Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

    
      Мы сидели на маленьком балконе нашего дома, когда мама наконец заговорила. Вечер был тёплым, почти душным, но внутри меня всё дрожало от холода, который шёл не снаружи, а изнутри. Она долго молчала, глядя на закат, и я видела, как её пальцы сжимают край кресла.

— Ты спрашивала про Розье, — начала она тихо, и её голос звучал так, будто она произносила слова, которые держала внутри себя много лет. — Да, это действительно твой отец. Его звали Эван.

Я замерла. Эван Розье. Теперь у него было имя. Он перестал быть просто фамилией в старом альбоме.

— Я рада, — продолжила она, и в её голосе появилась странная нотка, почти облегчение, — что ты пошла внешностью в меня. Иначе твоё присутствие было бы вечным напоминанием о нём.

Она замолчала, и я видела, как её глаза потемнели. Я не перебивала, хотя внутри меня бушевал ураган вопросов. Я ждала, чтобы она продолжала.

— Мы познакомились в Хогвартсе, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая грусть. — Он был старше меня. Учился курсом старше. Изначально были просто друзьями, часто ругались я бы сказала, были очень разными.

— Наш брак был по договорённости, — добавила она, и её голос стал ровнее. — Наши семьи... они были связаны. Не любовью, а обязательствами. Мы поженились, и я думала, что смогу жить с ним, но... потом началась война. Ты знаешь, кто стоял за ней.

Я кивнула. Волан-де-Морт. Его имя витало в воздухе, как тень, которую мы оба не хотели произносить вслух.

— Я забеременела тобой, — сказала она, и её голос стал мягче, почти нежным. — Это было самое светлое, что случилось со мной за то время. Но еще до твоего рождения... Эван умер. Он сражался за то, во что не верил, и погиб.

Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах то, чего не видела раньше — боль. Не ту, что она носила в себе все эти годы, а ту, которую она старалась скрыть.

— После его смерти у меня начались проблемы, — сказала она. — Большие проблемы. У меня не было ни семьи , ни защиты, ни будущего. Единственное, что у меня было, — это ты. Я не могла оставаться в Англии. Я не могла позволить тебе вырасти в этом мире, где каждый шаг мог быть опасным.

— Я переехала в Китай, — продолжала она. — Я взяла новое имя, новую жизнь. Я хотела, чтобы ты никогда не узнала о той жизни, о той войне, о том отце, которого ты никогда не видела. Я хотела, чтобы ты была свободна. Чтобы ты не несла ту же тяжесть, что и я.

Она замолчала. Я смотрела на неё, и внутри меня всё кипело. Я чувствовала её боль, но я чувствовала и своё собственное разочарование. Она говорила, что хотела защитить меня, но почему она решила, что я не выдержу этой правды? Почему она прятала её так долго?

— Мама, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Я понимаю, что ты хотела защитить меня. Но я уже взрослая. Я имею право знать, кто я есть. И я не виновата в том, что мой отец был не тем человеком, которого ты хотела.

Она подняла на меня глаза, и я видела, как они наполнились слезами. Она не плакала, но я знала, что она плачет внутри.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что ты имеешь право знать. Но я не хотела, чтобы ты носила ту же боль, что и я. Я хотела, чтобы ты была счастлива. И я думала, что если ты не будешь знать правды, то сможешь жить так, как я хотела для тебя.

Я молчала, переваривая всё, что услышала. Внутри меня была смесь облегчения и боли. Я наконец узнала правду, но она оказалась не той, которой я ждала. Я чувствовала себя так, будто открыла дверь, и за ней оказалась ещё одна стена.

— Но это не всё, да? — спросила я, глядя ей в глаза. — Ты что-то ещё скрываешь.

Она помедлила, и я увидела, как её лицо напряглось.

— Ты права, — тихо сказала она. — Есть ещё кое-что. Но это не про Эвана. Это про меня. Я не была просто его женой, Люси. Я была... частью этого мира больше, чем ты думаешь. Я не готова говорить об этом сейчас, но когда-нибудь я расскажу тебе всё.

Я смотрела на неё, и внутри меня закипало множество вопросов. Но я знала, что не должна давить. Она сказала мне правду о моём отце, и теперь у меня было имя. Остальное придёт со временем.

— Спасибо, что сказала мне, — сказала я, и в голосе моём было тепло, которого я не ожидала. — Я хочу знать всю правду. Но я подожду.

Мама кивнула, и мы сидели в тишине, глядя на закат. Я чувствовала, как между нами рушится стена, которую она строила годами. И знала, что теперь я готова к тому, что когда-нибудь она рухнет окончательно. А пока я была рада, что мы снова рядом.

–––

К школе всё было готово. Чемоданы собраны, мантия аккуратно сложена на самом верху, список учебников проверен дважды. Дата и время отправления поезда были выучены наизусть. В этот раз я не собиралась опаздывать.

Мы с мамой попрощались дома — она стояла на пороге, улыбалась, но в глазах её стояла та самая тёплая грусть, которую я уже научилась узнавать. У неё снова была работа, и она не могла проводить меня до самой платформы. Я обняла её крепко, и мы обе знали, что этот год будет другим. Мы обе стали другими. Я взяла чемодан и шагнула в камин, чтобы трансгрессировать на вокзал.

На платформе 9¾ было шумно и многолюдно. Сотни учеников суетились, прощаясь с родителями, обнимая младших братьев и сестёр, тащили чемоданы к поезду. Я смотрела на это и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое — не зависть, а просто понимание, что у каждого свой путь, и мой теперь тоже принадлежит этому миру.

Я занесла вещи в поезд и пошла по коридору, заглядывая в купе в поисках знакомых лиц. Агнес, Мелоди, Астория — они должны были быть где-то здесь. Но коридоры были полны чужих лиц, и я всё шла дальше, пока не увидела Драко Малфоя. Он стоял у окна в коридоре, глядя на мелькающие за стеклом поля. Увидев меня, он слегка приподнял бровь.

— Линь, — произнёс он ровно, без особого интереса. — Ищешь своих?

— Потеряла их, — ответила я, останавливаясь рядом. — Они, наверное, уже заняли купе где-то в конце поезда.

— Как прошло лето? — спросил он, и его голос звучал так, будто он задавал вопрос из вежливости, а не из любопытства.

— Нормально, — ответила я. — А у тебя?

— Не очень, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень чего-то мрачного. Он не стал уточнять, и я не стала спрашивать.

— Я слышал, Хогвартс сильно изменится в этом году, — добавил он, и его голос стал чуть серьёзнее. — Будь готова к переменам. Они будут не самыми приятными.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент поезд дёрнулся, и я поняла, что мы отъезжаем. Я коротко кивнула ему и пошла дальше по коридору, оставляя его у окна.

Через несколько купе я наконец нашла своих соседок — они уже заняли места и махали мне из открытой двери. Я зашла и села рядом с ними, чувствуя, как внутри меня отпускает напряжение. Агнес сразу начала что-то рассказывать о Греции, Мелоди перебивала её, а Астория улыбалась, слушая их.

Я смотрела в окно на проплывающие поля и думала о словах Малфоя. Хогвартс меняется. Я готова к этому.

Поезд нёс нас вперёд, и я чувствовала, что этот год станет для меня важным. Что бы ни ждало меня впереди, я встречу это с открытыми глазами.