Анклав. Охотница и Вампиры

— Это было ужасно, — говорила я бабушке следующим утром, сидя на кухне и сжимая кружку с чаем, как спасательный круг. — Вокруг мёртвые тела, кровь, даже воздух был пропитан этим кошмаром.

— Ты истинная охотница, — бабушка улыбнулась, но в её глазах я увидела не гордость — спокойное принятие. Она знала, что это значит. Она прошла через это.

Я нахмурилась, вспоминая двух вампиров, которые стояли во главе армии.

— Там были вампиры. Эрагон и Белла.

Бабушка резко подняла на меня взгляд, отвлекаясь от вышивания, которое держала в руках. Иголка замерла в воздухе. В её глазах я увидела тревогу — глубокую, старую, почти забытую.

— Когда я была молодой охотницей... — начала она, и голос её стал тише, — я встретила их. В ту ночь я потеряла свой отряд. Я была единственной, кто выжил. Эрагон стоял на краю поля, а Белла смеялась, пока мои друзья умирали.

Она замолчала. Её пальцы сжались в кулак, и я видела, как побелели костяшки.

— Белла — одна из первых, — продолжила она. — Её называют «Безумной королевой каинитов». Она не убивает сразу. Она ломает. Она заставляет тебя поверить, что ты можешь сбежать, и когда ты уже почти у цели — она смеётся. Потому что ты никогда не была свободна.

— А Эрагон? — спросила я, хотя уже боялась ответа.

— Молчаливый. Безэмоциональный. Он убивает без ненависти. Его лицо ничего не выражает. Те, кто видел его в бою, говорят, что он никогда не торопится. Он просто ждёт, когда ты сделаешь ошибку. И он всегда дожидается.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри разрастается холод. Я видела их. Я сражалась с ними. И я знала — она не преувеличивает.

— Сколько им лет? — спросила я.

— Больше, чем ты можешь представить, — ответила она. — Эрагон был уже древним, когда я родилась. А Белла... она не считает годы. Она считает жизни, которые забрала.

— Ты боишься их? — я почти не хотела слышать ответ.

Бабушка медленно перевела на меня взгляд. Её глаза были такими же, как у меня — карими, тёплыми, но в них горел холодный огонь, который я видела только у охотников.

— Боюсь не их, — сказала она. — Боюсь того, что они могут сделать с тобой.

Я хотела сказать что-то острое, привычно съязвить, но слова застряли в горле. Вместо этого я протянула руку и накрыла её ладонь своей. Она была холодной.

— Элла, если они придут за тобой снова... не пытайся быть героиней. Не пытайся всё выдержать в одиночку. Ты можешь просить о помощи.

— Я знаю, — тихо ответила я.

Посмотрела на время и поняла, что уже опаздываю.

— Чёрт. Мне уже пора. Спасибо, что рассказала всё это.

Бабушка только кивнула. И я вышла из дома, чувствуя, как её слова остаются со мной, как холодная тяжесть на плечах.

---

Это было странное ощущение — сидеть на уроке, делать вид, что я такая же, как все, будто вчера я не убивала фантомов и не видела кровавую луну. Учительница что-то рассказывала у доски, одноклассники перешёптывались, а я сидела и чувствовала, как внутри всё дрожит от напряжения.

Я не знала, сколько ещё смогу так жить.

— Эй, ты в порядке? — спросила Лекси, когда мы вышли из класса на перемене. — Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок.

— Я не собираюсь падать в обморок, — ответила я, чувствуя, как улыбка появляется сама собой, — но если упаду, просто дай мне немного полежать.

Она засмеялась, и я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось. Мы прошли по коридору, и я услышала, как кто-то сзади крикнул:

— Лекси, подожди!

Мы обернулись. К нам бежал парень из параллельного класса — высокий, с тёмными волосами и такими же тёмными глазами. Я видела его раньше: он играл в нашей футбольной команде, и его всегда окружали девочки. Вроде бы его звали Вэл.

— Ты обещала прийти на мою игру, — сказал он, и я заметила, как на лице Лекси появилась улыбка — та самая, которая появляется, когда кто-то нравится.

— Я приду, — ответила она. — Обязательно.

Я посмотрела на них и поняла, что Лекси улыбается ему не так, как другим. Она улыбается ему. И я не знала, радоваться за неё или бояться того, что он может её разбить.

— Ты не говорила, что у тебя есть парень, — сказала я, когда он ушёл.

— Потому что у меня нет парня, — ответила она с вызовом, хотя в голосе я слышала странную нотку. — Мы просто друзья.

— Просто друзья, которые смотрят друг на друга как будто вы только что выиграли в лотерею? — я ухмыльнулась.

— Замолчи, — она толкнула меня в плечо. — Тебе просто завидно.

— Да, я завидую вашей нелепой химии.

Мы рассмеялись и сели за стол в столовой. Лекси уже увлечённо рассказывала о чём-то — кажется, о том парне, но я слушала вполуха. Я смотрела на неё, на её улыбку, на её живые глаза, и понимала: она не знает, что я видела смерть. Что я держала в руках оружие. Что я убивала.

— Ты опять не слушаешь меня, — сказала она, и в голосе послышалась обида.

— Я слушаю, — я натянула улыбку. — Просто ты так быстро говоришь.

— Ну да, конечно.

Она отвернулась, и я почувствовала, как внутри разрастается пустота. Я могла бы рассказать ей всё. Но как я могла бы объяснить ей, что мир, в котором она живёт, — всего лишь верхушка айсберга? Что под этим миром существует другой — жестокий, кровавый, где жизнь ничего не стоит?

Она бы снова не поверила.

Я откусила кусочек булочки, смакуя сладкий вкус, и в этот момент заметила, что Лекси смотрит на меня с каким-то странным выражением.

— Что? — спросила я.

— У тебя кто-то появился? — она прищурилась. — И ты мне не рассказываешь.

— Может быть, и появился, — я улыбнулась, вспоминая о Леоне. — Но пока что мы в статусе «ничего не понятно».

— Как ты могла мне не рассказать такое!

— Я не загадываю раньше времени. Но обещаю, ты первая узнаешь, когда я буду в отношениях.

— Раз обещаешь, — она расслабилась. — Ты не хочешь пойти со мной на тренировку Вэла?

— Да, можно будет.

Но мы обе знали — я, скорее всего, не приду. Снова.

---

Солнце ещё не село, когда я вышла из школы и увидела чёрную машину Леона у ворот. Он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел в телефон, нахмурившись, будто тот лично его оскорбил. Я подошла ближе, и он поднял глаза.

— Ты чего тут?

— Заехал, — сказал он просто, пряча телефон в карман. — Как раз из миссии возвращались, решил тебя захватить.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, но постаралась сохранить невозмутимость. Мы сели в машину. На заднем сиденье уже сидели Мира и Ник — они о чём-то тихо спорили, но, увидев меня, оживились.

— Элла! — Мира хлопнула по соседнему сиденью. — Садись к нам.

Я уже хотела перелезть назад, но Леон положил руку мне на плечо.

— Она спереди, — сказал он коротко.

Ник усмехнулся, но промолчал.

Машина мягко катилась по улицам Стоунбриджа. В салоне пахло кожей и чем-то терпким — то ли ментолом, то ли просто Леоном. На заднем сиденье Мира и Ник уже успели снять куртки и расслабиться после миссии.

Я сидела на переднем пассажирском, чувствуя себя почти человеком.

— Это правда, что Леон шлёт тебе смайлики котиков? — усмехнулся Ник, откинувшись на спинку сиденья.

Я обернулась к нему, приподняв бровь.

— Да. Я научила его.

— Ого, его можно такому научить? — Мира подалась вперёд, и в её голосе послышалось искреннее удивление.

Леон покосился на меня с лёгким недоумением, но молчал. Хотя я видела, как его пальцы чуть крепче сжали руль.

— Эй, — сказал он наконец, — я не дед какой-то. И вообще-то я вас слышу.

— А что? — я развернулась к нему, чувствуя, как внутри просыпается тот самый азарт. — Ты правда необучаем в плане гаджетов. Я тебе три раза показывала, как скинуть голосовое, а ты до сих пор скидываешь кружочки, где видно только твой подбородок.

Мира прыснула. Ник не сдержал улыбки.

— Мой подбородок прекрасен, — невозмутимо сказал Леон, не сводя глаз с дороги.

— Бесспорно, — согласилась я, — но иногда я хочу видеть твоё лицо, а не твою шею. Просто для разнообразия.

— Я работаю над этим.

— Ты работаешь над этим уже три недели. Это дольше, чем ты работал над кодексом анклава.

Ник тихо рассмеялся сзади, прикрывая рот ладонью.

— Леон, — сказала Мира, — у тебя есть оправдание?

Он выдохнул. Я почти видела, как он считает до десяти, прежде чем ответить.

— Она показала мне, как сделать кружок, — начал он медленно, будто оправдываясь перед судом. — Я сделал. Всё работает. Зачем мне голосовые?

— Чтобы не показывать подбородок.

— Моя шея — это часть лица, — он бросил на меня короткий взгляд. — Я считаю, это даже лучше. Это загадочно.

— Загадочно? — я прищурилась. — Леон, ты отправил мне кружок, где я видела только твою ключицу и полстены за тобой. Ты выглядел как человек, которого случайно сфотографировали на паспорт.

Мира засмеялась в голос, откинув голову на спинку сиденья.

— А я думал, он просто не умеет пользоваться телефоном, — сказал Ник. — А он оказывается — философ.

— Я стратег, — поправил Леон, — я выбираю ракурс, который показывает меня с лучшей стороны.

— Твоя ключица?

— Моя ключица — это часть стратегии.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ладно, стратег. Тогда объясни мне, почему ты на мой вопрос в сообщениях ответил смайликом с котиком?

— А что с ним не так? — он нахмурился, и я видела, что он действительно не понимает.

— Ты написал «да» и добавил кота. Кот не добавляет смысла.

— Он добавляет эмоциональную окраску.

— Ты даже не знаешь, что такое эмоциональная окраска.

— Я знаю, что такое котик, — ответил он с абсолютной серьёзностью. — Это милое животное. Я передаю положительные эмоции.

В салоне повисла секундная тишина.

— Ты меня убьёшь, — сказала я, поворачиваясь к нему.

— Не надейся, — ответил он, и я услышала в его голосе ту самую нотку — ту, которую он прятал от всех, кроме меня.

— А он умеет шутить, — заметила Мира.

— Я всегда умел, — фыркнул Леон.

— Ты умеешь отдавать приказы и смотреть на карты, — поправил Ник. — Это разные навыки.

— Я многогранен.

— Ты — командир, который шлёт котиков подчинённым, — сказала я.

Он вздохнул, но я видела — он прячет улыбку.

— Ты подчинённая?

— Я твоя личная проблема, — ответила я.

— Это я заметил.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг поняла: я сижу в машине с вампирами после битвы, они дразнят друг друга как обычные друзья, Леон пытается оправдать свои смайлики, а Ник уже достаёт телефон, чтобы сфотографировать его с другой стороны.

— Если ты сейчас сделаешь фото, я выкину твой телефон в окно, — сказал Леон, не глядя на него.

— Ты слышишь его? — удивился Ник, глядя на меня. — Он мысли читает?

— Я знаю, как ты думаешь, — ответил Леон, — ты предсказуем.

— Я предсказуем? — Ник приложил руку к груди с наигранной обидой. — Я — самый непредсказуемый из вас.

— Ты единственный, кто принёс в анклав кофе без кофеина, — сказала Мира.

Ник замолчал.

— Это была ошибка.

— Это было преступление.

Я рассмеялась — легко, без напряжения. Машина катилась вперёд, и я чувствовала, что в этом странном, опасном мире у меня есть место. И люди, с которыми можно быть собой.

Леон чуть повернул голову, и я поймала его взгляд. Короткий, тёплый. Как будто он тоже это понял.

— О чём задумалась? — спросил он тихо.

— О том, что у тебя всё-таки хорошая ключица.

Он моргнул.

— И о том, что ты научишься пользоваться телефоном, когда признаешь, что ошибался.

— Никогда, — ответил он.

— Тогда у тебя будет много фото подбородка.

Он чуть заметно улыбнулся в ответ.

— У меня есть ещё несколько ракурсов.

— Я знаю.

Мы замолчали, и в машине было тепло. Смех Миры, ворчание Леона, взгляд Ника, который я чувствовала даже спиной. Всё это было тем, что мне нужно сейчас.