Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Вечер субботы выдался напряжённым. Слухи о Турнире Трёх Волшебников витали в воздухе уже несколько дней, и каждый ученик в замке только и говорил, что о Кубке Огня. Кто бросил своё имя? Кто станет чемпионом? Удастся ли Хогвартсу победить в этом году?

За ужином в Большом зале царила та особенная атмосфера, когда сотни голосов сливаются в единый гул, а в воздухе висит электрическое напряжение. Свечи плавали под потолком, отражаясь в серебряных тарелках, а стены, казалось, затаили дыхание. Мы сидели за столом Слизерина, и девочки перешёптывались, строя догадки.

— Говорят, Дурмстранг привёз своего чемпиона — Крама, — шепнула Агнес, пододвигаясь ближе. — Он игрок в квиддич, знаменитый.

— А от Шармбатона, наверное, та высокая блондинка, — добавила Мелоди. — Она выглядит так, будто готова уничтожить всех на своём пути.

Астория молчала, но я видела, как она напряжённо смотрит на дверь, за которой должен был появиться директор.

А потом Дамблдор поднялся и взмахнул рукой. Гул стих, и в зале повисла такая тишина, что я слышала, как потрескивают свечи.

— Пришло время выбирать чемпионов, — произнёс он, и голос его разнёсся по залу мягко, но отчётливо. — Те, чьи имена выпадут из Кубка Огня, обязаны участвовать в Турнире. Это магический контракт, который нельзя нарушить.

Он взмахнул палочкой, и Кубок Огня, стоявший в центре зала, вспыхнул алым пламенем. Огонь взметнулся вверх, и из него вылетел первый клочок бумаги.

— Чемпион Шармбатона! — провозгласил Дамблдор, ловя его на лету. — Флёр Делакур!

Зал взорвался аплодисментами. Высокая серебристоволосая девушка поднялась из-за стола и грациозно прошла в дальний конец зала, где её уже ждали.

Второй листок вылетел из пламени.

— Чемпион Дурмстранга! — объявил директор. — Виктор Крам!

Грохот аплодисментов был оглушительным. Тёмноволосый парень, которого я видела в первый день, встал с каменным лицом и направился к чемпионам. Слизеринцы захлопали громче всех — многие болели за него.

Третий листок вылетел, и я затаила дыхание.

— Чемпион Хогвартса! — провозгласил Дамблдор, и на мгновение его голос дрогнул. — Седрик Диггори!

Стол Хаффлпаффа взорвался радостью. Седрик, высокий красивый парень, с улыбкой поднялся и пошёл к остальным чемпионам. Я видела, как радуются его друзья, как они хлопают его по плечу. Всё казалось правильным. Но внезапно Кубок Огня вспыхнул снова — ярко, почти ослепительно. Все замерли.

Из пламени вылетел четвёртый листок.

Дамблдор схватил его, и лицо его на мгновение стало непроницаемым. Он повернулся к залу, и в его голосе послышалась сталь:

— Гарри Поттер.

Тишина рухнула. Гарри Поттер, сидевший за столом Гриффиндора, побелел. Все головы повернулись к нему. В зале поднялся гул — сначала шёпот, потом возмущённые голоса. Кто-то хлопал ладонями по столу, кто-то кричал: «Он не мог!», «Это обман!», «С ним что-то не так!».

Слизеринцы загудели громче всех. Малфой, сидевший в конце стола, громко фыркнул и повернулся к своим друзьям.

— Очевидно, что он сжульничал, — произнёс он так, чтобы слышали все. — Поттер всегда ищет внимания. Ему мало быть знаменитостью, ему теперь нужна ещё и слава чемпиона.

— Но он же не мог, — тихо сказала я, не выдержав. — Ему ведь нет семнадцати. Зачем ему это?

Малфой услышал и взглянул на меня с усмешкой.

— А ты ещё наивна, Линь. Он — Поттер. Он всегда хочет быть в центре внимания. — Он чуть наклонился в мою сторону. — Неужели ты думаешь, что он не мог найти способ обмануть Кубок? Он — Избранный. Он всё может.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Гарри Поттер стоял посреди зала, и на его лице было написано полное непонимание. Он выглядел испуганным, растерянным. В нём не было ни капли триумфа. Только страх.

— Я не бросал своё имя! — донёсся до меня его голос, но его утопили в шуме.

Седрик Диггори уже стоял с чемпионами, а Гарри медленно прошёл к ним, чувствуя на себе тысячи взглядов. Я видела, как Дамблдор о чём-то говорит с ним тихо, как мадам МакГонагалл хмурится, а остальные учителя что-то обсуждают. Всё это было странным, почти сюрреалистичным.

Я смотрела на Гарри, и внутри меня поднималось странное чувство — недоверие к тому, что он мог обмануть. В моей жизни тоже были моменты, когда меня обвиняли в том, чего я не делала. И я знала, как это больно.

— Он не виноват, — сказала я тихо, чтобы никто не услышал.

Но рядом сидела Астория, и она услышала. Она наклонилась ко мне и тихо произнесла:

— Это неважно, Люси. Важно то, что все так думают.

Ужин закончился в хаосе. Ученики покидали зал, обсуждая произошедшее, и я слышала обрывки фраз: «Поттер — снова герой», «Он сжульничал», «Его надо дисквалифицировать». Гарри исчез вместе с другими чемпионами в дальней комнате.

Я вернулась в гостиную Слизерина, и девочки сразу же заговорили о случившемся.

— Он точно что-то задумал, — сказала Агнес, забираясь на диван. — Он же всегда в центре всего, этот Поттер.

— Я не уверена, — ответила я, садясь рядом. — Вы видели его лицо? Он был шокирован. Это не было игрой.

— Ты слишком добрая, — вздохнула Мелоди. — В Хогвартсе так нельзя. Здесь надо быть настороже.

Астория молчала. Она сидела у камина и смотрела в огонь, и я видела, как её лицо напряжено.

— Что ты думаешь, Астория? — спросила я.

Она подняла глаза и взглянула на меня с лёгкой усмешкой.

— Я думаю, что если кто-то и мог обмануть Кубок Огня, то только тот, кто знает, как это сделать. Или тот, кто не боится последствий. — Она помедлила. — Но я не думаю, что это был Поттер. Он слишком... очевидный.

— Тогда кто? — спросила я.

— Не знаю, — ответила она. — Но кто-то хочет, чтобы он участвовал. И этот кто-то не желает ему добра.

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как внутри меня зашевелилась тревога. Я смотрела на огонь и думала о том, что в этом замке слишком много тайн. И одна из них только что стала явью.

Ночь опустилась на подземелья, и я заснула с мыслью о Гарри Поттере, который сейчас, наверное, тоже не мог уснуть, чувствуя себя одиноким и непонятым. Я знала это чувство. И, может быть, поэтому я не могла поверить в его вину.

А за окнами гостиной вода озера мерно качалась, скрывая под собой ещё больше секретов.

Вот первое испытание — с эмоциями Люси, наблюдением за Гарри и неожиданным соседом на трибунах.

---

Утро первого испытания встретило меня серым, тяжёлым небом. За окнами гостиной вода в озере казалась особенно тёмной, будто даже она чувствовала напряжение, повисшее над замком. Слухи о Турнире заполнили всё пространство: кто-то говорил о драконах, кто-то о древних заклятиях, но никто не знал наверняка. Только одно было ясно — сегодня чемпионам предстояло пройти через что-то смертельно опасное.

Мы с девочками спустились к ужину, но есть почти не могли. Агнес нервно крутила вилку, Мелоди что-то рисовала на скатерти, а Астория сидела с непроницаемым лицом, хотя я видела, как её пальцы слегка дрожат.

— Ты идёшь смотреть? — спросила меня Агнес.

— Конечно, — ответила я. — Я не могу пропустить такое.

Внутри меня боролись два чувства: любопытство и страх. Я не знала Гарри Поттера, но после той ночи, когда он стоял в центре зала с таким растерянным лицом, я не могла не сочувствовать ему. Он был таким же чужим, как и я. Может быть, даже более одиноким.

Мы вышли к арене, которая была построена на краю Запретного леса. Трибуны уже заполнялись учениками. Я поднялась по деревянным ступеням и остановилась, не зная, куда сесть. Девочки ушли вперёд, а я замешкалась, разглядывая толпу.

— Линь, — раздался знакомый голос. — Садись сюда.

Я обернулась и увидела Драко Малфоя. Он сидел на верхнем ряду, рядом с ним пустовало место. Его друзья — Гойл и Крэбб — расположились чуть поодаль, но он указал именно на место рядом с собой.

— Ты же не боишься драконов? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Не больше, чем тебя, — ответила я, садясь рядом.

Он фыркнул, но я заметила, что его глаза блеснули одобрением.

— Сегодня будет интересно, — сказал он, глядя вниз на арену. — Поттеру придётся показать, на что он способен. Или умереть.

Я почувствовала, как внутри меня кольнуло холодом. Но промолчала.

Испытание началось. Чемпионы выходили по очереди, и каждый сталкивался с драконом. Мы видели, как Флёр Делакур пыталась усыпить своего дракона, как Крам ловко уворачивался от пламени, и как Седрик Диггори с честью справился со своей задачей. Когда настала очередь Гарри, я затаила дыхание.

Он вышел на арену, и в его руках была только палочка. Дракон взревел, и Гарри начал действовать — быстро, почти отчаянно. Я видела, как он уворачивается от огненных струй, как он зовёт свою метлу, которая вылетает из замка и прилетает к нему. Я видела, как он взлетает, кружит над ареной, и в какой-то момент я перестала дышать.

— Он справится, — сказала я шёпотом, сама не зная, кому это говорю.

— У него есть шанс, — тихо ответил Малфой, и в его голосе не было обычной насмешки. Только сосредоточенность.

Гарри нырнул вниз, схватил золотое яйцо, и дракон взревел в бессильной ярости. Трибуны взорвались аплодисментами. Я вскочила и захлопала вместе со всеми, чувствуя, как внутри поднимается неконтролируемая радость. Малфой не встал, но я заметила, что он слегка кивнул, будто признавая победу.

— Он сделал это, — сказала я, поворачиваясь к нему.

— Да, — ответил он, и в его голосе послышалось что-то новое, почти уважительное. — Он сделал это.

Когда все спускались с трибун, я почувствовала лёгкое прикосновение к локтю. Я обернулась и увидела Малфоя, который смотрел на меня с любопытством.

— Ты верила в него, — сказал он. — Почему?

Я задумалась.

— Потому что я знаю, каково это, когда все думают, что ты виноват, а ты не виноват. — Я встретила его взгляд. — Иногда людям просто нужен кто-то, кто поверит в них.

Он не ответил. Он просто стоял и смотрел на меня, и я не могла прочитать выражение его лица. Было ли в нём уважение? Или насмешка? А может, нечто среднее.

— Ты странная, Линь, — наконец сказал он. — Но меня это не раздражает.

Он развернулся и пошёл к замку, оставляя меня стоять на трибуне. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня поднимается странное, почти тёплое чувство. Малфой был загадкой, которую я не могла разгадать.

Вернувшись в гостиную, я села у окна и посмотрела на озеро. Гарри Поттер выжил. Он победил. И это было больше, чем просто испытание — это было доказательство того, что даже когда ты один, ты можешь справиться.

И, может быть, это было главное, что я должна была запомнить.