Озвучивание не поддерживается в этом браузере
29 глава
Глава 30. Границы дозволенного и невидимая стена
Часть 1. Горький привкус реальности
(От лица Таймии)
Эйфория от ночного признания на высоте птичьего полёта растаяла к утру, оставив после себя тяжёлую, звенящую тревогу.
Я сидела в своей комнате, уставившись на раскрытый Коран на подставке. На душе было неспокойно. Наше архивное соглашение, которое начиналось как безобидное изучение истории, переросло в глубокое, всепоглощающее чувство. Мы признались друг другу в любви. Но реальность нашего мира не прощала слепой романтики.
Я чётко знала законы своей веры. В исламе правила брака и союзов определены предельно ясно: мусульманка не может выйти замуж за человека другой религии. Мужчина-мусульманин при определённых условиях может жениться на христианке или иудейке, но для женщины этот запрет абсолютен. И дело было не в жестокости правил, а в том, что муж в семье является главой, и религия оберегает право женщины исповедовать свою веру и воспитывать детей в исламе без давления.
Лео - наследник католической империи Грассо. Он светский парень из Бостона. Да, он уважает мои границы, он прочитал десятки книг, чтобы понять меня, он защитил Убайду... Но он не мусульманин.
«Что же мы наделали?» - мысль обожгла сердце холодом. Мы построили идеальную крепость из уважения и полметра дистанции, но упёрлись в невидимую железобетонную стену, которую нельзя просто обойти. Наш союз в том виде, в каком он существовал сейчас, не имел будущего. И от этого осознания дышать становилось больно.
Часть 2. Разговор на чистоту
(От лица Лео)
В среду в архивном зале библиотеки Бостона было непривычно тихо. Я пришёл раньше, занял наш угловой стол и ждал Таймию, крутя на пальце обсидиановое кольцо. После субботнего парка развлечений внутри меня горел ровный, уверенный огонь. Я знал, ради кого живу и ради кого готов терпеть любые выходки отца.
Таймия вошла тихо. На ней был строгий чёрный плащ и тёмно-серый платок, низко надвинутый на лоб. Она не подняла на меня глаз, когда садилась напротив. Между нами были всё те же полметра, но сегодня они казались ледяной пропастью.
- Жемчужина? - я наклонился вперёд, всматриваясь в её бледное лицо. - Что случилось? Дома узнали про Убайду?
- Нет, с Убайдой всё в порядке, - тихо ответила она. Её голос дрожал. Она наконец подняла на меня глаза, и я увидел в их тёмной глубине столько боли и затаённых слёз, что у меня внутри всё сжалось. - Лео... Нам нужно остановиться.
Я замер, чувствуя, как тактика защиты, которую я выстраивал днями, начинает сыпаться.
- Почему? Мы ведь объяснились. Твой отец принял меня...
- Мой отец принял тебя как достойного гостя и друга моих братьев, Лео, - перебила она меня, и одна слеза всё же покатилась по её щеке, исчезая в складках серого платка. - Но между нами есть черта, которую мы оба не имеем права пересекать. Ты изучал основы моей религии, Лео, но, кажется, упустил главное. Закон Шариата непреклонен: девушке-мусульманке нельзя выходить замуж за человека другой веры. Ни при каких обстоятельствах.
Каждое её слово падало на полированное дерево стола как тяжёлые удары.
- Я люблю тебя, Леонардо, - прошептала она, крепко сжимая свои ладони в замок, чтобы они не дрожали. - Но я никогда не предам свою веру и свою семью. Наше признание в парке... это тупик. Ты Грассо. Ты не часть моего религиозного мира. И если мы продолжим, мы просто уничтожим друг друга.
Я молчал. Шум кампуса за окном словно выключили. Мой юридический мозг, привыкший находить лазейки в любых контрактах и законах, сейчас столкнулся с абсолютным правом, где не было апелляций и компромиссов.
Я посмотрел на её дрожащие пальцы, затем - в её полные боли глаза. Внутри меня закипала глухая, яростная гордость Грассо, но дисциплина дзюдо и глубокое уважение к этой девушке заставили меня остаться на месте. Я не мог просто подойти и обнять её, нарушив её закон в ту самую секунду, когда она о нём говорит.
- Я понял тебя, Таймия, - негромко, но предельно твёрдо произнёс я, и мой взгляд из-под тёмной чёлки стал холодным и сосредоточенным. - Я обещал, что буду защищать твои границы. Даже если эта граница - твоя вера. Но не думай, что я так просто откажусь от своего слова. Я юрист, Жемчужина. И если для того, чтобы быть с тобой, мне нужно понять, изучить и принять твой мир до самого основания... я сделаю это. Мне нужно время.
Таймия удивлённо приподняла брови, её дыхание перехватило. Она не ожидала такой реакции от упрямого итальянца.
Я медленно закрыл лавандовую книгу, лежавшую между нами, и убрал её в рюкзак.
- На сегодня архивный час окончен. Иди домой, Таймия. А я пойду искать ответы.
Комментарии