Между страницами истории

Глава 35. Сакральный узел и лавандовый шёлк

​Часть 1. Утро новой жизни

​(От лица Таймии)

​Три месяца пролетели как один долгий, глубокий вдох. Весенний мартовский Бостон сменился цветущим, ласковым июнем. Солнечные лучи заливали мою комнату, заставляя белоснежный тюль казаться прозрачным облаком.

​Сегодня был день нашего Никяха.

​Я стояла перед большим зеркалом, пока мама и Сара бережно расправляли шлейф моего свадебного платья. Оно было необыкновенным - закрытым, благородного оттенка слоновой кости, с тончайшей вышивкой жемчугом на манжетах. На голове у меня был идеально уложенный шёлковый платок цвета высушенной лаванды - дань уважения нашей истории, нашей книге и той тишине, из которой выросло наше чувство.

​- О Аллах, Мия, ты просто невероятная, - Сара прижала ладони к щекам, и в её глазах блестели слёзы. - Если бы мне кто-то год назад сказал, что холодный юрист Лео Грассо будет стоять в нашей мечети в тюбетейке и ждать тебя... я бы рассмеялась ему в лицо.

​- Он прошёл этот путь сам, Сара, - тихо ответила я, глядя на своё отражение. Моё сердце билось часто, но внутри царил абсолютный, звенящий покой. Наш испытательный срок был выдержан безупречно. Лео доказал папе и братьям, что его намерения тверды как скала. Он работал ночами, учился и ни разу - ни единым жестом - не нарушил наши полметра.

​- Пора, дочка, - мама мягко поцеловала меня в лоб, набрасывая на мои плечи полупрозрачную лавандовую вуаль. - Мужчины уже ждут.

​Часть 2. Клятва у минбара

​(От лица Лео)

​Зал мечети исламского культурного центра был залит мягким дневным светом. Под высокими сводами, украшенными каллиграфической арабской вязью, стояла гулкая, торжественная тишина.

​Я сидел на мягком ковре перед невысоким резным столиком шейха Ахмада. На мне был строгий тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка и - впервые в жизни - аккуратная праздничная тюбетейка. Рядом со мной сидели Асад и Аким, а чуть поодаль, скрестив руки на груди, стоял отец Таймии. На моём безымянном пальце всё так же блестел обсидиан, но сегодня рядом с ним должно было появиться другое кольцо.

​Я обернулся, когда тяжёлые деревянные двери зала мягко приоткрылись.

​У меня перехватило дыхание. Таймия шла в сопровождении матери. Её лавандовый платок и лёгкая вуаль мягко колыхались при каждом шаге. Она шла с опущенными глазами, скромная, чистая, недосягаемая для всего остального мира, но теперь - идущая прямо ко мне. Моя Жемчужина.

​Она села по правую сторону от отца, за ширмой, как того требовали традиции, но я всё равно чувствовал её присутствие каждой клеточкой своего тела.

​Шейх Ахмад раскрыл священную книгу и начал читать хутбу - предсвадебную проповедь о любви, милосердии и верности, которые Всевышний вложил в сердца мужчины и женщины. Каждое слово имама отзывалось во мне звенящей юридической точностью. Это был самый главный контракт в моей жизни, и у него не было срока действия.

​- Леонардо Грассо, - обратился ко мне имам, его взгляд был мудрым и тёплым. - Берёшь ли ты в жёны Таймию Картер, согласен ли ты любить её, оберегать, обеспечивать и уважать её веру и права перед Аллахом?

​Я посмотрел на отца Таймии, затем - на силуэт девушки за шёлковой ширмой. Внутри меня не осталось ни капли сомнений. Весь мой прошлый мир Грассо, все их миллионы и интриги Бостона не стоили и секунды этого сакрального момента.

​- Да, я беру Таймию Картер в жёны перед Всевышним, - мой голос прозвучал громко, чётко и непоколебимо. - Моё слово нерушимо.

​Шейх Ахмад повернулся к ширме:

- Таймия Картер, согласна ли ты выйти замуж за Леонардо Грассо, принять его как своего мужа и главу семьи перед Аллахом?

​- Да, я согласна, - её тихий, робкий, но удивительно сильный голос эхом разнёсся под сводами мечети.

​Часть 3. Ноль метров

​(От лица Таймии)

​Когда имам объявил нас мужем и женой и прочитал финальную дуа, благословляя наш брак, напряжение последних месяцев окончательно спало. Братья первыми подошли к Лео, крепко обнимая его по-мужски. Отец подошёл последним, весомо положил руку ему на плечо и что-то тихо сказал. Лео уважительно кивнул.

​Ширма была отодвинута.

​Лео повернулся ко мне. В его голубых глаза горел такой мощный, ликующий и бесконечно нежный огонь, что у меня закружилась голова. Он медленно сделал шаг навстречу. Один шаг. Второй.

​Наши незыблемые, архивные полметра, которые мы так ревностно охраняли в библиотеках, на парковках, в кинотеатрах и парках развлечений, стремительно сократились до нуля.

​Лео остановился вплотную. На виду у моих братьев, родителей и имама он медленно, с величайшим благоговением поднял ладонь и бережно, едва ощутимо коснулся пальцами моей руки, одетой в шёлковую перчатку платья. По моему телу пробежала лавина искр.

​- Ну здравствуй, жена, - тихо, одними губами произнёс он, и на его лице появилась та самая редкая, искренняя улыбка, которую раньше видела только моя лавандовая книга.

​- Здравствуй, мой муж, - прошептала я, поднимая на него глаза, полные абсолютного счастья.

​Он аккуратно надел на мой палец изящное кольцо с чистейшим, как капля росы, бриллиантом. Наше архивное соглашение было официально закрыто. Но прямо здесь, под вековыми сводами, началась наша новая, чистая и бесконечная история, в которой больше не нужно было держать дистанцию.