Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

       Рождество в этом году выдалось необычным. Агнес предложила мне поехать к ней домой, и я, подумав, спросила разрешения у мамы. Она ответила согласием — коротким, но тёплым письмом, в котором просила передать привет семье Агнес и напомнила взять тёплую одежду. Я чувствовала, что она рада за меня.

Перед отъездом мы отправились в Хогсмид за подарками. Я долго бродила между прилавками, пытаясь найти что-то особенное для семьи Агнес. В конце концов я выбрала старый фолиант по истории магии для её отца, набор чайных трав для матери и шкатулку с движущимися картинками для младшей сестры. Мне хотелось, чтобы они почувствовали мою благодарность.

Дорога до дома Агнес была долгой — сначала каретами, потом через каминную сеть, а затем ещё немного пешком вдоль побережья. Её семья жила в графстве Дорсет, прямо у моря. Они оказались прямыми родственниками одного из основателей этого графства, и их замок был настоящим произведением искусства — елизаветинский стиль, множество высоких окон, впускающих свет, и чувство воздуха, которое так не хватало в подземельях Слизерина.

Зима на побережье почти не чувствовалась. Да, было свежо и ветрено, но снег не выпадал ни разу. Вместо сугробов — песчаный пляж, вместо замёрзшего озера — чистое море, которое дышало солёной свежестью. Это было так не похоже на Хогвартс, что я почти забыла, что нахожусь в Англии.

Родители Агнес оказались на удивление тёплыми и открытыми. Они вечно шутили, пытаясь разрядить обстановку, и в их доме я впервые за долгое время почувствовала себя легко. Мы сидели за огромным столом, ели жареную рыбу и слушали истории о родовых тайнах. А наутро Рождества они подарили мне подарок.

Маленькая коробочка, перевязанная шёлковой лентой. Внутри лежал старинный серебряный гребень для волос с тонкой резьбой, напоминающей морские волны. Я провела по нему пальцами и почувствовала, как в груди разливается тепло. Впервые в жизни мне подарили подарок на Рождество чужие люди. И он был не формальным — он был настоящим.

— Это тебе, — сказала мама Агнес, улыбаясь. — Чтобы ты всегда помнила, что есть на свете места, где тебя ждут.

Я носила гребень весь день. Он стал моим талисманом, напоминанием о том, что даже в самом холодном мире можно встретить тепло.

---

В Хогвартс мы вернулись за день до начала занятий. Замок встретил нас запахом воска и тишины, которая казалась глубже, чем раньше. За время каникул, казалось, ничего не изменилось — те же стены, те же портреты, но воздух стал плотнее. Амбридж уже успела развесить новые правила на досках.

— Похоже, она не отдыхала на Рождество, — заметила я, читая список новых запретов: теперь нельзя было сидеть на подоконниках и разговаривать громче шёпота в коридорах после восьми.

— Она монстр, — вздохнула Агнес, закатывая глаза. — Но я не позволю ей испортить мне настроение.

Когда я спускалась в гостиную, чтобы разобрать вещи, я почти сразу столкнулась с Драко Малфоем. Он стоял у камина с книгой в руках, но при моём появлении поднял глаза.

— Линь, — сказал он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на лёгкое удивление, — ты уже здесь?

— Только что вернулась, — ответила я.

Он кивнул, но не отошёл. Его взгляд задержался на гребне в моих волосах.

— Красивая вещь, — сказал он, и в его голосе не было насмешки.

— Спасибо, — ответила я, касаясь пальцами серебряных волн. — Это подарок. На Рождество.

— Ну, — сказал он, закрывая книгу, — рад, что ты не застряла здесь на каникулах. Ты выглядишь... отдохнувшей.

В его словах не было тепла, но и холода тоже. Это было почти приятное признание, что он заметил меня. Я улыбнулась, и мы разошлись в разные стороны. Вечер опустился на замок, но внутри меня теплилась искра — та самая, которую я привезла с побережья. И это было важнее всех правил Амбридж.

–––

Учёба снова затянула меня в свой привычный водоворот. Бесконечные контрольные, эссе, домашние задания — и ни шагу в сторону без риска нарваться на очередное правило Амбридж. Дни превратились в серую ленту, в которой я двигалась от урока к уроку, стараясь не привлекать к себе внимания. Расследования на счёт отца пришлось временно прекратить. Это было мучительно — знать, что где-то рядом могут быть ответы, но не иметь возможности до них добраться.

Единственное, что мне удалось найти за это время, — несколько скупых строк в старых школьных архивах. Мой отец, Эван Розье, был игроком в слизеринской команде по квиддичу. Не самым ярким, но стабильным, судя по заметкам в газетах тех лет. Его отметки были неплохими, хотя и не блестящими. Он был обычным учеником, который ничем не выделялся среди других. И это было странно, потому что его фамилия — Розье — была связана с чистокровными семьями, которые всегда были на виду. Но он словно намеренно оставался в тени.

Однажды, копаясь в старых списках выпускников, я наткнулась на имя, которое уже знала. Барти Крауч младший. Он учился в том же выпуске, что и отец, был капитаном команды по квиддичу и закончил школу с отличием. Блестящий студент, гордость факультета, пример для подражания. И он же стал пожирателем смерти, тем, кто притворялся Грюмом, тем, кто заколдовал Кубок Огня, тем, чьи действия привели к смерти Седрика и возвращению Волан-де-Морта. И теперь он был приговорён к поцелую дементора — его душа должна была быть вырвана из тела. Потому что он знал, где проходят границы добра и зла, и выбрал не ту сторону.

Я смотрела на его имя в пожелтевшем списке и чувствовала, как внутри меня разрастается глухая, тяжёлая пустота. Он учился с моим отцом. Возможно, они были знакомы. Возможно, он знал о нём что-то важное — то, что могло бы пролить свет на прошлое моей семьи. Но теперь все эти тайны ушли с ним. Дементоры забрали его душу, а вместе с ней — последние следы, которые могли бы привести меня к правде.

Я закрыла альбом и долго сидела неподвижно, глядя на воду за окном. Снова тупик. Снова тишина, в которой тонут вопросы. И чем больше я копала, тем больше понимала, что каждый ответ открывает дверь в новый лабиринт, из которого нет выхода.

Амбридж всё ещё сидела в Хогвартсе, и каждый день её присутствие становилось всё более душным. Она контролировала всё: наши перемещения, наши разговоры, наши мысли. Свободы не было, и я знала, что пока она остаётся, продолжать расследования будет почти невозможно. Придётся ждать. Ждать, когда она ослабит хватку. Ждать, когда у меня появится хотя бы маленькое окно для поисков.

Я сжала в руке старый серебряный гребень, подаренный семьёй Агнес, и подумала о том, что в этом замке, среди всех этих стен и правил, всё ещё есть что-то, что нельзя забрать. Надежда. И она была последним, что у меня оставалось.