Анклав. Охотница и Вампиры

Этот человек шагнул ближе, и я услышала хруст гравия под его ногами. В воздухе повис запах сырости и гнилого дерева. Он не дышал. Или дышал так тихо, что это было почти незаметно. Губы шевелились, будто он беззвучно считал про себя.

Мира напряглась. Её тело превратилось в сжатую пружину.

— Беги, — прошептала она.

Но я не могла сдвинуться с места. Я смотрела в эти безумные глаза, чувствуя, как ледяной ужас пробирается в самое сердце.

И тогда он сделал шаг вперёд — прямо к нам.

— Ты нужна им, — сказал он монотонно, но голос был пропитан гневом, будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Не сегодня! — Мира потянулась к кинжалам, но не успела.

Нечеловек вскинул руку, направляя её на Миру. Его глаза закатились — остался только белок с мелкими красными прожилками. Он шептал что-то себе под нос, слова были неразборчивы, но в них чувствовалась сила. Древняя. Чужая.

Мира закричала.

Она рухнула на колени, и из её глаз полилась кровь. Тонкие алые струйки стекали по щекам, падали на землю. Я застыла, не в силах пошевелиться. Ужасное зрелище. Я хотела подбежать к ней, но он вскинул вторую руку — и меня будто приковало к месту. Ноги стали ватными, руки не слушались. Что-то держало меня, не давая сделать шаг.

Слёзы покатились по моим щекам.

— Хватит! — крикнула я, глядя на этого монстра. — Пожалуйста!

Он небрежно откинул руки — и напряжение исчезло. Мира упала на землю, тяжело дыша. Монстр двинулся ко мне. От него пахло гнилью и землёй, он не был похож на вампиров. И не был похож на фантомов.

— Ты последняя охотница, — прошипел он, остановившись в шаге от меня. — Ты нужна им. Ты погубишь пророчество! Ты должна умереть. Принести себя в жертву.

— Что? — мой голос дрожал. — Что тебе надо?

Он уставился на меня пустыми глазами.

— Это только начало.

И исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах сырости и тишину.

Я села на корточки рядом с Мирой. Схватила её за плечи, чувствуя, как она дрожит.

— Ты как? — спросила я, всхлипывая. — Можешь встать?

Мира кивнула, с трудом выпрямилась. Кровь всё ещё текла из глаз, оставляя тёмные дорожки на её бледной коже.

— Да, уже лучше, — голос её был слабым, но твёрдым.

Я помогла ей подняться, поддерживая за локоть.

— Это был фантом? — спросила я. — Один из них?

— Нет, — Мира вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Я никогда не видела такой силы. Это точно не фантомы. Я бы почувствовала другую энергию.

— Это всё из-за меня, да? — я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается горечь. — Из-за моего рода. Где я — там неприятности.

Мира сжала мою руку. Её пальцы были холодными, но в этом жесте было столько тепла, что я почти поверила — всё будет хорошо.

— Не думай так, — сказала она. — Ты не виновата. Надо рассказать Леону. Может, он знает, кто это был.

— Мне пойти с тобой?

— Нет, — она покачала головой. — Возвращайся домой. И по возможности не выходи сегодня никуда, идёт?

Я кивнула, глядя, как она уходит в темноту. Ноги всё ещё дрожали, когда я зашла в дом и закрыла за собой дверь.

***

Я сидела в кафе напротив Дана, чувствуя, как улыбка сама расплывается на лице. Впервые за долгое время я чувствовала себя нормальной. Почти.

— И как тебе учёба в Лондоне? — спросила я, сложив руки на столе. — Стоило того, чтобы покинуть Стоунбридж?

— Ты это спрашиваешь, потому что считаешь, что я тебя кинул? — Дан улыбнулся и щёлкнул меня по носу. — Или тебе действительно интересно?

Он откинулся на спинку стула, взъерошив свои короткостриженные каштановые волосы.

С той ночи прошло три дня. Новостей от анклава не было, кроме слов Рейна, брошенных в коридоре: «Это не твоё дело, но у нас всё под контролем». Как будто это могло меня успокоить.

— Мне правда интересно, — я усмехнулась. — Но! Это не отменяет того факта, что ты меня кинул!

Дан рассмеялся.

— Мне там нравится. Я стану прокурором, там больше знаний. К тому же я сменил обстановку, город другой, — он сделал паузу, глядя на меня внимательнее. — А ты что надумала? Насчёт моего предложения? Я узнавал, в Лондоне есть медицинский, кстати, неподалёку от моей квартиры. Тебе не придётся даже тратиться на жильё.

— Нет, — я покачала головой. — Я не оставлю бабушку. Не могу взять и уехать.

— Собираешься учиться в нашем местном институте? — он приподнял бровь. — Там всё на взятках. Ты умная, они не дадут тебе должных знаний.

— И ладно, — пожала я плечами, закинув в рот картошку фри. — Я буду проходить предметы самостоятельно. Да и ты так говоришь, будто у нас совсем бездари.

— Ты неисправима, — Дан покачал головой, но глаза его улыбались.

Рядом со мной опустилась Лекси.

— Я опоздала, — выдохнула она. — Опять. Что? — она перевела взгляд с меня на Дана. — Не смотрите на меня так.

— Я скучал по тебе, — с иронией произнёс Дан.

Лекси только натянуто улыбнулась — с той же иронией, что и всегда. Их знакомство с Даном началось с взаимной неприязни, но со временем это переросло в тёплую дружбу, и теперь от былого напряжения осталась лишь привычка подкалывать друг друга.

Мы трое знакомы с самого детства. Дан и я — с пелёнок, мы выросли по соседству и так и живём до сих пор. Лекси появилась позже, уже в школе, но с тех пор мы неразлучны.

— Ты такая милая, когда злишься, — добавил он. — Обниматься будем?

— Иди к черту, Джонсон! — фыркнула она.

И ещё одна деталь: они пытались встречаться, когда Дан оканчивал одиннадцатый класс. Но, как это часто бывает, что-то пошло не так. Не сошлись, не срослось, не сложилось. Но они не стали врагами, не избегали друг друга. Просто остались друзьями. С лёгкой грустинкой, которая со временем стёрлась, превратившись в тёплую иронию.

— Я тебе заказал твой любимый малиновый чизкейк, — Дан послал Лекси воздушный поцелуй.

— Отлично, — она улыбнулась. — Значит, в Лондоне тебе мозги ещё не промыли?

Мы переглянулись с Даном.

— А вот это я не поняла, — сказала я.

— Ну, говорят, в Лондоне горячие девушки, — Лекси подмигнула. — Вдруг он выучил чьи-то новые предпочтения.

Мы рассмеялись втроём. И в этот момент я почувствовала тепло. Настоящее. Простое. Человеческое. Ностальгия по прошлому пробежалась мурашками по коже. Детство, школа, прогулки по заброшкам... Всё это было так давно. И все мы изменились. Дан из мальчишки вырос в накачанного парня, стал серьёзнее. Лекси из робкой девочки превратилась в уверенную красотку, и даже я уже не та. С недавних пор совсем не та...

***

Анклав.

Единственный источник света — камин в дальнем конце комнаты. Оранжевые отблески танцевали по каменным стенам, делая пространство мрачным и живым одновременно. Тени метались в такт пламени, и я чувствовала, как они сжимают комнату.

Леон стоял у карты города, развешанной на стене. Его руки были скрещены на груди, взгляд прикован к одной точке — району, где вчера заметили фантомов. Он молчал, но напряжение чувствовалось в каждом его движении.

Рейн сидел в кресле у камина, откинув голову на спинку и закинув ногу на ногу. Он лениво крутил в пальцах зажигалку, щёлкая ею, но не зажигая.

Кэт стояла у окна, опершись плечом о косяк. Её руки были скрещены, и она прожигала взглядом то Рейна, то Леона. Её поза выражала нетерпение и недовольство.

Мира сидела на подоконнике, подобрав под себя ноги. Она держала в руках кружку с чем-то горячим и смотрела на остальных спокойным, но внимательным взглядом. Она не вмешивалась, но слушала.

Ник стоял у стола, разложив перед собой какие-то бумаги. Его лицо было сосредоточенным, он то и дело проводил пальцем по строкам, что-то проверяя.

— Мы не можем сидеть сложа руки, — сказал Леон, не поворачиваясь от карты. — Фантомы становятся наглее.

— А что ты предлагаешь? — усмехнулся Рейн, не меняя позы. — Бежать за ними в лес и кричать «ку-ку»?

Кэт фыркнула.

— Хотя бы не сидеть здесь и не ждать, пока они сами придут к нам. Снова. Мы тогда потеряли пять вампиров из отряда.

— Не хочу давить, — Ник взглянул на меня, и я почувствовала, как внутри всё сжимается, — но, может, ты всё-таки спросишь у своей бабушки о фантомах? Охотники всегда с ними умело расправлялись.

Рейн усмехнулся, щёлкнув зажигалкой.

— И ты правда думаешь, что охотница нам поможет? Её бабка ненавидит вампиров и всё, что с ними связано. А сама она ничего не может.

Я напряглась. Нельзя впутывать бабушку. Никак нельзя.

— У неё всё получится, но со временем, — голос Леона прозвучал жестко. — И мы будем ждать, сколько потребуется.

— А я всё ещё напоминаю о самом разумном решении, — вмешалась Кэт, подходя к столу, повиливая бёдрами. — Цитадель должна знать, что происходит!

— Да не можем мы вмешивать в это Цитадель! — грубо ответил Леон, поворачиваясь к нам.

— Может, Кэт права? — я поёрзала на диване, глядя на Леона. — Вдруг это единственный выход?

— Тебя никто не спрашивал, — фыркнула Кэт, сверкнув на меня глазами.

— Я придумаю что-нибудь, — сказал Леон, не сводя с меня глаз. — Хватит, Кэт.

Рейн издал смешок, поднимаясь с кресла.

— Братец боится, что если мы вмешаем в это дело Хранителей, его звание пострадает.

Я чуть не провалилась сквозь диван.

Братец?

Я переводила взгляд с Леона на Рейна. Одни и те же тёмные волосы — у Леона чуть светлее. Одна и та же холодная бледность. Резкие, острые черты. Только Леон выглядел старше, серьёзнее. Рейн — как его тёмная, опасная тень.

Как я не заметила этого раньше?