Между страницами истории

Таймия долго молчала, разглядывая свои пальцы, а затем робко подняла на меня глаза и едва заметно кивнула:

- Хорошо, Лео. Пусть фотография остаётся. Но только с этим условием - её никто не увидит.

​- Договорились, - я выключил камеру и оперся подбородком на руку, разглядывая её. Напряжение от утренней ссоры с отцом окончательно отпустило. - Но у меня есть ещё одно встречное предложение, Жемчужина. Мне нужно где-то прятаться от корпоративного права и отцовских звонков, а тебе - учить твою историю. Давай заключим «архивное соглашение»? Каждую среду и пятницу в это же время, за этим же столом. Час тишины и совместной учебы. Идёт?

​Таймия удивленно моргнула, но в глубине её темных глаз промелькнула искренняя радость.

- Архивное соглашение? - тихо переспросила она, пряча улыбку за краем платка. - Звучит очень серьезно для исторического факультета. Но... я согласна. По рукам, Грассо.

​До заветной субботы оставалось ещё несколько дней, но наше архивное пространство словно изменилось после этого бумажного самолётика. Напряжение, окутывавшее Лео из-за отцовских проверок, никуда не исчезло, но теперь между нами появилось что-то вроде негласного заговора.

​В четверг утром в библиотеке было непривычно прохладно. Я сидела, уткнувшись в монографию по византийскому праву, и грела пальцы о тёплую керамическую кружку с чаем, которую мне разрешила пронести знакомая смотрительница. Лео пришёл позже обычного. Без портфеля с юридическими документами, в свободной чёрной толстовке, но с какими-то странными искорками в глубине голубых глаз.

​Он молча сел напротив, лениво покручивая титановое кольцо на пальце, а затем достал из кармана и пододвинул ко мне небольшую, старую книгу в потертом тканевом переплете благородного лавандового цвета. На обложке золотым тиснением едва читалось: «Поэзия Востока. Сборник изречений».

​Я удивленно приподняла брови, переводя взгляд с книги на его лицо.

- Что это, Леонардо? Корпоративный кодекс замаскировал?

​- Если бы, - тихо рассмеялся он, опираясь подбородком на ладонь. - Нашёл вчера в старой лавке на углу Бейкер-стрит. Подумал, что юристу полезно иногда читать что-то, кроме сухих параграфов, а будущему историку - держать в руках живое прошлое. Понюхай.

​Я послушно наклонилась к страницам и приоткрыла книгу. На меня повеяло тонким, едва уловимым ароматом высушенной лаванды и старой бумаги.

- Лаванда? Специально искал?

​- Она лежала между страниц вместо закладки, - Лео чуть наклонился вперед, и его голос стал тише, приобретая ту самую бархатистую глубину. - Но у меня к тебе предложение, Жемчужина. Давай заведём своё правило. В этом зале сотни книг, которые никто не открывал годами. Каждую неделю мы будем выбирать одну, оставлять на полях карандашные заметки или... записки. Шифр, который поймем только мы двое.

​Моё сердце пропустило удар. Его предложение звучало как маленькая, безопасная, но невероятно личная тайна. Настоящая традиция, скрытая от шума университета, Сары, Лучиано и строгих отцовских требований.

​- Карандаш легко стереть, Грассо, - заметила я, пытаясь скрыть за легкой иронией то, как сильно затрепетало внутри. - Историки не любят, когда портят источники.

​- А мы будем писать так, чтобы не портить, - его губы тронула открытая, задорная улыбка. Он вытащил из кармана простой мягкий карандаш и протянул его мне через стол, коснувшись моих пальцев своими - тёплыми и уверенными. - Открой любую страницу. Наобум.

​Я открыла книгу примерно посередине. Мой взгляд упал на короткое четверостишие о путях, которые выбирает человек.

​- Ну и что мне написать? - я робко посмотрела на него из-под платка.

​- То, что ты думаешь прямо сейчас. О субботе. О конях. Или обо мне, - Лео хитро прищурился, и в его глазах заплясали чертята. - Я ведь всё равно переведу, даже если напишешь на своём языке. У меня, как ты помнишь, отличная разведка.

​- Мечтай, - шутливо фыркнула я, но карандаш взяла.

​Спрятавшись за раскрытым разворотом от его проницательного взгляда, я аккуратно, едва нажимая на грифель, вывела на полях мелким почерком: «Иногда шаг в неизведанное - самый правильный. Жду субботу».

​Я закрыла книгу и пододвинула её обратно к нему. Лео перехватил её, его пальцы с тёмным обсидианом уверенно легли на лавандовую обложку.

​- В субботу в десять утра, Жемчужина, - негромко произнес он, пряча сборник в карман. - И куртку мою не забудь. По прогнозу обещают сильный ветер, а я не хочу, чтобы моя лучшая модель замёрзла до того, как я сделаю первый кадр в седле.

​Он поднялся, подмигнул мне и, вернув айрпод в ухо, пошёл к выходу из архивного зала. А я осталась сидеть, чувствуя, как комната наполняется ароматом лаванды, а обратный отсчёт до выходных внутри меня официально начался.