Анклав. Охотница и Вампиры

Мы сидели в гостиной после того, как мне обработали раны. Боль всё ещё была ужасной — каждое движение отдавалось пульсирующей волной, но я старалась не показывать виду.

— Точно уверена, что не хочешь принять кровь вампира? — переспросил Ник, и в его голосе послышалась лёгкая обеспокоенность.

— Нет, — я мотнула головой. — Я не знаю, как это отразится на мне. Я же не человек. Лучше не рисковать.

— Согласен, — кивнул Леон, и я почувствовала, как его рука мягко коснулась моего плеча.

— Не хочу вас отвлекать, — вмешалась Лекси, — но уже два часа ночи, и нам завтра в школу. Пора домой.

— Оставайтесь здесь, — предложила Мира. — Если хотите.

— Меня родители искать будут, — Лекси виновато пожала плечами.

— Я останусь, — сказала я, глядя на Леона.

— Тогда... я тебя отвезу? — Ник подошёл к Лекси, и я заметила, как его голос стал чуть мягче.

— Хорошо, — ответила она, и в её глазах мелькнула тень улыбки.

Они ушли, и анклав погрузился в тишину. Я стояла в коридоре, глядя им вслед, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи. Но внутри меня что-то согревало — тепло, которое я не могла объяснить.

***

Я разглядывала полку с книгами в комнате Леона. Аккуратно проводила пальцами по старинным корешкам, с интересом вчитываясь в названия. Плечо всё ещё болело, отдавая боль по всему организму, но я старалась не думать об этом.

Мой взгляд остановился на маленькой чёрно-белой фотографии в углу. На ней был изображён маленький мальчик — лет пяти, с тёмными волосами и серьёзным взглядом. Я невольно улыбнулась, взяв её в руки.

В комнату вошёл Леон. Я оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на фотографию.

— Кто это? — спросила я с улыбкой, думая, что это Леон.

— Рейн, — ответил он, подходя ближе.

Мои брови поползли вверх от удивления.

— Да? Я думала, что это ты...

— Считаешь меня нарциссом? — усмехнулся Леон.

Я положила фотографию на место и повернулась к нему.

— Нет, — со вздохом улыбнулась я. — Просто не думала, что ты стал бы хранить какие-либо фотографии.

Я подошла к нему ближе, нежно коснувшись его руки.

— Ты такой сентиментальный, — я подняла на него глаза.

— Возможно, — пожал он плечами. — Но это та малая часть человечности, что во мне осталась от прошлой жизни.

Мы прошли к дивану, удобно устроившись. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его дыхание становится ровным и спокойным.

— Расскажи мне об этом, — тихо произнесла я. — О том, как ты стал вампиром.

Леон вздрогнул. Я почувствовала, как его плечи напряглись.

— Это не лучшая часть моей жизни.

— В этом и есть смысл, — сказала я мягко. — Отношения строятся на доверии. И мы либо принимаем человека целиком, либо зачем вообще что-то начинать?

Он перевёл взгляд перед собой, словно погружаясь в прошлое.

— Это было в 1540 году, — начал он тихо. — Тогда я познакомился в таверне с одной девушкой. У меня был нелёгкий период: родители тяжело болели, нас с братом только призвали на службу. Она подошла ко мне и предложила лекарство от всех бед. Сказала, что это эликсир, который спасёт нас с братом на войне. Я поверил. Она дала мне флакон с красной жидкостью, и я, не раздумывая, поделился с Рейном. В следующую ночь я привёл его с собой. Она снова появилась и рассказала, что это была её кровь — вампирская. А потом она нас убила. Мы очнулись уже в другом месте, и к нам был подослан человек, чтобы мы могли завершить переход. Я сомневался. Знал, что если не выпью человеческую кровь, то умру через сутки. Это был выбор без выбора. Рейн не задумывался. Он сразу принял этот дар. А я не мог. Он говорил: «Ты привёл меня туда. Ты виноват, что я умер. Значит, ты должен жить дальше — с этим грузом, и я тоже». И я выпил.

Я смотрела на него. Он не плакал, не злился. Просто говорил. Как о чём-то, что уже не болит, но всё ещё кровоточит.

— Ты не виноват, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах тень улыбки.

— Спасибо, — сказал он. — Но я всё равно иногда думаю об этом.

Он замолчал, потом улыбнулся, меняя тему:

— Тебе пора уже спать. Я тебя завтра будить не буду.

— Не хочешь побыть моим будильником? — усмехнулась я.

— У меня радикальные методы. Я стащу тебя за ногу с постели.

— Эй, я же больной человек. Нельзя так! — я толкнула его плечом.

Он улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то другое — тепло. И я поняла, что не хочу упускать этот момент.

Я немного отодвинулась от Леона, заглядывая ему в глаза. В них отражался свет — тот самый, который я так боялась потерять. Моё сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали, но я не отводила взгляда. Сейчас или никогда.

— Я кое-что обдумала, — начала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Когда ехала с Эльдаром. Я смотрела в окно и видела, как анклав исчезает в темноте. Как каждый фонарь, каждый поворот уносит меня от вас всё дальше. И я думала, что это конец. Что больше никогда не увижу тебя.

Я сглотнула, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.

— Я жалела не о том, что не успела сделать, — продолжила я, и голос стал твёрже. — Я жалела о том, что не успела сказать. Я переживала за всех вас. За Лекси, за Миру, за Ника. И за нас. За нас с тобой.

Я замолчала на мгновение, собираясь с духом. В груди разливалась такая боль, такая нежность, что я едва могла дышать.

— Я понимаю, что, возможно, тороплю события, — я горько усмехнулась. — Но в нашем мире каждый упущенный шанс, каждая секунда, которую мы промолчали, может стать последней. И я не хочу больше молчать.

Я сделала шаг вперёд. Потянулась к нему и поцеловала.

На мгновение он замер, будто не веря, что это происходит. Его тело напряглось, и я почти испугалась, что сделала что-то не так. Но потом его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе, и я почувствовала, как его пальцы касаются моей спины — едва касаясь ткани, словно он боялся сломать меня.

Он ответил на поцелуй. Мягко. Несмело. Как будто я была чем-то хрупким и драгоценным, что могло рассыпаться от одного резкого движения. Его дыхание касалось моего лица, и я чувствовала его тепло, его руки, которые держали меня так, будто я была единственным, что имело значение.

Его рука поднялась к моему лицу, пальцы коснулись щеки. Задержались на мгновение, и я почувствовала, как он гладит меня большим пальцем по скуле — медленно, нежно, будто запоминая каждую черту.

Он не торопился. Просто был рядом. Настоящий. Живой. И я чувствовала, как в этом поцелуе было всё, что он не говорил словами. Все ночи, когда он охранял мои сны. Все взгляды, которые я ловила на себе. Все моменты, когда он был рядом, даже когда я этого не замечала.

Когда я отстранилась, он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле. В его глазах не было ни командира, ни воина — только он. Тот, кого я полюбила вопреки всему.

— Я тоже жалел, — сказал он тихо, и голос его был хриплым, как будто он долго сдерживал эти слова. — Каждый день. Я просто не знал, как сказать.

— Я люблю тебя, Леон, — прошептала я, касаясь его щеки. Кожа была тёплой, с лёгкой щетиной, которая колола пальцы, и я чувствовала, как он задерживает дыхание от моего прикосновения.

Он накрыл мою ладонь своей, слегка повернул голову и прижался ещё крепче к моей руке, как котёнок, ищущий тепло. Его глаза закрылись на мгновение, а когда открылись — в них была такая глубина, что у меня перехватило дыхание.

Он нежно поцеловал мою ладонь, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Моё сердце замерло, а затем забилось с новой силой.

— А я люблю тебя, Элла, — прошептал он так тихо, словно промурлыкал. — Я люблю тебя больше, чем ты можешь представить.

Я почувствовала, как мир вокруг сузился до нас двоих. До его рук, до его взгляда, до его слов, которые звучали как единственно правильная музыка.

И в эту секунду я поняла: я готова бороться за это. За него. За нас. За всё, что у нас будет. Даже если мир попытается нас разлучить.

***

Я даже не заметила, когда и как уснула. Проснулась уже на кровати — видимо, Леон перенёс меня сюда. Я приподнялась на локтях, прищурилась и скорчилась от боли. После аварии всё тело ныло, каждое движение отдавалось глухой пульсацией.

Я привела себя в порядок, вышла из комнаты и осмотрелась. В анклаве было так тихо, что это казалось непривычным. Ни голосов, ни шагов — только гул вентиляции и отдалённый звук капающей воды.

— Мира, — я поймала её в холле, — а где все? Где Леон?

— Они уехали искать Эльдара, — она удивлённо посмотрела на меня. — Он не сказал?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри появляется пустота.

— Я думала, что он скажет, — Мира мягко коснулась моего плеча. — Тебя отвезти в школу?

— Да, спасибо, — ответила я.

Я вышла на улицу, и холодный утренний воздух коснулся моего лица. Анклав остался позади, а впереди был новый день.