Анклав. Охотница и Вампиры

Я быстро собралась в школу и хотела уже выйти, как вдруг меня окликнула бабушка.

— Ты так бежишь от разговора? — заметила она.

— Я? — я повернулась к ней. — С чего бы это?

На самом деле это было правдой. Я не хотела снова выслушивать нотации о том, что Леон мне не подходит. Что вампир не может быть с охотницей. Что я ослеплена. Я знала, какой он на самом деле. Я видела его боль. Он не был монстром.

— Даже не позавтракала, — она покачала головой. — Ты сбегаешь.

— Я просто проспала.

— Не лги мне, — голос бабушки стал твёрже. — Видишь? Ты врёшь мне с тех пор, как связалась с вампирами.

— Тебе напомнить, кто врал мне восемнадцать лет? — я почувствовала, как внутри закипает горечь. — Кто скрывал от меня правду?

Бабушка открыла рот, но я продолжила быстрее:

— Давай не будем ссориться. У меня нет на это сил.

Я вышла из дома, захлопнув за собой дверь. В груди всё ещё кипело раздражение, но я старалась дышать ровно. У меня не было времени на споры.

Проходя очередной квартал, я услышала шёпот. Он доносился... непонятно откуда. Я остановилась и посмотрела по сторонам — улица была пуста. Только ветер гнал по асфальту сухие листья. Но шёпот не стихал. Он был внутри. У меня в голове. Голова закружилась, я слегка пошатнулась, но устояла на ногах.

Я зажмурилась, прижимая ладонь к виску, пытаясь сосредоточиться на звуке, но он ускользал, расплывался, как туман. Голоса. Слова. Чужие, но такие близкие.

Когда я открыла глаза, передо мной стоял Друид.

Я отшатнулась, не ожидая его появления. Он смотрел на меня с тем же спокойствием, что и всегда, но в его глазах я заметила что-то новое. Одобрение.

— Ты слышала, — сказал он.

— Что это было? — я перевела дыхание. — Я слышала голоса... Но не понимала, что это. Они были в моей голове.

— Это твой дар, — он скрестил руки на груди. — Ты начала чувствовать других.

— Я чувствовала тебя? — я нахмурилась.

— Да, — кивнул он. — Это происходит неосознанно, но со временем ты научишься это контролировать. Ты слышала меня задолго до того, как увидела.

Я смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.

— Зачем ты пришёл?

— Кровавая луна близко, — сказал он, и его голос стал глубже. — Фантомы ждут её. Они не нападают сейчас, потому что их сила ещё не достигла пика. Но когда небо окрасится в багровый — они придут. За тобой. Ты должна быть готова.

— Кровавая луна... — повторила я, чувствуя, как внутри холодеет. — И когда это?

— Через три ночи.

Я смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я не готова.

— Ты никогда не будешь готова, — ответил он, и в его голосе не было жестокости. Только констатация. — Но ты можешь сделать так, чтобы это не стало твоим концом.

Он задержал взгляд на мне дольше обычного.

— Я был тем, кто стоял у истоков, — сказал он тихо. — А теперь... я просто тот, кто видит в тебе нечто большее, чем ты сама видишь в себе.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже исчез, оставив после себя только лёгкий запах земли и тишину.

Я снова осталась одна на пустой улице. В голове больше не было шёпота. Только тишина.

Отлично. Он снова появился и исчез. У него что, хобби такое — запугивать меня и уходить, как ни в чём не бывало?

***

На уроке физкультуры, после разминки, нас разделили: мальчиков отправили играть в футбол, девочек — в волейбол. Некоторые просто отсиживались на скамейках. Лекси была увлечена игрой, а я заметила, как Рейн сидел в одиночестве, щёлкая зажигалкой.

Он потерял возможность найти любовь всей своей жизни. И то, что рассказал Леон о пытках... Я не могла оставаться в стороне.

Я подошла к нему, и он нахмурился, поднимая взгляд.

— Что-то хотела?

— Да, — я встала напротив него. — Узнать, в порядке ли ты.

В глазах Рейна проскользнуло удивление. Он усмехнулся.

— Я пытался тебя убить, а ты спрашиваешь, в порядке ли я? — с иронией спросил он.

— У людей есть такое чувство — называется «сочувствие», — я скрестила руки на груди. — Вряд ли оно тебе знакомо, но всё же.

— У меня всё прекрасно, — его голос сочился сарказмом. — Знаешь, я просто обожаю, когда люди, которые должны меня бояться, подходят ко мне с вопросами о моём душевном состоянии. Это так... освежает.

— Ты пытаешься казаться циничным, — я не отвела взгляда. — Но я вижу, что ты просто отвлекаешься.

— Отвлекаюсь? — он приподнял бровь, щёлкнув зажигалкой ещё раз. — Нет, я просто наслаждаюсь моментом. Ты, я, школьная лужайка, запах пота и отчаяния. Что может быть лучше?

— Например, честный разговор?

— Честность переоценена, — он щёлкнул зажигалкой, но не зажёг. — И я напоминаю — я пытался тебя убить. Дважды.

— Я не боюсь тебя, Рейн.

Он наконец поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— А зря. Девушкам вроде тебя стоит бояться парней вроде меня. Я, например, могу сделать тебе больно.

— Можешь попытаться, — ответила я, не отводя взгляда. — Но я не думаю, что ты действительно этого хочешь.

— О, ты уверена? — он лениво улыбнулся, но в глазах промелькнула тень интереса. — Ты хоть представляешь, сколько времени у меня было, чтобы придумать, как сделать тебе больно? И всё это время ты была так... доступна.

— Ты не сделаешь этого, — сказала я спокойно.

— Почему ты так уверена?

— Потому что ты уже мог. Но не сделал.

Рейн замолчал. Его взгляд стал чуть серьёзнее, и на секунду я увидела в нём не монстра, а кого-то, кто давно потерял веру в то, что его кто-то поймёт.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он, отворачиваясь. — Это когда-нибудь тебя погубит.

— Возможно, — я пожала плечами. — Но не сегодня.

Он усмехнулся. На этот раз — почти по-настоящему.

— Ладно, охотница. Ты выиграла этот раунд. Но не надейся, что я буду таким же покладистым в следующий раз.

Я улыбнулась и вернулась к одноклассницам.

— О чём ты разговаривала с наркоманом? — Лекси подскочила ко мне, скрестив руки на груди. — Так ты его называла?

— Лекси... Он не наркоман, — я взглянула на Рейна, который следил за нами. — В тот раз я... пошутила.

— Я так и знала! — захихикала она. — Не похож он на наркомана. Как я уже говорила прежде, он слишком красив.

Я едва сдерживала смех, зная, что Рейн слышит наш разговор. Ох уж эти сверхспособности.

— Идём уже, — сказала я, подталкивая Лекси на площадку.

***

Вечером я заглянула в анклав, чтобы предупредить Леона о словах Друида. Он должен был знать.

— Привет! — с объятиями подскочила ко мне Мира.

— Привет, — я улыбнулась, обнимая её в ответ. — А Леон где? Он у себя?

— Он в патруле, — Мира покачала головой. — И, кажется, вы разминулись — он собирался заглянуть к тебе.

Мы перешли в гостиную.

— Оу... — я почувствовала лёгкое разочарование. — Мне надо было с ним поговорить.

— Что случилось? — присоединился к нам Ник.

— Я видела сегодня Друида.

Мира скривилась — видимо, всё ещё не отошла от его «фокусов». Ник нахмурился.

— И что он хотел?

— Вот об этом я и хотела поговорить с Леоном, — я перевела взгляд на дверь. — Он скоро вернётся? Фантомов в городе не будет ближайшее время.

— Откуда ты знаешь? — спросила Мира.

— Они копят силы, — я сжала руки. — Берегут их. Давайте дождёмся Леона, и я всё расскажу.

— А что с дневником? — спросила Мира. — Ты больше ничего не узнала?

В последнее время я читала дневник с лёгкостью. После обряда гэльский стал для меня почти родным. И я поняла, что раньше переводила не совсем правильно — дневник был под шифром, и чтобы понять его, надо было читать между строк.

— Да, я кое-что переписала, — я достала телефон. — Не помню дословно, но я фоткала. Секунду.

Я открыла галерею, нашла нужное фото и начала зачитывать:

— «Когда последняя кровь охотника прольётся, тени, что были поглощены светом, восстанут из пепла. И ни один клинок не сможет их удержать. Врата, запечатанные кровью первых, откроются вновь».

Я подняла глаза на Миру и Ника. Их лица были бледными.

— Как это понимать?

— Не может быть... — покачала головой Мира.

В дверях появился Рейн, облокотившись о косяк.

— А я говорил, что она принесёт нам одни неприятности, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только холодная уверенность.