Между страницами истории

​Часть 1. Пустой стул

​(От лица Таймии)

​Бостонский ноябрь окончательно сдался декабрьским морозам. Университетский кампус засыпало колким, сухим снегом, который прохожие торопливо топтали на узких дорожках. Но для меня мир вокруг словно потерял все краски, сжавшись до размеров одного пустого стула.

​После того разговора в библиотеке Лео исчез.

​Он не просто перестал приходить на наши архивные часы - он словно испарился из самого университета. Его не было видно на юридическом факультете, его чёрный внедорожник больше не появлялся на парковке у главного корпуса, а в нашем архивном чате висело последнее, глухое сообщение, отправленное три недели назад. Нажав на его профиль, я видела лишь пустой экран.

​Первую неделю я ещё держалась, упрямо приходя в архивный зал по средам. Я садилась за наш угловой стол у витражного окна, открывала конспекты по источниковедению и часами смотрела на противоположную сторону стола. Ровно через полметра от меня никто не сидел. Больше никто не крутил в руках титановое кольцо, не смотрел на меня из-под тёмной чёлки своим пронзительным, обжигающим взглядом голубых глаз.

​Внутри меня росла огромная, леденящая пустота. По ночам я сворачивалась калачиком под тёплым одеялом, кусая губы, чтобы не разбудить братьев своими тихими слезами.

​«Я сама всё разрушила, - думала я, глядя в темноту комнаты на полку, где лежала лавандовая книга. - Я напомнила ему о запрете, и он просто ушёл. Как прагматичный юрист, который закрыл неперспективное дело».

​Каждое утро давалось с колоссальным трудом. Молитвы приносили временное облегчение, но стоило мне выйти на улицу и вдохнуть морозный воздух Бостона, как сердце снова начинало ныть от невыносимой тоски по человеку, который стал моей самой надёжной крепостью.

​Часть 2. Защита Сары

​(От лица Сары)

​Университетская столовая, как обычно, гудела сотнями голосов. Студенты обсуждали приближающуюся зимнюю сессию, звенели тарелками и смеялись, но за нашим столом у окна царило сплошное уныние.

​Таймия сидела перед своей чашкой зелёного чая, лениво помешивая его ложкой. На ней был тёмно-серый платок, который сегодня казался слишком блёклым на фоне её побледневшего лица. Под её прекрасными тёмными глазами залегли едва заметные тени от бессонницы. Она похудела, почти ничего не ела и всё время смотрела куда-то сквозь пространство.

​Я больше не могла на это смотреть. Моё сердце просто разрывалось от жалости и злости одновременно.

​- Так, Мия, всё, хватит! - я решительно отодвинула её остывшую чашку и взяла её за холодные ладони, наплевав на университетский этикет. - Ты изводишь себя уже третью неделю. Это не дело. Ты таешь на глазах!

​Таймия вздрогнула, её длинные ресницы дрогнули, и она робко попыталась высвободить руки, но я сжала их крепче.

​- Где этот чёртов Грассо-старший? - сердито прошипела я, оглядываясь по сторонам. - Кристиан тоже ничего не знает! Говорит, Лео взял академический отпуск по семейным обстоятельствам на три недели и уехал из города. Его отец в ярости, в офисе скандал, Лучиано дома молчит как партизан под страхом смертной казни. Что между вами произошло в тот день?

​Таймия тяжело, сдавленно вздохнула, и в её глазах блеснули горькие слёзы. Она поспешно поправила палантин, пряча лицо.

- Сара... Всё правильно. Так должно быть. Я сказала ему правду. Наша вера... мне нельзя выходить замуж за человека другой религии. Лео - католик, светский парень. У нас нет будущего, понимаешь? Мы бы просто причинили друг другу боль. Он понял это и ушёл. Закрыл эту страницу.

​Я замерла, ошеломлённая её словами. Я знала о её традициях, знала, как строго Картеры относятся к вере, но видеть, как две любящие души бьются о стену условностей, было невыносимо.

​В этот момент к нашему столу подошла Амина - староста нашей мусульманской общины университета и близкая подруга Таймии. Она несла поднос с выпечкой, но, увидав заплаканное лицо Мии, тут же поставила его на соседний стул и мягко опустилась рядом с ней, бережно приобняв её за плечи через ткань плаща.

​- Я слышала конец твоего разговора, Мия, - тихо и очень нежно произнесла Амина, поглаживая её по спине. - Послушай меня, родная. Ты поступила правильно перед Всевышним. Честь мусульманки и её верность своим убеждениям - это её самое главное украшение. Ты проявила стойкость там, где многие бы сломались.

​- Но мне так больно, Амина... - прошептала Таймия, утыкаясь лбом в плечо подруги. Её плечи мелко задрожали от сдерживаемых рыданий. - Внутри словно всё выжгли. Он обещал защищать мои границы... и просто исчез.

​- Если этот человек действительно предначертан тебе судьбой, - Амина мягко отстранила её и заглянула в её полные слёз глаза с глубокой, мудрой уверенностью, - то Всевышний найдёт способ открыть перед ним нужные двери. А если он ушёл насовсем - значит, это было испытание твоей веры, из которого ты вышла с гордо поднятой головой. Не плачь, Мия. Твоя семья с тобой, твои подруги с тобой. Мы не дадим тебе упасть.

​Я согласно и яростно закивала, протягивая Таймии чистую салфетку.

- Именно! Картеры так просто не сдаются. Вытри слёзы, Жемчужина. Сейчас мы пойдём на лекцию по новой истории, и ты напишешь лучший конспект в группе. А если этот итальянец посмеет вернуться без объяснений - Кристиан лично проверит на нём пару футбольных приёмов.

​Таймия сквозь слёзы слабо, робко улыбнулась, принимая салфетку и вытирая щёки под нашим пристальным, защищающим присмотром. Шумный Бостон продолжал жить своей суетливой жизнью, но здесь, в углу столовой, невидимая стена женской дружбы надёжно укрыла её от зимней стужи.