Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

           Я знала, кто и где орудует. Разговор с Гарри в библиотеке состоялся недели через две после того, как мы впервые встретились там же. Он сидел в дальнем углу, окружённый книгами, но я видела, что они лежали просто для прикрытия. Он смотрел на меня с той же усталой решимостью, что и в прошлый раз.

— Я знаю, что ты на нашей стороне, — сказал он тихо. — Мы собираемся. Тренируемся по-настоящему, не так, как на уроках. Я не могу рассказать тебе всё, но ты могла бы присоединиться, если захочешь.

Я помедлила. Внутри меня всё дрожало. Я знала, что он говорит правду, что это важно, что я могла бы помочь. Но я не была гриффиндоркой. Во мне не было той огненной храбрости, которая заставляла их идти вперёд, даже когда было страшно.

— Я не могу, — ответила я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотела. — Но я клянусь, что никому не скажу. Ты можешь быть в этом уверен.

Он кивнул, и в его взгляде я не увидела осуждения. Только понимание.

— Я знаю, — сказал он. — Я не буду на тебя давить.

Мы расстались, и я ушла, чувствуя себя одновременно и трусихой, и той, кто сделала правильный выбор. Я не была готова рисковать всем, но я могла хотя бы хранить молчание.

–––

Единственное, что Долорес Амбридж оставила без своего вмешательства, был квиддич. Ежегодный турнир начался незадолго до Рождества, и в воздухе снова запахло привычным азартом. Слизерин не собирался проигрывать, как и все предыдущие годы. Мы и гриффиндорцы обычно делили первое место, и в этом году финал снова должен был стать решающим.

Почти весь Хогвартс собрался на трибунах, закутанных в тёплые шарфы и мантии. Игра ожидалась долгой и напряжённой, и я чувствовала, как воздух вибрирует от криков болельщиков. Слышались кричалки, свист, и где-то в толпе развевался зелёный флаг Слизерина.

Я никогда не была увлечена квиддичем. Летать на мётлах мне нравилось, но соревнования я воспринимала скорее как зрелище, чем как битву. Я сидела на трибуне рядом с Агнес и Мелоди, которые кричали так громко, что у меня закладывало уши, и наблюдала за игрой со стороны. Было холодно, но игра согревала.

Матч был долгим и напряжённым. Нападающие носились по полю, бладжеры пролетали мимо ушей, вратари отбивали удары, а ловцы кружили высоко над всеми. В какой-то момент мне показалось, что наша команда проигрывает, но потом раздался оглушительный рев толпы — и я поняла, что слизеринский ловец поймал снитч. Мы победили.

Крики вокруг стали невыносимыми. Слизеринцы повскакивали с мест, обнимались, размахивали флагами. Я тоже встала, но внутри меня не было той дикой радости, что у остальных. Я была рада, но больше меня занимали другие мысли.

–––

Вечером в гостиной Слизерина было шумно, но не слишком. В отличие от бурных празднований прошлых лет, сегодняшняя вечеринка была скорее уютной и камерной — кто-то принёс сливочное пиво, кто-то включил негромкую музыку, и в воздухе витал запах праздника, но без излишнего пафоса. Мы сидели на диванах, и я чувствовала, как тепло камина разливается по телу, согревая после долгого дня на холоде.

— Люси, иди потанцуй с нами! — сказала Агнес, протягивая мне руку. — Ты весь вечер сидишь и смотришь в одну точку.

— Я не умею танцевать, — отмахнулась я, но улыбнулась.

— Это неважно, — сказала Мелоди, подходя ближе. — Мы тебя научим. Всего пара движений, и ты уже в центре внимания.

Я покачала головой, но в этот момент в гостиную вошёл Малфой. Он двигался медленнее обычного, и я заметила, что его лицо было бледным — не от холода, а от усталости. Все благодарности были обращены к нему: кто-то хлопал его по плечу, кто-то поднимал кружку в его честь. Он слабо улыбался в ответ, но я видела, что он чувствует себя неважно. Он поймал снитч, но это отняло у него больше сил, чем он показывал.

Он обвёл взглядом комнату, и его глаза остановились на мне. Он подошёл и опустился на диван рядом со мной, почти рухнув в подушки.

— Ты как? — спросила я тихо, чтобы никто не услышал.

— Устал, — признался он, откинув голову назад и закрыв глаза. — Этот матч был слишком долгим. И холодным. Я думал, что замерзну раньше, чем поймаю снитч.

— Но ты поймал его, — сказала я. — Ты победил. Это главное.

— Победа — это приятно, — ответил он, открыв глаза и повернувшись ко мне. В его взгляде не было привычной насмешки. Только усталая искренность. — Но это не всегда стоит того, чтобы выкладываться на полную. Иногда хочется просто тишины.

Я понимала его. Мы сидели в тишине, наблюдая за танцующими, и я чувствовала, как между нами устанавливается странное взаимопонимание. Он не пытался говорить красиво, не пытался казаться крутым. Он просто был собой — уставшим и честным.

— Ты всегда такая тихая? — спросил он через некоторое время.

— Когда хочу, — ответила я.

— Это не плохо, — сказал он. — Наоборот. Ты умеешь слушать. Не все на это способны.

Я улыбнулась уголками губ, но ничего не ответила.

Позже, когда вечеринка начала затихать, Малфой встал и посмотрел на меня.

— Спасибо, что просто сидела рядом, — сказал он, и в его голосе слышалась почти искренняя нота, которую я слышала редко. — Это было... приятно.

Я кивнула, и он ушёл. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри меня разливается тепло — не то, что от камина, а то, что рождается, когда ты позволяешь кому-то быть собой. Вечер закончился тихо, но в груди у меня осталось ощущение, что этот разговор был важным. Для нас обоих.

–––

Близилось Рождество, но в этом году воздух в Хогвартсе не пах праздником. Гирлянды висели на стенах, ёлки стояли в углах, но всё это казалось декорацией, за которой скрывалась напряжённая тишина. Амбридж ужесточала правила с каждым днём, и даже привычное веселье стало каким-то приглушённым, словно его накрыли плотным одеялом.

Вечером я лежала в своей кровати, глядя на тусклый свет, пробивающийся через воду Чёрного озера. Одеяло казалось прохладным, хотя я укуталась в него с головой. Соседки уже сопели — Агнес что-то бормотала во сне, Мелоди тихо посапывала, а Астория лежала неподвижно, как статуя. Я слышала их дыхание, и это успокаивало, но внутри меня было пусто.

Я думала о том, как мы праздновали Рождество в прошлом году — с балом, с танцами, с ощущением, что магия всё ещё жива. Теперь же даже огонь в каминах казался холоднее, а смех учеников звучал осторожно, будто они боялись, что их услышит кто-то, кто может наказать за радость.

С этой мыслью я закрыла глаза. Я знала, что Рождество наступит, но оно уже не будет таким, как раньше. Мир менялся, и Хогвартс менялся вместе с ним. Я уснула под прохладным одеялом, слушая тихое сопение соседок, и чувствовала, как внутри меня засыпает надежда. Но где-то в глубине души теплилась искра — та, что обещала, что всё ещё может измениться.