Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Дни тянулись медленно, как расплавленный воск, и, несмотря на это, мы не успели заметить, как наступила весна. Воздух за окнами Хогвартса стал мягче, но внутри замка он оставался плотным и тяжёлым — Амбридж обезумела от идеи заговора против Министерства. Она вызывала учеников на допросы одного за другим, и очередь у её кабинета растягивалась на весь коридор. Гриффиндорцы, когтевранцы, хаффлпаффцы — все проходили через её допросы. Но слизеринцев она почти не трогала. Мы были её любимчиками, её опорой, её «хорошими детьми». Нашей долей было скоординировать остальных, следить, чтобы никто не сбежал, и в нужный момент направлять очередную жертву к её кабинету.

В конце концов старая ведьма добилась своего. Она нашла на кого надавить — на тех, кто был слабее или боялся, — и тайна Гарри Поттера была вскрыта. Дамблдора уволили с должности директора, чуть не посадили в Азкабан, и на его место взошла сама Амбридж. Это было самое массовое наказание, которое я видела за всё время в Хогвартсе. Замок затаил дыхание.

–––

За несколько дней до этого, когда напряжение ещё только нарастало, я сидела в библиотеке. Я почти дремала, облокотившись на стопку учебников, пока дописывала очередной конспект. Рука устала, глаза слипались, и я уже почти провалилась в сон, когда почувствовала, что кто-то сел рядом. Не одна фигура — две.

Я подняла голову и увидела Драко Малфоя и Теодора Нотта. Они сидели напротив, глядя на меня с лёгким любопытством. Я не шевельнулась, надеясь, что они просто пройдут мимо, но Драко заговорил первым.

— Ты знала, — сказал он, и это было не вопросом. — Ты знала, что Поттер и его друзья делали за закрытыми дверями.

Я выпрямилась, стараясь не выдать своего раздражения.

— Я знала, что они что-то делали, — ответила я, глядя прямо на него. — Но я не участвовала. Если ты спрашиваешь об этом.

Теодор перебил, и его голос был тише, но не менее настойчивым:

— Почему молчала?

Я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение. Они не имели права задавать мне эти вопросы. Они не были моими судьями.

— Не знала, что вы хотите записаться в их ряды, — ответила я, уже собирая учебники в стопку. — Боюсь, уже поздно, да и Амбридж это не понравится.

— Почему сама не пошла? — спросил Драко, и в его голосе мелькнула странная нотка. Не насмешка, а скорее растерянность. — Тебя же звали.

Я остановилась и посмотрела на него. В его глазах не было злобы, и это сбивало меня с толку.

— Мне моя спокойная жизнь дороже, — сказала я, и эти слова вылетели сами собой, как защита. — Я верна своему факультету.

Это была ложь. Я не была верна факультету — я была верна себе и тем, кого считала своими. Но я не могла сказать им правду. Не сейчас.

Нотт хмыкнул, но ничего не сказал. Они оба смотрели на меня, и я чувствовала себя так, будто стояла перед судом. Я поднялась, захватив книги, и направилась к выходу, но на пороге обернулась.

— Вы так и не сказали, зачем пришли, — сказала я тихо. — Но если вы хотите знать, на чьей я стороне, то я ни на чьей. Я на своей.

Они не ответили. Я вышла в коридор, чувствуя, как воздух снаружи холоднее, чем внутри библиотеки. Вдоль стен висели новые правила Амбридж, и в этом замке было всё меньше мест, где можно было дышать свободно.

По пути в гостиную я встретила старосту факультета. Она шла с группой учеников и, заметив меня, подошла.

— Линь, — сказала она, и голос её звучал ровно, почти устало. — Амбридж вызывает тебя завтра утром. У неё есть вопросы.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Ещё один допрос. Ещё одна игра в кошки-мышки.

— Спасибо, — ответила я и пошла дальше, чувствуя, как вечер опускается на мои плечи тяжёлым покрывалом.

Когда я зашла в гостиную, там было тихо. Камин мерцал, и я села в кресло у огня, обхватив руками чашку с остывшим чаем. Соседки ещё не вернулись. Только я, огонь и мысли, которые крутились в голове.

Что хотели узнать Драко и Теодор? Почему они вообще пришли? Я не знала, и это раздражало больше, чем их вопросы. Вечер закончился в тишине, но я чувствовала, что этот разговор не был случайным. И что он ещё отзовётся.

–––

Утро началось с тяжёлого предчувствия. Я почти не спала, ворочаясь под одеялом и прокручивая в голове разговор с Драко и Теодором. Их вопросы звучали слишком настойчиво, а встреча со старостой у входа в гостиную добавила масла в огонь. Амбридж вызывала меня. И я знала, что это не просто допрос — это проверка.

Я привела себя в порядок и направилась к кабинету Амбридж, который теперь находился на месте бывшего кабинета Дамблдора. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился приторно-сладкий голос, который уже успел стать для всех нас символом угнетения.

— Войдите, мисс Линь, — произнесла она, даже не поднимая головы. Она сидела за столом, заваленным бумагами, и улыбалась той самой широкой, неестественной улыбкой, которая не касалась её глаз. — Садитесь, пожалуйста.

Я села на стул напротив и почувствовала, как внутри меня сжимается пружина. Её кабинет был украшен фарфоровыми кошками и розовыми занавесками, но эта милота казалась декорацией, за которой скрывалась сталь.

— Я слышала, вы общаетесь с Гарри Поттером, — начала она, и её голос стал мягче, почти ласковым. — Вы часто встречаетесь в библиотеке, обсуждаете... что-то. Не могли бы вы рассказать мне, о чём именно?

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Она знала. Не всё, но достаточно, чтобы играть. Но откуда? Малфой.

— Мы просто обмениваемся учебными заметками, профессор, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Он помогал мне с защитой от тёмных искусств, а я — с зельеварением.

Амбридж наклонила голову и смотрела на меня так, будто я была маленьким насекомым под увеличительным стеклом.

— Вы уверены, что ничего не скрываете, мисс Линь? Я знаю, что вы не из тех, кто нарушает правила. Но я также знаю, что вы достаточно умны, чтобы не попадаться. Скажите мне правду, и вы вернётесь в гостиную без последствий.

Она протянула мне пергамент и перо.

— Напишите: «Я не имею отношения к запрещённой организации Гарри Поттера». И подпишите.

Я взяла перо, и в тот момент, когда кончик коснулся бумаги, я почувствовала, как он начинает прожигать кожу. Я отдёрнула руку и посмотрела на неё. На тыльной стороне ладони уже начала проступать красная линия — та самая, которую я видела у Гарри. «Я не должна лгать».

— Не стоит, — сказала я, откладывая перо. — Я знаю, что это за магия. И я не буду писать то, чему не верю.

Амбридж улыбнулась, и улыбка её стала ещё шире.

— Вы умная девочка, мисс Линь. Но вы должны понимать, что я могу сделать вашу жизнь в Хогвартсе очень некомфортной, если вы не будете сотрудничать.

— Я понимаю, — ответила я. — Но я также понимаю, что правда не всегда удобна. И я не собираюсь лгать, чтобы угодить вам.

Она смотрела на меня долгим взглядом, и я видела, как её терпение угасает.

— Свободны, — сказала она наконец, и голос её стал холодным, как лёд. — Но помните, мисс Линь: я слежу за вами. И если я узнаю, что вы снова общаетесь с Поттером, ваши пребывание в Хогвартсе станет очень коротким.

Я вышла из кабинета, и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Ладонь всё ещё горела, хотя след от пера уже исчез. Она хотела запугать меня. Она хотела, чтобы я предала Гарри и его друзей. Но я не собиралась этого делать.

Вечером, вернувшись в гостиную, я рассказала о разговоре только Агнес. Она слушала молча, а потом сказала:

— Ты поступила правильно. Но теперь она будет следить за тобой каждый день.

— Я знаю, — ответила я. — Но если я поддамся ей, тогда она победит. А я не хочу, чтобы она побеждала.