не думаю, что мы сможем их найти. И если даже найдём... кто сказал, что они поверят мне? Что они захотят говорить с дочерью человека, который был частью того мира? Мы даже не знаем, знают ли они о моём существовании.

Я почувствовала, как он подошёл ближе, но не коснулся меня.

— Ты не знаешь этого, пока не попробуешь.

— Возможно, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Но я устала, Тео. Я устала искать правду, которая каждый раз оказывается тяжелее предыдущей. Я устала надеяться на то, что однажды всё встанет на свои места.

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах смесь сожаления и понимания.

— Ты хочешь остановиться?

— Думаю я хочу просто... жить. Не оглядываясь на прошлое, которое я не могу изменить.

Я подошла к нему и положила руку на его плечо.

— Спасибо тебе. За всё. За то, что ты был рядом, за то, что помогал мне копаться в этих руинах. Я никогда не забуду этого. Но, наверное, настало время принять, что некоторые вещи не имеют ответов.

Он молчал несколько секунд, а затем, как всегда, улыбнулся — той улыбкой, которая была для меня привычной.

— Я буду рядом, Линь. Даже если ты решишь остановиться.

Тишина между нами была тягучей, но не тяжёлой — скорее как мягкое одеяло, в которое можно завернуться. Я повернулась к нему, и в этот момент он сделал то, чего я не ожидала: он притянул меня к себе и обнял. Крепко, почти защищая, как будто боялся, что я могу исчезнуть.

Я замерла на мгновение, а затем обняла его в ответ. Моя голова оказалась у его плеча, и я чувствовала, как его дыхание касается моего виска. Но что-то привлекло моё внимание — его сердце.

Оно билось часто, сбивчиво, гулко отдаваясь в груди. Я почувствовала его сквозь ткань мантии и моей собственной одежды. Внутри меня шевельнулось что-то тёплое и почти озорное.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо, и улыбнулась.

— Ты так волнуешься, что я слышу твоё сердце, Нотт, — тихо сказала я, приподняв бровь. — Или это я так на тебя действую?

Он моргнул, и я увидела, как на его лице мелькнула смесь удивления и смущения — такое редкое выражение для него.

— Ты... — начал он, но я перебила его, прижав палец к его груди.

— Слышишь? Где-то там, внутри. Как будто ты только что пробежал марафон. А ведь мы просто стояли у окна.

Он попытался сохранить невозмутимость, но я заметила, как уголок его губ дрогнул.

— Это просто... — он запнулся, подбирая слова, — тут душно. Воздух тяжёлый.

— Конечно, — сказала я, стараясь не рассмеяться. — Душно. Понятно.

Он слегка сжал мои плечи и наклонился так, что я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Если ты не прекратишь, я начну задавать вопросы о том, почему ты так внимательна к моему пульсу.

— Это профессиональный интерес, — парировала я, и он рассмеялся — тихо, но искренне, и этот смех отразился эхом в холодной библиотеке.

Объятия сменились улыбками, и атмосфера вокруг нас словно потеплела. Мы всё ещё стояли близко, но между нами уже не было напряжения — только лёгкость и понимание. Я чувствовала себя почти как в том сне, но в этот раз я была уверена, что это реальность. И это было в сто раз лучше.