Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Первый учебный день начался с суматохи. Я проснулась раньше всех — в Хогвартсе не было привычного утреннего света, но внутренний будильник, заведённый годами в академии, сработал безотказно. Я лежала под зелёным пологом и слушала, как комната постепенно оживает.

Агнес первой сбросила одеяло и сонно зашарила по тумбочке в поисках палочки. Мелоди что-то бормотала в подушку, пытаясь спрятаться от утра. Астория уже сидела на кровати, аккуратно расчёсывая длинные волосы, и выглядела так, будто не спала вовсе.

— Люси, ты уже встала? — удивилась она, заметив, что я полностью одета и сижу на сундуке, наблюдая за их сборами.

— Давно, — улыбнулась я. — Я привыкла рано вставать.

— Мы так не привыкли, — простонала Агнес, натягивая мантию наизнанку. — Кто придумал первый урок в восемь?

— Тот же, кто придумал форму, в которой сто пуговиц, — отозвалась Мелоди, пытаясь застегнуть мантию, но пальцы не слушались.

Я смотрела на их сборы с тихим умиротворением. Они носились по комнате, заплетали косы, искали перья, менялись заколками и одновременно пытались не опоздать. Это было похоже на танец — хаотичный, но тёплый.

Наконец они собрались, мы спустились в гостиную, пересекли подземелья и поднялись в Большой зал. Утро встретило нас приглушённым светом — потолок отражал серое небо с редкими облаками. За столами уже сидели ученики, но они были более сонными и недовольными, чем вчера. Кто-то клевал носом над тарелкой, кто-то с тоской смотрел в кружку с тыквенным соком.

Мы сели на привычные места, и я заметила, что атмосфера за столом была напряжённой. Вчерашнее возбуждение исчезло, уступив место лёгкой тревоге.

— Что случилось? — спросила я, оглядываясь.

— Ты не знаешь? — удивилась Агнес, пододвигая ко мне тарелку с тостами. — Вчера перед ужином объявили, что меняется расписание. Из-за Турнира.

— Какого Турнира?

— Турнира Трёх Волшебников, — пояснила Астория, отпивая чай. — Хогвартс в этом году принимает гостей. Две другие школы приедут через пару дней. Будут соревнования, бал, всё такое. Ты, наверное, ничего не слышала, потому что приехала позже всех.

Я кивнула, вспоминая, что вчера действительно не заметила никаких необычных учеников. Только слизеринцы, гриффиндорцы, когтевранцы и хаффлпаффцы.

— А что это за соревнования? — спросила я, беря тост.

— Очень опасные, — ответила Мелоди, наклоняясь ближе. — Три задания. Участники должны пройти их, чтобы победить. Но участвуют только те, кому больше семнадцати. Раньше были случаи, когда студенты погибали, так что теперь строгие правила.

— Звучит пугающе, — сказала я.

— Так и есть, — согласилась Астория. — Но многие хотят участвовать. Это большая честь. И кубок огня выбирает сам, кто достоин.

— Кубок огня? — переспросила я.

— Магический артефакт, — объяснила Агнес с набитым ртом. — Он зажигается в Большом зале, и все, кто хочет участвовать, бросают свои имена в него. На следующий день он выбирает трёх чемпионов — по одному от каждой школы.

Я задумалась. Соревнования, опасность, слава — всё это было так далеко от меня, от моих мыслей о Лонки, о маме, о письме отца. Но одновременно это звучало как приключение, о котором я читала в книгах. Я не знала, хочу ли я участвовать, но наблюдать точно было интересно.

— А где сейчас эти гости? — спросила я. — Я вчера никого не заметила.

— Они ещё не приехали, — сказала Астория. — Будут послезавтра, я слышала. Но уже сегодня изменили расписание, чтобы освободить время для подготовки. Некоторые уроки отменили, другие перенесли.

— Вот почему все такие хмурые, — догадалась я.

— Мы не хмурые, мы — сонные, — фыркнула Агнес. — Но да, Турнир — это всегда суета. Учителя нервничают, старосты бегают, а мы просто стараемся не попасться под руку.

Я улыбнулась и налила себе тыквенного сока. Он был тёплым и сладким, и я чувствовала, как день постепенно набирает обороты. Вдруг мой взгляд упал на стол Когтеврана — там сидела девушка с тёмными волосами, которая смотрела прямо на меня. Я узнала её — та самая китаянка, будущая староста, о которой говорили вчера. Она улыбнулась мне коротко и дружелюбно, а затем отвернулась к своим соседям.

— Кто это? — спросила я у Астории, кивнув в ту сторону.

— Чжоу Ли, — ответила та. — Она на пятом курсе. Я слышала, она из Китая, как и ты. Может, вы подружитесь.

Я почувствовала лёгкий укол надежды. Может быть, в этом замке найдётся кто-то, кто поймёт меня без слов.

Мы встали из-за стола и направились к выходу из Большого зала. Коридоры уже заполнялись учениками, спешащими на первые уроки. Я старалась держаться ближе к девочкам, но толпа была плотной, и меня оттеснили в сторону.

Я сделала шаг влево, чтобы пропустить группу старшекурсников, но в ту же секунду кто-то резко повернул за угол. Мы столкнулись. Я пошатнулась и чуть не упала, но незнакомец схватил меня за локоть, удерживая равновесие.

— Смотри, куда идёшь, — раздался холодный голос.

Я подняла голову и увидела бледное лицо с острыми чертами, светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и серые глаза, в которых застыло высокомерие. Это был тот самый парень, о котором говорили девочки — Драко Малфой.

— Простите, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я не заметила.

— Ну конечно, — усмехнулся он, оглядывая меня с головы до ног. — Ты, наверное, новенькая? Я слышал о тебе. — Он чуть склонил голову набок. — Слизерин, да? Неожиданно. Ты совсем не похожа на слизеринку.

Я не знала, что ответить. В его голосе не было злобы, но было что-то другое — любопытство, смешанное с пренебрежением.

— Я просто учусь, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие.

— Это правильно, — кивнул он. — Старайся не путаться под ногами у тех, кто здесь давно. Иначе быстро поймёшь, что в Хогвартсе не всё прощают.

Он отпустил мою руку и скрылся в толпе, оставив после себя запах дорогого одеколона и лёгкий холод.

Я выдохнула и пошла дальше, догоняя девочек. Агнес оглянулась на меня с любопытством.

— Что он сказал?

— Ничего, — ответила я. — Просто предупредил, чтобы я не путалась под ногами.

— О, это он умеет, — фыркнула Агнес. — Но не обращай внимания. Он со всеми такой. Просто ты ему стала интересна.

Первым уроком было зельеварение. Мы спустились в подземелье, где царил вечный холод, а воздух пах травами и чем-то кислым. Кабинет был большим, с высокими потолками, вдоль стен тянулись стеллажи с банками, в которых плавали странные ингредиенты. В центре стояли столы, покрытые тёмным деревом, и я заметила, что некоторые ученики уже сидят, явно боясь шелохнуться.

Профессор Снейп появился из маленькой двери в углу. Он был весь в чёрном — мантия, волосы, даже взгляд. Его лицо напоминало маску: ни улыбки, ни тени доброты. Он прошёлся вдоль столов, и студенты притихли, как мыши.

— Сегодня, — произнёс он с лёгким, скользящим голосом, — мы будем готовить зелье, требующее точности. Вы будете нарезать корень мандрагоры. — Он остановился рядом со мной и уставился на меня своими чёрными, пронзительными глазами. — Мисс... Линь, кажется? Я слышал, вы прибыли из далёкой деревни в Китае. Наверняка там вас учили обращаться с ножом.

Он положил передо мной длинный, узловатый корень, похожий на морщинистую руку, и с металлическим звоном опустил рядом острый нож.

— Покажите, чему вас научили в вашей деревне, — добавил он с лёгкой усмешкой.

Я замерла. В его голосе звучала насмешка — тонкая, как лезвие, такое не позволял себе ни один преподаватель в моей прошлой академии. Я чувствовала, как щёки начинают гореть, а внутри поднимается что-то горячее, почти обжигающее. Все взгляды были прикованы ко мне.

Но я не опустила глаза. Вместо этого я взяла нож. Моя рука, привыкшая к быстрым и точным движениям с шести лет, когда меня учили работать на кухне в академии, уже знала, что делать.

— В нашей «деревне», сэр, — произнесла я тихо, но внятно, — это проходят на первом курсе.

Я опустила нож, и он затанцевал в моих пальцах. Три секунды. Ровно три секунды. Корень рассыпался на идеальные, абсолютно одинаковые кубики, словно их вырезали по линейке. Я даже не смотрела на нож — мои пальцы помнили всё: угол наклона, силу нажатия, ритм.

В кабинете повисла тишина. Я подняла взгляд на профессора. Его лицо осталось непроницаемым, но я заметила, как на мгновение его бровь дрогнула.

— Похвально, — произнёс он после долгой паузы. — Высший балл, мисс Линь. Но запомните: излишняя самоуверенность может превратить даже идеальные кубики в яд. — Он отвернулся и пошёл дальше, оставляя меня под градом взглядов.

Я выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Моя студенческая гордость треснула в первый момент, но теперь она снова была цела. Я нажила врага в лице профессора, но при этом я выиграла.

Мелоди, сидевшая рядом, наклонилась ко мне и прошептала:

— Ты что, рехнулась? Он же тебя теперь возненавидит!

— Может быть, — ответила я, пряча нож. — Но он запомнил меня. И это тоже чего-то стоит.

Урок продолжился, но я чувствовала на себе взгляды остальных учеников. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с завистью, а кто-то — с опаской. Я была новенькой, которая только что бросила вызов самому страшному учителю в школе.

И мне это начинало нравиться.

Остальные занятия пролетели мимо меня, как туман над озером. Травология — интересно, но слишком медленно. Трансфигурация — завораживающе, но профессор МакГонагалл объясняла так подробно, словно мы впервые видели палочки. История магии и вовсе превратилась в испытание на прочность: профессор Бинс, прозрачный и бесцветный, бубнил что-то о гоблинских восстаниях, а я сидела и думала о том, что китайская учебная программа уходила далеко вперёд. В академии нас не спрашивали, готовы мы или нет. Мы просто учились. Быстро, жёстко, без скидок на возраст.