Анклав. Охотница и Вампиры

Я смотрела в окно, чувствуя, как машина увозит меня от всего, что я успела полюбить. С каждым километром мне казалось, что я оставляю там часть себя. И не знала, увижу ли их снова.

Я сидела с хмурым видом, посматривая на ручку двери. Что если выпрыгнуть?

— Даже не думай, — проследив за моим взглядом, произнёс Эльдар.

— Зачем это всё? Я сдалась, вам нужна была я. Зачем нападать на моих друзей?

— Ради забавы, — он усмехнулся. — Белла сказала устроить шоу, я исполнил. Вопросы?

— Шоу? — горько усмехнулась я. — Да вы больные...

Я замолчала, глядя в окно. За стеклом мелькали деревья, и я думала о том, что там, в анклаве, остались мои друзья. Лекси. Леон. Мира. Ник. И я не знала, увижу ли их когда-нибудь снова.

— Знаешь, я раньше думала, что жизнь — это что-то простое, — сказала я, не поворачивая головы. — Школа, друзья, выпускной. А потом оказалось, что есть мир, о котором я даже не догадывалась. И в этом мире ты либо убиваешь, либо умираешь. И почему-то мне всё время приходится выбирать между тем и другим.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? — спросил он, и в голосе мелькнула тень насмешки.

— Нет, — я повернулась к ним. — Я хочу, чтобы ты понял: я не просто мишень. Я человек. У меня есть люди, за которых я готова умереть. А у тебя есть кто-то, кто умрёт за тебя?

Я замолчала на секунду, а потом добавила:

— Ты думаешь, что делаешь это ради Беллы. Но на самом деле ты просто выполняешь чужую волю, потому что не знаешь, как жить своей.

Его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Но я заметила, как его пальцы на мгновение сжались в кулак.

— Это не твоё дело, — сказал он.

— Возможно, — я пожала плечами. — Но это правда.

— Какая же ты занудная, — он усмехнулся. — Но давай, говори. Наговорись перед смертью...

Он не успел договорить.

Резкий удар — нас подрезали с левой стороны. Водитель вывернул руль, машину занесло на мокром асфальте, и я почувствовала, как земля уходит из-под колёс.

Всё произошло за секунду.

Мир перевернулся. Стекло взорвалось осколками, которые впились в кожу, посыпались градом по лицу, рукам, плечам. Я ударилась головой о дверцу, затем о потолок, затем снова о дверцу. Тело ломало, скручивало, переворачивало вместе с машиной, и я не могла понять, где верх, где низ.

Металл заскрежетал, в ушах зазвенело. Где-то рядом — совсем близко — я услышала, как Эльдар выругался, но его голос перекрыл хруст железа.

А потом — тишина.

Я лежала на боку, прижатая ремнём к креслу. В машине было темно, только лунный свет пробивался сквозь треснувшее стекло. В носу стоял запах бензина и гари. Голова гудела, перед глазами всё плыло.

Я попыталась пошевелиться — и зашипела от боли. Что-то острое впилось в плечо, и я поняла, что это осколок стекла. Горячая кровь стекала по руке, капала на разбитый пластик.

Я слышала, как Эльдар выбирается из машины. Тяжёлые шаги хрустели по стеклу. Он выругался ещё раз, но не громко — скорее устало.

— Вылезай, — сказал он, открывая мою дверь. — Жива?

— Кажется... да, — прохрипела я, чувствуя, как каждое слово отдаётся болью в груди.

Он протянул руку, чтобы вытащить меня. Я успела заметить, что его лицо было в крови, но он не выглядел раненым. Вампирская регенерация. Я же была человеком.

Я взялась за его руку, и он вытащил меня из покорёженной машины. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, хватая ртом воздух.

— Кто это был? — спросила я, стараясь не смотреть на осколки, торчащие из моего плеча.

— Не знаю, — ответил он, оглядываясь по сторонам. — Но они хотели вывести нас из игры. И, похоже, у них получилось.

Я потянулась к осколку и с невыносимой болью вытащила его из плеча, вскрикнув. Чёрт... Как они это делают в фильмах?

Я услышала шаги. Медленные, спокойные.

Из темноты вышел человек. Я попыталась сфокусировать взгляд — слёзы застилали глаза от боли. Тёмный силуэт приближался. Слишком знакомый.

— Рейн? — выдохнула я, когда он подошёл ближе.

Рейн остановился в нескольких шагах. В руке он сжимал что-то, похожее на обломок металла — и не сводил глаз с Эльдара.

— Я же говорил, что не позволю тебе умереть, охотница, — сказал он, и в его голосе не было насмешки.

Эльдар усмехнулся, переводя взгляд с одного на другого.

— Младший брат, — спросил он. — Леон послал тебя? Или ты действуешь по собственной инициативе?

— Какая разница? — Рейн сделал шаг вперёд.

— Действительно, — Эльдар посмотрел на меня, потом снова на него. — Но ты опоздал.

— Посмотрим.

Рейн перевёл взгляд на меня — на моё разбитое лицо, на плечо, из которого шла кровь, на дрожащие руки. На секунду в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Беспокойство.

Он шагнул ко мне, заслоняя от Эльдара.

Эльдар рассмеялся.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить?

— Я не собираюсь тебя останавливать, — ответил Рейн, и его голос стал холодным. — Я собираюсь тебя убить. — Он хищно улыбнулся, вскинув брови.

Он рванул вперёд, и я не успела даже моргнуть. Тени, которые всегда жили в его движениях, вырвались вперёд, ударили Эльдара в грудь, и тот отлетел в сторону.

Я смотрела, как они дерутся — два монстра, два вампира. Тени Рейна рвали темноту, а Эльдар отбивался, и я слышала, как воздух вокруг них гудит.

— Элла! — крикнул Рейн, уворачиваясь от удара. — Уходи!

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Раненое плечо горело огнём, в голове шумело.

Рейн оттолкнул Эльдара, что тот отлетел, ударившись о машину. Затем он быстро встал и исчез так же быстро. Рейн вскинул руками, будто расстроился.

— И это всё?

Затем он обернулся на меня и подошёл.

— Ты как? — спросил он, и его голос был резким, но я услышала в нём то, что он прятал.

— Жива, — выдохнула я.

— Ну что ж, — он усмехнулся. — Тогда валим отсюда. Встать можешь?

Я кивнула, и он помог мне подняться. Но тут же я пошатнулась от головокружения, и Рейн успел меня поддержать.

— Ладно, тогда так, — сказал он.

Рейн поднял меня на руки, и я не сопротивлялась — сил на возмущения не было.

Когда мы оказались около машины Рейна, я вопросительно смотрела на него, когда он поставил меня на ноги.

— Зачем ты это сделал? — спросила я.

— Ты слишком много говоришь, — ответил он, но в голосе слышалась та самая нотка — лёгкая, почти тёплая. — Просто не умирай. Леон меня убьёт, если с тобой что-то случится.

***

Машина остановилась у входа в анклав. Двигатель заглох, и в наступившей тишине я услышала только собственное дыхание — прерывистое, тяжёлое.

Я толкнула дверь и вышла. Ноги подкосились, но я устояла, вцепившись в крышу машины. Всё тело болело — плечо, голова, рёбра. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью.

Рейн вышел с другой стороны, облокотился о крышу машины, глядя на меня.

— Ты в норме? — спросил он, и в голосе не было привычной иронии.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но как только слово сорвалось с губ, боль пронзила плечо, и я согнулась, прижимая руку к груди, закусив губу, чтобы не закричать. Колени дрожали, но я не упала. Я просто стояла, согнувшись, пытаясь дышать сквозь сжатые зубы.

Не прошло и секунды.

Рейн уже был рядом. Я не видела, как он двигался, не слышала шагов — просто оказался передо мной, коснулся моих плеч, и его руки были тёплыми, почти обжигающими.

— Точно в норме? — спросил он, и голос его звучал тише, чем обычно.

Я подняла на него глаза. В лунном свете его лицо казалось бледным, голубые глаза — изучающими, слишком внимательными.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри зарождается странное чувство — смесь боли и настороженности.

— Да, — сказала я, выпрямляясь и делая шаг назад, освобождаясь от его рук.

Я встретила его взгляд, и в моих глазах застыл холод.

Рейн усмехнулся. Коротко, но не зло.

Я отвела взгляд, оглядываясь по сторонам.

— Где Леон? — спросила я, стараясь говорить ровно. — Где все?

Рейн тоже перевёл взгляд на вход.

— Наверное, внутри, — ответил он. — Ты как, сможешь дойти?

Вместо ответа я шагнула вперёд, чувствуя, как боль пронзает каждый сантиметр тела. Но я не остановилась.

Рейн шёл рядом. Не касался, не предлагал помощь — просто шёл.

— Ты всегда такая упрямая? — спросил он, и в голосе мелькнула тень той самой усмешки.

— Да, — ответила я.

— Жаль, я думал, это лечится.

Я не ответила. Просто шла вперёд, чувствуя, как с каждым шагом приближаюсь к тем, кто был мне дорог.

И когда дверь анклава открылась, я увидела их. Живых. Дышащих. Всех.

— Элла! — Леон рванул ко мне, схватил за плечи, осматривая с головы до ног. — Ты цела? Что с тобой?

— Жива, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Рейн вытащил меня.

Леон перевёл взгляд на брата, и я увидела в его глазах что-то странное — смесь благодарности и недоверия.

— Ты? — спросил он.

— Я, — Рейн пожал плечами. — Не благодари.

— Я и не собирался.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и кто-то подхватил меня под руку. Лекси. Она была бледной, с красными, от слез, глазами, но живой.

— Ты как? — спросила я её.

— Лучше, чем ты, — ответила она и улыбнулась.

Я обняла её, чувствуя, как внутри отпускает. Мы живы. Мы все живы.

Я обернулась и посмотрела на Рейна. Впервые я не видела в его глазах насмешки. Только что-то другое — что-то, чего я не могла понять.

— Спасибо, — сказала я.

Рейн усмехнулся, но ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл в темноту коридора.

А я осталась стоять в кругу своих друзей, чувствуя, как боль отступает перед теплом их присутствия.