Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Утро началось с той же суматохи, что и вчера, но теперь в ней чувствовалась нотка предвкушения. Я проснулась раньше всех, умылась, оделась и сидела на сундуке, глядя, как девочки собираются. Агнес, как всегда, искала свою палочку, Мелоди пыталась завязать галстук, а Астория спокойно расчёсывала волосы, будто вокруг неё ничего не происходило.

— Сегодня приезжают гости, — сказала она, поймав мой взгляд в зеркале. — Из Дурмстранга и Шармбатона. Будут торжественный ужин и представление.

— Я слышала, — ответила я. — Интересно, какие они?

— Очень разные, — улыбнулась Астория. — Но ты скоро увидишь.

Мы спустились в Большой зал, и я сразу почувствовала необычную атмосферу. Столы были накрыты по-праздничному, а в воздухе витал запах чего-то нового. Ученики шумели громче обычного, кто-то встал на скамейки, чтобы лучше видеть вход.

А потом двери распахнулись.

Сначала вошли ученики Шармбатона. Они двигались с грацией, словно плыли по воздуху, их голубые мантии развевались за спинами, а во главе шла высокая стройная девушка с серебристыми волосами, которая смотрела на всех с лёгкой улыбкой. Она была прекрасна, как статуя, и я заметила, как многие парни за столом Слизерина замерли, глядя на неё.

За ними — с грохотом, как удар грома, — ворвались ученики Дурмстранга. Они были в тяжёлых меховых плащах, и каждый шаг их отдавался эхом. Во главе шёл высокий парень с тёмными волосами и резкими чертами лица. Он двигался уверенно, почти вызывающе, и я заметила, как он окинул взглядом зал, останавливаясь на каждом факультете, словно оценивая добычу.

Я смотрела на них с любопытством. Они были такими разными — лёгкие и воздушные, как сама осень, и тяжёлые, как скалы. Но никто из них не зацепил моего сердца. Только одна мысль мелькнула где-то в голове: интересно, а они знают, что такое настоящая борьба? Или они просто играют в магию?

Мой взгляд на мгновение задержался на парне из Дурмстранга. Он был высоким, с тёмными глазами и уверенной осанкой. Но когда он повернулся, я увидела в нём что-то слишком знакомое — ту же отстранённость, которую я видела в зеркале по утрам. Он тоже был чужим здесь. Но он не искал тепла. Он искал силы. И это было похоже на меня, но не до конца.

Я отвела взгляд и сосредоточилась на завтраке. Чжоу Ли сидела за столом Когтеврана и махнула мне рукой. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается лёгкое тепло. Мы договорились встретиться в Хогсмиде в субботу, и это придавало дню приятный оттенок.

–––

Первый урок был защитой от тёмных искусств. Я слышала, что профессор в этом году новый — Аластор Грюм, и что он очень... необычный. Но даже слухи не подготовили меня к тому, что я увидела.

Когда мы вошли в класс, он уже стоял у доски. Точнее, он стоял на своём деревянном протезе, а его магический глаз бешено вращался, осматривая каждого ученика. Он был выше меня на голову, с лицом, покрытым шрамами, и голосом, похожим на грохот камней.

— Садитесь! — рявкнул он, и мы мгновенно расселись по местам. — Я ваш новый профессор Защиты от тёмных искусств. Меня зовут Аластор Грюм, но я не требую уважения. Я требую внимания. Вы будете учиться защищаться. Иначе вы умрёте.

Он взмахнул палочкой, и в центре класса появилась большая железная клетка, внутри которой что-то двигалось.

— Сегодня я покажу вам непростительные заклятия, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Вы будете знать их, чтобы уметь защищаться.

Он достал палочку и направил её на клетку. Из неё вылетела маленькая паучиха, которая заметалась по столу.

— Империо! — рявкнул он. Паучиха замерла, а затем начала танцевать. Грюм заставил её кружиться, переворачиваться, прыгать по парте. Мы смотрели с ужасом и любопытством. Его магический глаз остановился на мне.

— Мисс Линь! — прогремел он. — Встаньте. Вы знаете, что это за заклятие?

— Империо, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Заклятие подчинения. Оно даёт контроль над жертвой. Считается непростительным.

— Верно, — кивнул он, и в его голосе послышалось одобрение. — А как вы думаете, почему оно запрещено?

— Потому что оно отнимает волю, — сказала я. — Лишает человека свободы выбора.

Он снова кивнул, и его глаз на мгновение остановился.

— Неплохо для новенькой. Садитесь.

Я села и выдохнула, чувствуя на себе взгляды новых однокурсников и гриффендорцев, с которыми у нас был смежный урок. Кто-то смотрел с уважением, кто-то — с завистью. Но Грюм уже перешёл к следующему заклятию.

Он наложил проклятие Круциатус на ту же паучиху, и она стала корчиться в агонии. В классе было тихо, только её крик разносился под сводами. Кто-то отвернулся, кто-то зажмурился. Я смотрела, стараясь не отводить глаз. Мне казалось, что смотреть — значит учиться, а отворачиваться — значит проиграть.

А затем он сделал то, чего я не ожидала. Он направил палочку на меня.

Я застыла. Его магический глаз смотрел прямо в мою душу.

— А вы знаете, мисс Линь, что будет, если вас накроет это заклинание? — спросил он, и в голосе его прозвучала угроза.

Я почувствовала, как воздух в классе стал тяжёлым. Все смотрели на нас.

— Я знаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это вызывает невыносимую боль. Её невозможно контролировать.

— Вы чувствовали её когда-нибудь?

— Нет, — сказала я. — Но я не хочу знать, как она чувствуется.

Грюм усмехнулся — если эту гримасу можно было назвать улыбкой.

— Умный ответ. Вы же из Китая, да? Говорят, там учат чему-то другому. Я бы хотел проверить ваши знания на практике. Но в другой раз.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. Но в классе повисла тишина. Я слышала, как кто-то шепчет: «Она только что разговаривала с Грюмом», «Она не испугалась», «Она совсем сумасшедшая».

Урок продолжался. Грюм перешёл к Аваде Кедавре, но мне он больше не задавал вопросов. Он просто смотрел на меня время от времени, будто запоминал.

Когда урок закончился, я вышла в коридор и почувствовала, что руки дрожат. Это было не от страха, а от осознания того, что я только что бросила вызов не просто учителю. Я бросила вызов самому страху.

Астория подбежала ко мне, бледная как мел.

— Линь, — раздался голос за спиной.

Я обернулась и увидела Драко Малфоя в окружении двух массивных парней, которых я уже запомнила как Гойла и Крэбба. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня с лёгкой усмешкой. Его компания выглядела так, будто они только что пришли из мира, где все было подчинено их правилам.

— Я слышал, ты здорово ответила Грюму, — произнёс он, и в голосе его звучало любопытство. — Не каждый новичок решается спорить с таким профессором. Особенно на первом же уроке. Ты ему чем-то приглянулась.

— Я не спорила, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Я просто ответила на вопросы.

— Вот именно, — усмехнулся Малфой. — Ты не просто ответила. Ты сделала это так, что он запомнил тебя. Это редкость. Обычно он запоминает тех, кто плачет или убегает. А ты — другая.

Гойл и Крэбб переглянулись, но ничего не сказали. Я чувствовала на себе их тяжёлые взгляды.

— Спасибо, — сказала я, не зная, что ещё добавить.

— Просто предупреждение, — продолжил он, делая шаг ближе. — Грюм опасен. Он не просто учитель. Он бывший мракоборец. Он знает, как причинять боль. И если он решит, что ты — интересный объект для его уроков, он не остановится.

— Ты думаешь, он попытается наложить на меня заклинание?

— Я думаю, — сказал он, чуть наклонив голову, — что ты должна быть готова к чему угодно. Особенно если продолжишь привлекать к себе внимание.

Я смотрела на него, и в его словах слышалась странная забота — скрытая за насмешкой и холодом.

— Спасибо за совет, — ответила я. — Я запомню.

— Запомни. — Он развернулся и пошёл в сторону лестницы, его компания последовала за ним, как тени.

Я стояла в коридоре и смотрела им вслед. Внутри меня поднималось странное чувство. Малфой был загадкой — он мог быть надменным и холодным, но в его словах иногда проскальзывало что-то настоящее. Что-то, что заставляло меня думать, что он не так прост, как кажется.

Я выдохнула и направилась к следующему уроку.

–––

Неделя пролетела быстрее, чем я ожидала. Движущиеся лестницы, которые поначалу казались мне коварным испытанием, уже не пугали — я научилась чувствовать их ритм и вовремя соскакивать на нужный пролёт. Привидения, которые вечно лезли под руку или путались под ногами, стали почти привычными: я уже знала, что Профессор Бинс не заметит, если пройти сквозь него, а Кровавый Барон лучше обходить стороной, особенно когда он хмурится.

Занятия шли своим чередом. Четвёртый курс оказался ровно таким, как обещала Чжоу: материал был сложнее, но я справлялась, а язык потихоньку переставал быть преградой. Я записывала лекции, выполняла задания, и с каждым днём чувствовала, как Хогвартс перестаёт быть чужим.

Но больше всего я ждала субботы. Мы с Чжоу договорились встретиться у выхода из замка, и когда я увидела её — с улыбкой и тёплым шарфом, — я почувствовала, что этот день обещает быть особенным.

— Готова к приключениям? — спросила она, поправляя сумку на плече.

— Всегда, — улыбнулась я.

Мы вышли из замка, и свежий утренний воздух ударил в лицо. Осень уже вступила в свои права: листья на деревьях горели золотом и багрянцем, а небо было чистым, почти прозрачным. Мы спустились по каменной тропе, которая вела через поле, и я впервые увидела Хогсмид издалека — маленькая деревня, прилепившаяся к холму, с дымом из труб и острыми крышами.

— Она кажется игрушечной, — сказала я, замедляя шаг.

— Так и есть, — засмеялась Чжоу. — Но внутри она совсем не игрушечная. Там есть всё: и магия, и тайны, и даже немного опасности.

Мы вошли в деревню, и я почувствовала себя так, будто шагнула в другой мир. Узкие улочки были вымощены булыжником, лавки тянулись одна за другой, а вывески качались на ветру, зазывая прохожих. В воздухе пахло сладостями, деревом и чем-то ещё — пряным, почти волшебным.

Чжоу повела меня к «Сладкому королевству», где мы купили по огромному сливочному пирожку, а затем зашли в книжную лавку, где пахло старой бумагой и тишиной. Я провела пальцами по корешкам книг, чувствуя, как они шепчут свои истории. Чжоу стояла рядом и улыбалась.

— Я знала, что тебе здесь понравится, — сказала она. — В этой лавке есть книги, которых нет в библиотеке Хогвартса. Хозяин — старый отшельник, он собирает редкие экземпляры со всего мира.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, перелистывая страницы старого фолианта.

— Я сюда часто хожу. Это моё убежище, — призналась она, чуть понижая голос. — Здесь я чувствую себя собой. Без масок, без ожиданий. Просто Чжоу.

Мы вышли из лавки и направились по узкой улочке. Солнце уже поднялось выше, и деревня казалась ещё более живой. Мы говорили о книгах, о магии, о том, как трудно быть чужой. Но чем дольше мы говорили, тем очевиднее становилось: мы очень разные.

— Ты правда хочешь работать в Министерстве? — спросила я, когда Чжоу рассказала о своих планах.

— Конечно, — ответила она с уверенностью. — Это стабильность, уважение, возможность что-то менять. Мои родители всегда хотели для меня этого.

— А если ты не захочешь?

— Я захочу, — сказала она твёрдо. — Я знаю, что это правильно.

Я промолчала. Мне казалось странным, что кто-то может так легко решать свою жизнь, не сомневаясь, не ища. Я не могла представить себя в кабинете, за бумагами. Я искала что-то другое — может быть, ответы. Может быть, себя. Или то, что оставил отец.

— А ты, Люси? — спросила она, взглянув на меня. — Что ты ищешь?

— Я пока не знаю, — честно ответила я. — Может быть, что-то, что я потеряла. Или что-то, что никогда не имела.

Чжоу посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Ты слишком много думаешь, — сказала она. — Иногда лучше просто жить, а не искать.

— Может быть, — ответила я, но внутри меня зашевелилось сопротивление. Я не могла просто жить, когда внутри меня была пустота, которая требовала ответов.

Мы вышли на главную площадь, и я вдруг заметила впереди знакомую фигуру. Он быстро хромал по мостовой, опираясь на тяжёлую трость, и его магический глаз вращался, сканируя всё вокруг. Аластор Грюм. Он был здесь, в Хогсмиде, в субботу, и выглядел так, будто искал кого-то.

Когда он заметил нас, его шаг замедлился. Он бросил на девочек грозный взгляд — долгий, тяжёлый, как удар. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Чжоу тоже замерла.

— Мисс Линь, — произнёс он, остановившись. — Приятно видеть, что вы не сидите в библиотеке всё свободное время. Но помните: в Хогсмиде тоже есть опасности. Не все, кто улыбается, желают вам добра.

Он хмыкнул и пошёл дальше, не оборачиваясь.

— Что это было? — прошептала Чжоу, когда он скрылся за углом.

— Понятия не имею, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Но, кажется, он следит за мной.

Чжоу нахмурилась, но ничего не сказала.

— Пойдём в чайную, — предложила она, стараясь сменить тему. — Я знаю одно место, где подают имбирный чай. Там тихо и уютно.

Мы зашли в маленькую чайную, которая спряталась в конце боковой улочки. Внутри было тепло, пахло травами и мёдом. Мы сели за столик у окна, заказали по чашке горячего чая, и я почувствовала, как напряжение отпускает.

Мы говорили о Китае, о еде, о том, как скучаем по дому. Но между нами всё равно оставалась тишина — не громкая, но ощутимая. Мы были слишком разными, чтобы быть близкими. Мы не спорили, не ссорились. Мы просто не понимали друг друга до конца.

Когда мы вышли из чайной, солнце уже клонилось к закату, и я чувствовала, что этот день стал важным, но не таким тёплым, как я ожидала. Чжоу была хорошей подругой, но она была другой. И это не делало нашу дружбу хуже — просто другой.

— Спасибо за сегодня, — сказала я, когда мы остановились у ворот замка.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась она. — Может, в следующий раз сходим в «Три метлы».

Я кивнула, но внутри меня зашевелилась лёгкая грусть. Мы обе знали, что следующего раза может и не быть. Но мы хотя бы попробовали.

Я поднялась в гостиную и села у окна, глядя на воду озера. День закончился, и я чувствовала, что начинаю привыкать к этому миру, даже если в нём было много загадок.

И, может быть, это было началом чего-то нового.