Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Снег, выпавший до Рождества, к началу каникул уже начал таять, оставляя после себя серую, мокрую изморось и хрупкий лёд на камнях. Сухая, колючая погода не радовала — особенно когда ты остаёшься в замке на праздники в компании тех, с кем тебя связывает только общий факультет. Слизеринцы, оставшиеся на каникулы, держались особняком, и я чувствовала себя чужой среди них. Но был один человек, чьё присутствие в этом списке стало для меня неожиданностью.

Малфой не появлялся ни на приёмах пищи, ни в гостиной, ни в библиотеке. Он словно растворился в стенах замка, оставляя после себя лишь слухи и недоумённые взгляды. Я уже начала думать, что он уехал, пока в очередной раз не отправилась в восточное крыло. Там, в полумраке коридора, я заметила его светлую голову — он быстро завернул за угол, и я пошла за ним, сама не зная зачем.

Он исчез. Я стояла в тупике, глядя на голую каменную стену, и сомневалась в собственном зрении. Но что-то заставило меня провести ладонью по шероховатой поверхности. Пальцы нащупали едва заметный рельеф — и передо мной бесшумно открылась дверь. Каменная, массивная, словно вырезанная из скалы. Я шагнула внутрь, и мир за ней оказался другим.

Это была не просто комната. Это был лабиринт из вещей. Огромное помещение с высокими потолками, уходящими в полумрак, было заполнено мебелью, книгами, свечами, сундуками и безделушками, наваленными в хаотичные кучи. Между горами хлама вились узкие тропы, ведущие вглубь этого беспорядка. Я пошла по одной из них, лавируя между стопками старых книг и пыльных занавесок, пока не увидела его.

Драко сидел на старом резном стуле, сжимая в руках раскрытую книгу, но не читал — просто смотрел в одну точку. Он не удивился моему появлению, только поднял голову и устало усмехнулся.

— Как ты нашла эту комнату?

— Следила за тобой, — честно ответила я, подходя ближе. — Ты всё время пропадаешь. Мне стало интересно.

— Логично, — сказал он и захлопнул книгу. Я заметила, что это был не учебник — скорее старый дневник в потёртой обложке.

Я огляделась. В воздухе витал запах старой бумаги, алкоголя и чего-то металлического. Вокруг было слишком много вещей — тысячи вещей, каждая из которых хранила чью-то историю. Атмосфера казалась почти живой, словно память всех, кто когда-то держал эти предметы в руках, всё ещё витала здесь, смешиваясь с пылью и тишиной. Драко сидел неподвижно, и это было страннее всего. В нём больше не было той мрачной сосредоточенности, которую я привыкла видеть. В нём была какая-то пустота, но не разрушительная, а скорее уставшая — как у человека, который наконец позволил себе перестать бороться.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, садясь на соседний сундук.

— Ищу, — ответил он и странно улыбнулся. — Не знаю, что. Тишину, наверное. Или место, где никто не будет задавать вопросов.

— Я всё равно задаю, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он, и его взгляд на мгновение задержался на мне. — Но ты... Ты не ждёшь от меня ответов. Ты просто слушаешь.

Я провела пальцем по пыльной поверхности сундука, на котором сидела, и тихо спросила:

— Что ты ищешь на самом деле? Не тишину. Не место. Что-то другое.

Он молчал так долго, что я уже подумала, что он не ответит. Но затем его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

— Кого-то, кому можно верить. Кто не предаст, не использует и не оставит, когда станет трудно.

— Ты нашёл такого?

Он поднял на меня глаза, и в них я увидела ту же уязвимость, которую заметила ещё в ту ночь в башне старост.

— Не уверен. Я думал, что нашёл. Но я боюсь доверять.

— Боишься, что я тоже уйду?

— Боюсь, что ты останешься. И что я привыкну к этому. А потом ты оставишь всё.

Я почувствовала, как в груди становится тесно. Я не знала, что ответить — так, чтобы это было правильно. Поэтому я просто подошла и села на пол у его ног, прислонившись спиной к стулу.

— Я никуда не ухожу, — сказала я, глядя на потёртый ковёр перед собой. — Может быть, я не останусь навсегда. Но я не уйду внезапно, без причины. Если хочешь привыкать — привыкай.

Сверху я услышала его дыхание — оно стало глубже и ровнее. А затем его ладонь легко опустилась на моё плечо. Я чувствовала, как его пальцы чуть касаются ткани мантии, почти невесомо.

— Ты странная, — сказал он, и в голосе его прозвучала та усталая улыбка, которую я начинала узнавать. — Что ты здесь делаешь? Почему ты...

— Потому что я тоже ищу что-то, что не могу объяснить , — ответила я, не оборачиваясь. — И, вдруг, мы ищем одно и то же.

Он не ответил. Но его рука осталась на моём плече, и я чувствовала, как медленно уходит напряжение из его пальцев. Мы сидели так долго — в этой странной комнате, среди пыльных вещей и забытых историй, — и тишина между нами стала почти осязаемой.

Мы сидели в этой странной комнате уже больше часа. Драко перебирал страницы старого дневника, но я видела, что он не читает — просто держит его в руках, как опору. Я сидела на полу у его ног, прислонившись спиной к ножке стула, и смотрела на горы старых вещей, освещённых дрожащим светом свечей. Рядом с его стулом стояла полупустая бутылка вина — тёмное стекло тускло поблёскивало в полумраке, а на полу виднелись следы от пролитых капель. Ещё одна бутылка, пустая, валялась у стены, и я заметила, что его движения стали чуть менее точными, а голос — более низким и тягучим.

— Почему ты не уехала на каникулы? — спросил он, и я услышала в его голосе искреннее любопытство.

— Не хотела. Дома всё равно никого нет, мама работает. А здесь... есть, чем заняться.

— Например?

— Например, следить за тобой, — отшучиваясь улыбнулась я.

Он не рассмеялся, но я почувствовала, как его дыхание стало чуть теплее. Он отпил из бутылки — медленно, как будто это был последний глоток перед долгой дорогой — и поставил её обратно на пол.

— Следить за мной? — переспросил он, и его голос опустился на полутон ниже. — Рискованное занятие. Я могу и не заметить, а могу и заметить. И тогда... что ты будешь делать?

Я повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки — только что-то почти гипнотическое. Его глаза слегка блестели, и я не была уверена, был ли это отблеск свечей или то, что он выпил.

— Тогда я скажу, что просто хотела убедиться, что все в порядке , — ответила я, стараясь говорить легче, чем чувствовала.

Он молчал несколько секунд, а затем отложил книгу в сторону и чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние между нами. От него пахло деревом, вином и чем-то ещё, что я не могла определить — чем-то тёплым и почти забытым.

— А если я скажу, что иногда я хочу, чтобы ты следила за мной? — его голос был почти шёпотом, и он вибрировал в воздухе. — Что мне нравится, когда ты ищешь меня? Когда ты не оставляешь меня одного?

Я почувствовала, как внутри меня пробегает дрожь. Он говорил так, будто за каждой фразой стояло что-то большее, что он боялся произнести. Я опустила глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ты пьян, — сказала я.

— Трезвее, чем был, — ответил он, и его рука мягко коснулась моего подбородка, приподнимая моё лицо так, чтобы я смотрела на него. — Просто иногда алкоголь помогает говорить то, что я обычно прячу.

Я встретила его взгляд, и в нём было что-то такое, от чего сердце забилось быстрее. Он смотрел на меня так, будто я была единственной вещью в этой комнате, которая имела значение. Его пальцы слегка дрожали, и я не знала, от холода или от того, что он хотел сказать что-то, чего не мог.

— Скажи мне, — тихо спросил он, — если я попрошу тебя остаться здесь со мной до утра, что ты ответишь?

Я сглотнула, чувствуя, как воздух становится гуще. Его рука всё ещё касалась моего лица, и я чувствовала тепло его пальцев, смешанное с прохладой комнаты.

— Ты не знаешь, что просишь, — сказала я тихо.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Я просто хочу услышать, что ты скажешь.

Я мягко высвободила руку и встала, чувствуя, как его взгляд следит за каждым моим движением. На полу у его ног лежала ещё одна бутылка, и я поняла, что он уже давно здесь так проводит время, в этом убежище из старого хлама и выпивки.

— Мне пора, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты устал. Ты выпил. Ты не в себе.

Он не пытался меня удержать. Он просто сидел, глядя на меня с той же смесью грусти и желания, и я видела, как он слегка улыбнулся — не победно, а скорее понимающе.

— Ты всегда уходишь, когда становится слишком жарко, Линь, — тихо сказал он.

— А ты всегда пытаешься поджечь всё вокруг, Малфой, — ответила я, уже уходя я из его поля зрения.

Я вышла из комнаты, и каменная дверь бесшумно закрылась за мной. Я шла по холодным коридорам, чувствуя, как мои щёки всё ещё горят, и задаваясь вопросом: почему он вообще сказал всё это? И что он действительно хотел услышать в ответ? Я не знала. Но я знала одно: эта встреча оставила во мне что-то, что я не могла объяснить, но что всё ещё билось в груди, отдаваясь в каждом шаге. Его голос звучал в моей голове снова и снова, и я чувствовала, как эти слова оставляли след, который я не могла стереть.