Анклав. Охотница и Вампиры

Проходя квартал за кварталом, я злилась. И сама не знала, на кого больше — на этот жестокий мир, на бабушку, которая восемнадцать лет скрывала от меня правду, или на гребаного друида, который похитил меня, а теперь я вынуждена тащиться пешком, когда всё тело ноет от боли.

Чёрт. Ещё и школу прогуляла.

Я почти дошла до дома, оставался всего лишь один квартал, как вдруг прямо передо мной из ниоткуда появился фантом. Красные, бешеные глаза — такие только у них. Сердце пропустило удар.

Я попятилась назад, но и там стоял фантом. Я обернулась — их было около пяти. Окружили.

— Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — вырвалось у меня. — Да какого хрена?! Что за день?!

— Идём с нами, — прохрипел один из них.

— Иди к чёрту!

Я рванула вперёд, проскочив мимо него. Но в ту же секунду он оказался передо мной. Вампирская скорость. Конечно.

— Какая тварь! — зашипел он и ударил меня сильно, с размаху, по лицу.

Я пошатнулась и упала на асфальт. Щека загорелась огнём, по губе потекла кровь. Я провела по ней пальцем — алая полоса на коже. В глазах потемнело. Долбаный страх крови.

Фантом почуял её. Я видела, как его лицо исказилось — вены вздулись, глаза стали чёрными, клыки удлинились. Он уже собирался напасть, как вдруг его шея свернулась с хрустом, и он рухнул рядом.

Я вскрикнула, отползая. Подняла голову.

Леон.

Он стоял надо мной, сжимая кулаки, и дышал тяжело. В его глазах всё ещё горела ярость, но когда он посмотрел на меня, она почти сразу угасла.

Он протянул руку. Я взяла её, и он помог мне подняться.

Я коснулась пальцами разбитой губы, увидела кровь — и мир снова качнулся.

— Ты в порядке? — его голос был встревоженным. Слишком тёплым для вампира, который только что свернул шею монстру.

— Нет... — слезы хлынули из глаз. — Нет, я не в порядке!

Слова вырвались наружу вместе с рыданиями. Я просто разрыдалась, как маленькая девчонка. Вся боль, весь страх, всё, что я держала в себе последние дни, выплеснулось разом. Я закрыла лицо ладонями и дрожала.

И тогда Леон прижал меня к себе. Обнял крепко, надёжно, будто хотел защитить от всего мира. Его рука гладила меня по спине — медленно, осторожно, словно я была хрупкой и драгоценной.

Он ничего не говорил. Не пытался успокоить пустыми словами. Просто держал меня. И этого было достаточно.

Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как внутри отпускает.

— Прости, — прошептала я, всхлипывая. — Я не должна была...

— Тихо, — сказал он. — Не извиняйся.

— Я просто не знаю, как это выдержать.

— И не надо выдерживать одной, — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. — Ты не одна, слышишь?

Я кивнула, смахивая слёзы. В груди всё ещё тяжело, но внутри начало разливаться что-то тёплое. Сильнее страха. Сильнее боли.

Леон проводил меня до дома. На пороге нас встретила бабушка. Увидев мой вид — разбитую губу, красную щеку, одежду в грязи, порванные джинсы — она отшатнулась.

— Господи, Элла, что с тобой? — она схватилась за сердце, переводя взгляд с меня на Леона.

— Нам стоит поговорить, — сказала я твёрдо.

— Конечно, заходи скорее.

Леон отпустил меня, и я почувствовала, как его тепло исчезает. Я посмотрела на него, он понимающе кивнул и отошёл.

Я зашла в дом и закрыла за собой дверь.

***

Я рассказала ей всё. С момента дня рождения до сегодняшнего дня. Всю правду. Мне надоело скрывать, я устала нести этот груз одна. Она врала мне всю жизнь — я должна была знать.

Тело ломило, ссадины болели, в каждом суставе чувствовалась слабость. Я сидела в кресле, укутавшись в плед. Бабушка сидела рядом на диване, внимательно оглядывая меня, слушая каждое слово. Не перебивала. И в её глазах я не увидела ни сожаления, ни той теплоты, с которой она смотрела на меня раньше.

Самое удивительное — никаких проблем с сердцем. Она выглядела абсолютно спокойной и здоровой.

— Почему ты скрывала от меня правду? — спросила я тихо.

— Думала, что так смогу уберечь тебя, — ответила она уверенно.

— Нет! — я покачала головой. — Ты знала, что этот мир всё равно меня настигнет. Ты знала, что в восемнадцать лет я должна стать охотницей...

— Ты бы не стала! — перебила она, строго глядя на меня. — Я не хотела, чтобы ты проходила через то, что пришлось пройти мне.

— Но теперь я знаю всё, — я подняла на неё глаза. — И мне нужна полная правда. Я должна знать, с чем имею дело. У тебя нет проблем со здоровьем? Это тоже была ложь?

— Я была вынуждена играть роль, — сказала она. — Охотники не болеют. Конечно, у меня нет проблем со здоровьем.

— Что я ещё должна знать?

Бабушка глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Я правда хотела уберечь тебя. Иначе Хранители убили бы и тебя. Я заключила с ними сделку, чтобы они оставили тебя в покое. Взамен ты должна была жить обычной жизнью, — она сделала паузу. — Твои родители ехали в Сиэтл не просто так. У них была миссия. Но это было время, когда Хранители издали закон об уничтожении всех охотников без исключения. Нас оставалось мало. Охотники исчезали один за другим. Ты была маленькой, ничего не знала об этом жестоком мире. Мне удалось выторговать хотя бы твою жизнь.

— Ты отправила на смерть своих детей? — я не верила своим ушам. — И мою сестру? Кетси знала? Ей было всего семь лет...

— Я не могла сохранить им жизнь! — голос бабушки дрогнул. — Никому. Твою сестру уже начали обучать — она была ребёнком, но знала обо всём. Хранители не согласились оставить её в живых. Что я могла сделать?!

— Ты могла бороться! — я вскочила на ноги, хотя всё тело пронзила боль. — Разве не в этом суть охотников? Бороться с вампирами, а не чтить их кодекс! Ты просто сдалась!

— Ты ничего не знаешь! — бабушка повысила голос, и я увидела в её глазах боль. — Тогда я была уже в отставке. У меня не было тех сил, что раньше. Я передала дар Кетси. Хранители истребили целые отряды охотников. Ты думаешь, я могла пойти против них одна? Это верная смерть. Я думала о тебе.

— Чушь! — я замотала головой. — Зачем мои родители поехали в Сиэтл на самом деле? Они знали, что погибнут?

— Они знали, что так могут защитить тебя, — голос бабушки стал тише. — Хотели попросить и за Кетси, чтобы она осталась в живых. Но как видишь, вампиры — те ещё монстры.

— Почему тогда ты осталась жива? Почему они не убили тебя?

— Во мне они не видели угрозы, — она опустила глаза. — И оставили в живых.

Я ходила по комнате, сжимая руки в кулаки. Всё переварить было невозможно. Я провела рукой по волосам, зачёсывая их назад.

— Я могу доверять друиду? — спросила я, останавливаясь.

— Это единственный вампир, которому можно доверять, — ответила бабушка. — В отличие от тех, с кем ты сейчас водишься.

— Вот только не надо! — я резко повернулась к ней. — Твой друид говорит, что я должна пройти обряд посвящения. Я не знаю, что мне делать. Об этой стороне мира я узнала совсем недавно, а теперь должна принимать решения, о которых ничего не знаю.

Бабушка посмотрела на меня долгим взглядом. Её глаза стали серьёзными, глубокими.

— Если ты станешь охотницей, обратной дороги не будет, — сказала она. — Ты обречёшь свою жизнь на вечные страдания. Я знаю, о чём говорю. Но решать тебе. Я приму любое твоё решение, каким бы оно ни было. И помогу тебе.

Я смотрела на неё. Она совсем не была похожа на прежнюю себя — на ту милую бабушку, которая пекла блины и укрывала меня пледом. Передо мной сидела охотница. Воин. Женщина, которая потеряла всё, но продолжала идти вперёд.

И в её глазах я снова увидела то тепло. Ту стойкость. Что-то родное, что не исчезло даже после всех лет лжи.

Я подошла к окну и посмотрела в ночь, сжимая медальон, и понимала: моя жизнь больше не принадлежит мне.

Но впервые за последние дни я не чувствовала страха. Только холодную, тихую решимость.