Анклав. Охотница и Вампиры

На секунду повисла тишина. Я стояла между ними, чувствуя, как напряжение нарастает, как воздух становится плотнее.

— Это не его дело, — сказал Друид, обращаясь ко мне.

— Это моё дело, — ответила я, делая шаг вперёд. — И я хочу, чтобы он остался.

Друид смотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но ты запомнишь этот момент. Ты запомнишь, кто был рядом с тобой, когда ты делала выбор.

Он повернулся и пошёл в центр поля.

Я вдохнула, чувствуя, как ночной воздух обжигает лёгкие. Полная луна висела надо мной, и я поняла: назад дороги нет.

Я сделала первый шаг. А за мной — тишина.

— Ты готова умереть? — спросил Друид.

— Умереть? — я испуганно замерла.

— Став охотницей, ты соединишь свои узы с долгом и будешь всегда на волоске от смерти. Ты не должна бояться смерти.

— Но... все боятся смерти...

— Откинь эти человеческие мысли, иначе древний дух первого охотника не примет тебя, и ты умрёшь.

Я оступилась, замедляя шаг. Леон сзади подошёл к нам ближе.

— Что значит «умрёт»?! — проворчал Леон.

— Ты понял, что я сказал.

— Элла... — Леон взглянул на меня.

— Всё нормально, — кивнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Я справлюсь.

Леон нахмурился, но кивнул.

Я прошла к центру поля. Воздух стал плотным, тягучим, будто сама ночь сгустилась вокруг меня. Как только моя нога коснулась центра круга, земля под ней словно ожила.

Черепа вспыхнули фиолетовым пламенем. Тихо, без звука, но я почувствовала жар — он шёл отовсюду, обжигал кожу, проникал под одежду. Круг, в котором я стояла, загорелся горячим, золотисто-багровым огнём, взметнувшимся вверх тонкой, но непроницаемой стеной. Я дёрнулась назад — и упёрлась в невидимую преграду. Обратного пути не было.

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Леоном. Он стоял за огненной стеной, и я видела, как его лицо напряглось. Он сделал шаг вперёд — инстинктивно, не думая, — но огонь перед ним взметнулся выше, будто приказывал не подходить. Леон замер, сжав челюсть. Я видела, как его руки сжались в кулаки, но он остался на месте.

— Смотри на меня, — раздался голос Друида.

Я повернулась. Он стоял напротив, держа в руке ритуальный нож. Лезвие тускло мерцало в фиолетовом свете.

— Ты готова? — спросил он.

Я хотела сказать «нет». Но вместо этого просто кивнула.

Он взял мою ладонь. Его пальцы были холодными — такими холодными, что я вздрогнула. Он перевернул мою руку ладонью вверх и провёл лезвием по коже.

Острая, режущая боль пронзила ладонь. Я зашипела сквозь зубы, чувствуя, как кровь тёплой струёй стекает по запястью. Друид сжал мою ладонь, и капля крови упала на землю. Земля вздохнула — я почувствовала это. Лёгкая вибрация прошла по ногам, будто подземный мир просыпался.

Он повёл меня по кругу. Я шла за ним, не сопротивляясь, и каждый раз, когда моя ладонь наклонялась, капля крови падала на череп. С каждым прикосновением фиолетовое пламя становилось ярче, гуще, насыщеннее. Воздух наполнился запахом грозы и древней земли.

Когда мы вернулись в центр, Друид остановился. Он отпустил мою руку, поднял лицо к небу и заговорил.

Слова лились на гэльском — тягучие, гортанные, древние. Я не понимала их смысла, но они проникали в грудь, сжимали сердце, заставляли кровь быстрее бежать по венам. Я чувствовала, как каждое слово отдаётся в костях.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Его глаза горели тем же фиолетовым светом, что и черепа.

— Повторяй за мной, — сказал он.

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Я, Элла Вальдес, последняя из рода охотников, — начал он.

— Я, Элла Вальдес, последняя из рода охотников, — повторила я, и голос дрогнул, но не сорвался.

— Принимаю свою кровь и свою судьбу.

— Принимаю свою кровь и свою судьбу.

— Клянусь защищать мир от тьмы, которой не место среди живых.

— Клянусь защищать мир от тьмы, которой не место среди живых.

— Отныне и навсегда я — охотница.

— Отныне и навсегда я — охотница.

Пожар стал сильнее и выше. А глаза Друида вдруг омрачнели. В первый раз я увидела его таким удивлённым.

— Ты не последняя, — прошептал он.

— Что это значит?

Последнее слово сорвалось с губ с удивлением, и мир взорвался.

Свет — белый, ослепительный — хлынул отовсюду. Я зажмурилась, чувствуя, как тело пронзает сила, как воздух заполняет мои лёгкие, как земля уходит из-под ног. Я потеряла равновесие, но не упала — меня держало что-то невидимое, древнее, сильное.

А потом всё стихло.

Огонь погас. Черепа перестали светиться. Тишина стала такой же густой, как тьма вокруг.

Я упала на колени, тяжело дыша. Ладонь всё ещё болела, но на ней не было раны — только тонкий белый шрам, как след от молнии.

Я подняла глаза. Леон стоял на том же месте, где и был. Но теперь он смотрел на меня иначе. Не как на ту, кого нужно защищать. Как на равную.

Друид посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тень — может быть, уважения. Может быть, грусти.

— Это сделано, — сказал он. — Ты больше не человек.

Я поднялась на ноги, шатаясь, чувствуя, как дрожат колени, но внутри — огонь.

Я больше не человек.

***

После обряда прошло три дня. Луна вернулась в фазу убывающей, и ночи стали глубже, тише, будто мир выдыхал после ритуала.

Самым странным было то, что я ничего не почувствовала. Ничего. Ни вспышки силы, ни жара в груди, ни даже головокружения. Я просыпалась, завтракала, ходила в школу, разговаривала с Лекси, улыбалась бабушке — и всё было как раньше.

Я смотрела на свои руки — такие же. На отражение в зеркале — то же самое лицо, те же глаза. Только шрам на ладони, тонкий белый след в форме полумесяца, напоминал, что та ночь была реальной.

— Ты выглядишь задумчивой, — сказала Лекси за обедом, откусывая яблоко.

— Просто вчера поздно легла, — ответила я автоматически.

Она не поверила, но не стала давить. И это было почти хуже, чем расспросы. Её молчаливое наблюдение, тихое беспокойство, которое она прятала за шутками. Я чувствовала это. И ненавидела себя за то, что не могу ей сказать.

Может, я провалила обряд. Может, я не та охотница, какой должна была стать. Поэтому ничего не изменилось. Его фраза: «Ты не последняя» — что она значила?

— Эй, хватит молчать, — вырвала из мыслей меня Лекси.

— Говорю же, не выспалась, прости.

Мы с Лекси задержались после занятий, чтобы взять дополнительные задания. На это меня уговорила Лекси, которая хотела закончить школу с золотой медалью, а меня просто потянула за компанию.

— Элла, — сказала учительница, классный руководитель, — тебе бы ещё не помешало поговорить с миссис Браун. У тебя спорная оценка по географии.

— Да, я поговорю, — кивнула я, переводя взгляд на подругу.

— В последнее время ты какая-то рассеянная, — учительница нахмурилась. — У тебя дома всё в порядке?

— Конечно, — соврала я.

Конечно, в порядке... Я стала охотницей, меня пытались убить несколько раз, совсем недавно узнала о существовании вампиров. А так... всё замечательно.

Лекси поблагодарила миссис Смит за задание, и мы поспешно удалились из кабинета.

Коридоры школы опустели. Эхо шагов разносилось по длинному коридору, отражаясь от стен, усиливая тишину. Закатное солнце пробивалось сквозь высокие окна, отбрасывая длинные оранжевые тени на пол.

— Мне кажется, мы что-то забыли в классе, — сказала я, оглядываясь назад.

— Да ладно, ты просто не хочешь идти домой, — усмехнулась Лекси, заглядывая в свою сумку. — Я же знаю тебя. Ты всегда ищешь повод задержаться.

— Может, я просто люблю школу? — невинно пожала я плечами.

— Ага, конечно, — она хмыкнула. — Ты и твоя «любовь» к географии.

Я улыбнулась, не отвечая. Внутри всё ещё тяжело, но с Лекси было легче. Хотя бы на мгновение.

— Так что к географичке завтра уже пойдём? — спросила она. — А то меня мама ждёт дома, просила помочь с ужином.

— Неужели ты научилась готовить?

— Ничего не изменилось, — фыркнула она. — Но я могу хотя бы нарезать овощи.

— Могу научить, — усмехнулась я.

— Нет уж, я помню, как в прошлом году ты приготовила мясо.

— Ты просто не понимаешь, это была курица в прожарке медиум.

Мы обе рассмеялись, но смех быстро затих. Я снова почувствовала, что за нами кто-то наблюдает. Это ощущение не покидало меня всю неделю — как чужой взгляд, который всегда рядом, но никогда не виден.

Впереди из-за угла вынырнула фигура. Стремительная, почти бесшумная.

Перед нами резко появился Рейн.

Он стоял в нескольких метрах, освещённый закатным солнцем. Тень от него падала длинная, почти чёрная. Он был без своей обычной ухмылки. Смотрел прямо на меня — и в его глазах была злость. Настоящая, холодная, тяжёлая.

Лекси удивлённо замерла на месте.

— Рейн? — начала она, переводя взгляд с него на меня.

Я не ответила. Я смотрела на него.

Рейн сжал челюсть. Не сказал ни слова, но я знала, что он пришёл не за Лекси.