Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Я не могла перестать следить за Драко. Он был единственным, с кем я могла говорить в холодном, пустом замке, и теперь я знала, где его найти без труда. Через день, когда мысли о том вечере перестали обжигать, я собралась с духом. Взяла поесть, захватила книгу и спустилась в восточное крыло, к той самой двери.

Он сидел на ковре, прислонившись спиной к резному шкафу, укрытому пыльной тканью. Пустые бутылки теперь стояли ровным рядом у комода — но их стало больше. По полу были разбросаны книги и подушки, словно он пытался создать здесь нечто похожее на дом.

Я остановилась у входа, не снимая мантии, и тихо спросила:

— Я надеюсь, ты не спал здесь всё это время?

Он поднял голову и, не ответив, запустил руки в волосы, пытаясь придать им хоть какой-то вид. Бледный, уставший, но живой.

— Я не знаю, что ты ешь, — сказала я, ставя перед ним две тарелки с дымящимся мясом и хлебом. — Но я вспомнила, как ты хвалил его на ужине.

— Я не голоден, — бросил он.

— Тебя не спрашивали, — отрезала я, садясь справа от него в позу лотоса. Подложив подушку под колени, я раскрыла книгу, не глядя в его сторону.

Тишина затянулась. Он смотрел на тарелки, я — на страницы, но я чувствовала его взгляд на себе.

— Чего ты добиваешься, Линь?

— Не знаю. Может, ты слышал о таком понятии, как «забота»?

— Тебе есть о ком заботиться, — сказал он, и в голосе его мелькнула та колючая нотка, которую я успела узнать. — Прибереги это для Нотта.

Я усмехнулась, не поднимая глаз.

— Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты ревнуешь.

Он фыркнул.

— Думать у тебя в последнее время выходит плохо.

Я закрыла книгу и медленно повернулась к нему.

— Тогда просвети меня. Что ты хотел этим сказать?

Он долго смотрел на меня — так, будто решал, стоит ли открываться. А потом сказал:

— Я хотел сказать, что тебе не нужно спасать всех подряд. Ты не обязана тащить меня из этой ямы. Особенно когда я сам в неё лезу.

Я слушала его, не перебивая. По помещению гулял ветер, и свечи в углу дрожали, бросая на стены танцующие тени. Я перевела дух и ответила:

— Я знаю, что не обязана. Но если я вижу, что человек тонет, и у меня есть рука, чтобы его вытащить — я протяну её. Хочешь ты того или нет.

— А если я утяну тебя за собой? — спросил он тихо, и в его голосе не было угрозы. Только усталость.

— Тогда я оттолкну тебя наверх и выплыву сама, — спокойно ответила я. — Я умею плавать.

Он хмыкнул и снова замолчал. Но в этот раз тишина была иной — тягучей, как вечерний дым. Он взял вилку и, не глядя, отрезал кусок мяса. Я смотрела, как он жуёт, и чувствовала облегчение.

— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Ты победила. Я ем.

Я улыбнулась в книгу.

Мы сидели рядом, и тишина между нами больше не была колючей. Она стала почти тёплой, как одеяло, в которое можно завернуться. Я листала страницы, он — медленно жевал, и я поймала себя на мысли, что это напоминает мне о тех вечерах, когда я читала маме вслух, а она молчала и слушала.

— А ты можешь почитать? — спросил он неожиданно.

Я подняла глаза.

— Что?

— Вслух. Я хочу послушать, — сказал он и, заметив мой взгляд, добавил: — Не смотри на меня так. Иногда я хочу слышать что-то, кроме звука собственных мыслей.

Я помедлила, но затем раскрыла книгу на случайной странице и начала читать. Мой голос звучал ровно и тихо, как вода в ночном ручье. Я читала о древних землях, о героях и их потерях, а он слушал. Я заметила, как его дыхание стало глубже, как плечи опустились, и он перестал следить за каждым моим движением.

  Я читала вслух почти час. Слова лились, как вода, унося нас в древние земли и забытые времена. Голос мой уже начал хрипеть, когда я заметила, что Драко закрыл глаза и почти не двигался. Какое-то время я ещё смотрела на него, думая, что он заснул, но он шевельнулся, когда я замолчала.

— Устала? — спросил он, не открывая глаз.

— Голос кончается, — призналась я.

Он приоткрыл один глаз и усмехнулся.

— Давно пора.

Я закрыла книгу и отложила её на подушку. Тишина вернулась — та самая, которая не давит, а просто существует. Я смотрела на потёртый ковёр, на изгиб его плеча, на то, как его рука лежит на колене, чуть сжатая в кулак.

— Люси, — сказал он, и его голос прозвучал глубже, чем обычно, почти как в тот раз, когда мы разговаривали в башне старост, — ты когда-нибудь думала о том, почему именно мы оказались здесь?

— Нет, — ответила я. — А ты?

— Иногда, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Мне кажется, это не случайно. То, что ты появилась в моей жизни сейчас, когда я меньше всего хотел с кем-то говорить... Может быть, это судьба. Или что-то вроде того.

Я усмехнулась.

— Судьба? Ты серьёзно?

— Не знаю, — сказал он, и его голос стал почти задумчивым. — Но я знаю одно — если бы ты не пришла тогда, я бы сдался. Я бы просто... перестал пытаться.

Он замолчал, и я почувствовала, как его слова ложатся на мои плечи. Не как груз, а как тёплая, уставшая рука.

— Когда я с тобой, я чувствую, что могу дышать, — продолжил он. — Я не знаю, как это назвать, но я знаю, что это правда.

Я хотела ответить, но он снова заговорил:

— Мне не нужна твоя помощь, чтобы решить мои проблемы. Мне просто нужен кто-то рядом, кто не смотрит на меня как на сломанную вещь.

— Я и не смотрю, — тихо сказала я. — Я вижу тебя, Драко. Не твою тень. Тебя. И ты мне нравишься. Ты — человек, а не сломанная вещь.

Он поднял на меня глаза, и в них промелькнуло что-то новое — почти нежность. Он слегка повернулся ко мне, и его ладонь, словно сама собой, легла поверх моей. Я почувствовала, как его пальцы сжимаются, и от этого жеста по коже побежали мурашки.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он, — но я хочу, чтобы ты знала: ты — единственная, кто заставляет меня хотеть жить дальше. Не просто существовать, а жить.

Я сидела неподвижно, чувствуя, как его рука согревает мои пальцы. Его слова оседали внутри меня, как тёплый чай в холодный вечер.

— Знаешь, — сказала я, стараясь улыбнуться, — когда ты перестаёшь говорить о судьбе, ты почти трогательный.

Он фыркнул, но не убрал руки.

— Не привыкай, — сказал он. — Я не собираюсь становиться милым.

— Уже поздно, — ответила я, и на этот раз мы оба усмехнулись.

Я смотрела на его руку, лежащую поверх моей, и чувствовала, как воздух между нами становится плотным и тёплым, как перед грозой. Его слова всё ещё звучали в моей голове: «Ты — единственная, кто заставляет меня хотеть жить дальше». Они пульсировали где-то под рёбрами.

Драко не отводил взгляда. Он просто смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, что заставляло забыть о холоде и пыли, о пустых бутылках и о том, что снаружи — зима. Он медленно наклонился ко мне, и я почувствовала, как его дыхание касается моей кожи.

— Мы не должны этого делать, — прошептала я, но мой голос дрогнул, и я сама не знала, кому это говорю — ему или себе.

— Знаю, — ответил он, почти касаясь губами моего уха. — Но я хочу.

Он остановился в дюйме от моего лица, и я чувствовала его тепло, его запах — вино, дерево и что-то ещё, что было только его. Я не отстранилась. Я просто ждала, затаив дыхание, чувствуя, как мир замирает.

Он поцеловал меня. Легко, почти робко — не так, как целуют в пылу страсти, а так, как целуют что-то хрупкое и бесценное. Его губы были тёплыми, и я ощутила, как его пальцы мягко сжали мою ладонь, словно он боялся, что я исчезну.

Я ответила на поцелуй, и в этот момент всё остальное перестало существовать. Не было ни войны, ни теней, ни страха. Только он и я в этом странном, пыльном мире, где время текло иначе.

Когда он отстранился, его глаза были почти чёрными в полумраке.

— Я хотел сделать это ещё в ту ночь, — сказал он тихо, и в его голосе не было прежней колкости. Только честность.

Я провела пальцами по его щеке, чувствуя, как он чуть заметно прикрывает глаза от прикосновения.

— Почему ты ждал? — спросила я.

— Потому что боялся, что если я прикоснусь к тебе, то уже не смогу остановиться, — ответил он. — И я был прав.

Тишина, которая наступила после его слов, была особенной — как тишина после того, как ты услышал самое важное. Я не знала, что сказать. Внутри меня горел огонь, и я чувствовала, как его тепло смешивается с холодом этого места, создавая что-то новое.

— Тогда не останавливайся, — сказала я, и его глаза встретились с моими.

Он улыбнулся — по-настоящему, той улыбкой, которую я видела лишь раз, и снова наклонился ко мне. Этот поцелуй был уже не робким. Он был глубоким и долгим, и я чувствовала, как его ладонь скользнула на мою спину, притягивая меня ближе.

Мы сидели на старом ковре среди пыльных вещей, и мир за дверью существовал отдельно от нас. И мне казалось, что даже ветер за окнами затих, уступая этому мгновению.