Анклав. Охотница и Вампиры

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинец. Я смотрела на Леона, и в его глазах я увидела то, чего никогда раньше не замечала. Неуверенность.

Рейн усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

— Ну что, охотница, — сказал он, глядя на меня. — Твой звёздный час.

Я перевела взгляд на дверь, за которой ждала тьма. И почувствовала, как страх начинает отступать. Вместо него внутри загорался холодный, спокойный огонь.

Я подняла кинжал, сжимая рукоять так, чтобы костяшки побелели, и шагнула к выходу.

— Тогда идём, — сказала я, и мой голос не дрогнул. — Встретим их.

Леон пошёл рядом со мной. Я чувствовала его плечо у своего. И знала — что бы ни случилось, я больше не одна.

Мы вышли в ночь. Кровавая луна уже поднималась над лесом, окрашивая всё вокруг в багровый цвет. Тени танцевали между деревьями, и я слышала, как лес затихает перед бурей.

Они ждали нас на поляне. Фантомы. Их было больше сотни — чёрные фигуры, выстроившиеся ровными рядами, как армия перед битвой. Глаза горели красным, и в их свете я видела пустоту. Никакой жизни. Только голод.

Они стояли неподвижно. Ждали.

— Чёрт, — выдохнул Рейн, остановившись рядом со мной. — Я думал, "армия" — это фигура речи.

— Это не фигура речи, — ответила Мира, и я услышала, как она сжимает рукоять своего оружия.

Леон сделал шаг вперёд, глядя на них. Он не выглядел испуганным. Только сосредоточенным.

Из рядов фантомов выступили двое.

Блондинка с длинными, почти белыми волосами, которые струились по плечам, как вода. Её глаза горели красным, но в них не было ярости — только холодная, хищная усмешка. Она двигалась лениво, будто ей было скучно, и каждый шаг был как вызов.

И он — высокий, с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост. Он не улыбался. Его лицо было спокойным, как каменная маска, а глаза цвета алой крови смотрели на нас без единой эмоции. Он держался прямо, руки сложены за спиной, будто он не на поле боя, а на совещании.

Девушка остановилась, окинула нас взглядом и цокнула языком.

— Ну и компания, — протянула она, и её голос был как сироп — сладкий, но липкий. — Послушники, охотница... и даже братская нежность. Мило.

Мужчина не проронил ни слова. Он просто смотрел. На меня.

— А вы кто такие? — спросил Леон.

— Ой... — захохотала блондинка. — Что это я. Забыла представиться, — сказала она с лёгким поклоном, в котором было больше насмешки, чем уважения. — Я — Белла. А это мой молчаливый друг Эрагон.

— Мы пришли за тобой, охотница, — сказал Эрагон, глядя на меня так, что от этого взгляда сочился холод внутри. — Отдайте её, и никто не пострадает. — Голос его был низким, как гром вдалеке.

— Отдать охотницу — значит открыть Врата, — голос Леона был холодным, как сталь. — Мы не отдадим её.

— Ах, какой герой, — Белла усмехнулась, прижав руку к груди. — Трогательно. Но бесполезно.

Она сделала шаг вперёд, и я почувствовала, как воздух стал плотнее. Она смотрела на меня, и в её глазах я увидела нечто большее, чем угрозу. Она хотела, чтобы я испугалась.

— Зря, — произнёс Эрагон. — Вы все умрёте.

Белла закатила глаза.

— Ой, давайте уже закончим с этим, — она взмахнула рукой, и за её спиной фантомы зашевелились, ожидая команды.

Я сделала шаг вперёд. Леон схватил меня за руку, но я мягко высвободилась.

— Я не позволю им убивать вас, — сказала я тихо, глядя на Леона.

И передо мной встал Рейн, закрывая мне путь.

Белла усмехнулась, и на её лице появилось что-то похожее на интерес.

— Это будет весело, — безумной улыбкой озарилось лицо Беллы, и она взмахнула рукой.

Кэт, стоявшая чуть поодаль, обнажила клинки. На её лице не было страха — только то самое жестокое спокойствие, которое она показывала на тренировках.

— Ну что ж, готовы? — крикнула она, и в голосе послышался вызов. — Я хочу размяться.

И тогда воздух содрогнулся.

Первый ряд фантомов сорвался с места — молча, без криков. Они двигались как тени — плавно, стремительно, почти беззвучно. Только шум ветра и хруст травы под ногами.

Рейн рванул вперёд первым. Его тени вырвались из-под рук, как живые змеи, и ударили по первому ряду. Два фантома рухнули, но остальные перепрыгнули через них, не замедляясь.

Ник встретил их мечом — один, второй, третий. Он двигался как в танце — плавно, без лишних движений, и я поняла, что он наслаждается этим. Его клинок рассекал воздух, оставляя серебряные следы в багровом свете.

Мира работала кинжалами — коротко, резко, смертоносно. Она была быстрее, чем я ожидала, и каждое её движение было точным, выверенным, как у часового механизма.

Кэт билась с яростью. Она не уклонялась — она шла вперёд, ломая, круша, пробивая. Её клинок вонзался в тела, и она рвала их, как бумагу.

Леон стоял в центре. Он не двигался — он ждал. И когда фантомы подбежали к нему, он просто взмахнул рукой — и разметал их в стороны, как сухие листья.

Я смотрела на них, чувствуя, как внутри просыпается что-то древнее. Мой кинжал в руке горел — он был тёплым, живым.

Фантом метнулся ко мне. Я отступила в сторону, втянула живот, ушла от его когтей и ударила — в грудь, под рёбра. Он рухнул. Я даже не поняла, как это сделала. Просто мой клинок оказался там, где должен был.

Следующий. Я увернулась — он пронёсся мимо, я ударила его в спину. Он упал на колени, и я добила его, чувствуя, как кровь брызгает на лицо.

— Неплохо! — крикнул Рейн, мелькнув рядом. Его глаза горели, и он улыбался — той самой опасной улыбкой. — Но ты слишком напряжена.

— Я пытаюсь не умереть! — крикнула я в ответ, отбивая удар.

— Тогда расслабься!

Я сделала, как он сказал. Разжала челюсть, опустила плечи. И мир стал медленнее. Я видела, как фантом нападает на Миру — я добежала до него раньше, чем он успел коснуться её, и вонзила клинок ему в шею.

Она взглянула на меня, коротко кивнула, и мы продолжили бой.

Где-то слева я увидела Ника — он был окружён. Четверо фантомов сжимали кольцо, но он не казался встревоженным. Я уже хотела бежать к нему, как вдруг один из фантомов упал, сражённый тёмной тенью. Рейн. Он смотрел на меня с лёгкой ухмылкой.

В какой-то момент я заметила Леона. Он стоял в центре поляны, окружённый трупами. Его лицо было спокойным. Он выглядел как воин из старых легенд — монументальный, бесстрашный, непобедимый.

Я отвлеклась всего на секунду. И этой секунды хватило, чтобы фантом вынырнул из темноты и сбил меня с ног. Я ударилась спиной о землю, воздух вышибло из лёгких. Он навис надо мной, занося когтистую руку над моей головой.

Я успела подставить кинжал. Он ударил по нему, и я почувствовала, как дрожит рука, как он сильнее. Я не могла двигаться, не могла дышать — я просто смотрела в его красные глаза, которые уже предвкушали мою смерть.

И в следующую секунду фантом исчез.

Или, точнее, он был разорван надвое ударом чёрной тени. Тени, которая вырвалась из-за моей спины. Рейн стоял за мной, его глаза горели, лицо было искажено — но не злобой. Яростью.

— Вставай! — крикнул он, отбрасывая тенью ещё двух фантомов. — Я не для того тебя спасал, чтобы ты умерла сейчас!

Я вскочила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мой клинок был в руке, моё тело двигалось само — я начала не драться, а чувствовать бой. Уходить от ударов, врываться в пространство врага, бить в спину, в плечо, в грудь.

Счёт терялся.

Мелькнул силуэт Кэт — она расправлялась с одним из фантомов, сжимая его шею так, что хруст был слышен через шум. Ник перехватил двух, и они рухнули в одно мгновение. Мира с кинжалами уже расчищала себе дорогу к центру. Леон стоял на месте, как скала — и когда фантомы приближались, он просто... касался их. Один взмах — и они падали. Один взгляд — и они разлетались в стороны.

Их оставалось всё меньше.

В этом кровавом бою я заметила, как Белла и Эрагон просто наблюдают. Видимо, не хотят пачкать руки.

И вот уже не осталось никого. Только мы, тяжело дышащие, стоящие на поляне, усеянной телами. Багровая луна больше не пугала — она смотрела на нас с высоты, подсвечивая поле боя.

Лица двух вампиров исказились от недовольства. Белла больше не хихикала, Эрагон всё такой же мрачный, как скала.

— Я тебя недооценил, — проговорил Эрагон, глядя на меня.

— Это ещё не конец, охотница! — фыркнула Белла.

После чего они просто растворились, как в тумане.

Рейн сплюнул кровь, поправил рубашку и оглядел поле с довольной ухмылкой.

— Неплохая разминка.

Я выдохнула. На руках была чужая кровь. Моё лицо горело, ноги дрожали, сердце колотилось, как сумасшедшее. Но я стояла на ногах.

— Жива? — спросил Леон, подходя ко мне. В голосе слышалась забота, приглушённая, сдержанная.

Я кивнула. Язык не слушался.

— Жива, — выдавила я.

Леон одобрительно кивнул, и на его губах мелькнула тень улыбки. Всего на секунду.

— Ты хорошо держалась, — сказал он.

А я смотрела на небо, чувствуя, как в груди закипает что-то новое. Уверенность. Я не просто выжила — я сражалась. По-настоящему.

---

Когда мы вернулись в анклав, тишина казалась чужой после рева битвы. Я сидела на диване, глядя на свои руки. Они дрожали. Я смотрела на них почти отстранённо — на ссадины, грязь, засохшую кровь — и пыталась прийти в себя.

Мира принесла воду. Я взяла её, сделала глоток, чувствуя, как жидкость пробивается сквозь сухое горло.

— Ты как? — спросила Мира, садясь рядом. Я услышала в её голосе мягкость, которой так не хватало на поле.

Я не ответила сразу. Просто посмотрела на свои пальцы, сжала их в кулак, разжала.

— Я не знаю, — сказала я наконец. — Я убивала их. Я чувствовала, как они падают от моей руки. И это было... странно. Я не хотела этого, но я делала это снова и снова. А теперь я сижу здесь, и мне кажется, что это была не я.

— Ты была собой, — тихо сказала Мира. — Ты выбрала жизнь. Не убийство. Это не одно и то же.

Я медленно кивнула.

Дверь открылась, и вошёл Леон. Его лицо было спокойным, но я видела, что он устал. Он посмотрел на меня, перевёл взгляд на мои руки — на то, как они дрожат.

— Ты молодец, — сказал он. Негромко, но в голосе прозвучала гордость.

Я подняла на него взгляд.

— Когда я убивала... — я сглотнула. — Мне не нравится это чувство. Холод внутри. Какая-то... уверенность. Словно я могу всё.

Он сел рядом, на корточки, чтобы смотреть мне в глаза.

— Это не плохо, — сказал он. — Это значит, что ты приняла себя. И ты не хочешь злоупотреблять этим. Это называется контроль.

Тишина повисла между нами. Я смотрела в его глаза, и мне казалось, что они видят меня полностью — без страха, без масок.

— Ты меня не боишься? — спросила я вдруг. — Я охотница...

Он улыбнулся. Чуть заметно.

— Нет. Ты же меня не боялась.

***

Ночью я лежала на кровати, глядя в потолок. Тело болело, но внутри было спокойно. Первая битва. И я выжила.

Я думала о том, что сказал Леон, и как он на меня смотрел. Без страха. С верой. И впервые за долгие недели я почувствовала, что могу дышать.

Я закрыла глаза, и в темноте снова всплыли красные огни фантомов. Но они больше не пугали. Я не была их жертвой. Я была той, кто выжил.