Сосед из преисподней

Дата: 19 июля, воскресенье, 23:10

Квартира Минхо встретила их полумраком и запахом свежего ремонта. Он включил свет, усадил Джисона на диван, который так и не разобрали после переезда, и пошёл на кухню за водой. Его руки всё ещё дрожали, хотя он старался не показывать этого. Джисон сидел, опустив голову, и молчал. Его шея была красной, с глубокими бороздами от ремня - следы, которые невозможно было скрыть.

Минхо вернулся с бутылкой воды, протянул её Джисону и сказал:

- Пей. Тебе нужно прийти в себя.

Джисон взял бутылку, но не открыл. Он смотрел в пол и чувствовал, как стыд жжёт его изнутри.

- Они узнают, - прошептал он. - Я не смогу скрыть это.

- Я прикрою, - ответил Минхо. - Скажем, что ты упал. Или что я тебя ударил. Не знаю. Придумаем что-нибудь.

- Зачем ты это делаешь? - спросил Джисон, поднимая глаза. - Зачем ты спасаешь меня, когда я тебе не нужен?

Минхо сел рядом и посмотрел на него прямо.

- Ты думаешь, что если я не люблю тебя так, как ты хочешь, то ты мне не нужен? Это не так. Ты нужен мне, Джисон. Ты нужен Феликсу, Хёнджину, всем. Если бы ты умер, я бы никогда себе этого не простил.

Джисон хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь громко постучали. А затем - ещё раз. И ещё.

- Минхо! Открывай! - раздался голос Хёнджина. - Мы знаем, что ты здесь! Открывай, чёрт возьми!

Минхо вздохнул, подошёл к двери и открыл. На пороге стояли все - Хёнджин, Бан Чан, Феликс, Чонин, Сынмин. Они были взволнованы, запыханы, у некоторых в руках всё ещё были бокалы. Хёнджин ворвался внутрь первым и обвёл комнату взглядом.

- Что случилось? Ты выбежал как сумасшедший, мы не поняли, куда ты, начали волноваться... - он остановился, увидев Джисона на диване. - Джисон? Ты здесь? А почему ты такой бледный?

Феликс шагнул вперёд, и его глаза, привыкшие замечать детали, сразу остановились на шее Джисона. Он замер, потом медленно подошёл ближе, наклоняясь.

- Джисон, - сказал он тихо, и его голос дрогнул. - Что у тебя на шее?

Все уставились на Джисона. Бан Чан сделал шаг вперёд, его лицо стало жёстким. Чонин и Сынмин застыли, не понимая, что происходит. Хёнджин подошёл ближе, посмотрел на красные полосы, пересекающие горло Джисона, и его глаза расширились от ужаса.

- Господи, - прошептал он. - Джисон... что это?

Джисон попытался прикрыть шею рукой, но было поздно. Все видели. Он сжался, спрятал лицо в ладонях и прошептал:

- Ничего. Я просто... упал.

- Упал? - переспросил Феликс, и в его голосе прозвучала сталь. - Ты упал с петли? Джисон, ты пытался повеситься?

В комнате повисла гробовая тишина. Слышно было только дыхание и где-то вдалеке шум города. Хёнджин побледнел, его руки задрожали. Бан Чан сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Сынмин закрыл рот рукой, а Чонин просто стоял и смотрел, не в силах сказать ни слова.

Джисон медленно поднял голову. Его глаза были красными, опухшими от слёз. Он смотрел на друзей, на их испуганные лица, и чувствовал, как внутри него что-то ломается - последняя стена, за которой он прятал свою боль.

- Да, - сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. - Я пытался. Я не хотел больше жить. Я не хотел больше чувствовать эту боль. Мне казалось, что никто не увидит, никто не узнает. Но он пришёл, - он кивнул на Минхо, который стоял у окна и молчал. - Он спас меня. Опять.

Все молчали. Первым пришёл в себя Хёнджин. Он шагнул к Джисону, упал на колени перед ним и схватил его за руки.

- Джисон, - сказал он, и в его голосе звучала боль, которую он не мог скрыть. - Зачем? Зачем ты это сделал? Почему ты не сказал нам? Мы бы помогли. Мы бы всё сделали, чтобы ты не чувствовал себя так.

- Потому что я не хотел, чтобы вы знали, - ответил Джисон, и слёзы снова потекли по его щекам. - Я не хотел, чтобы вы смотрели на меня как на слабака. Я хотел быть сильным. Я хотел справиться сам. Но я не смог. Я просто не смог...

Феликс подошёл, сел на пол рядом с ними и положил руку на плечо Джисона.

- Ты не слабак, - сказал он. - Ты просто устал. Мы все устаём. Но если ты сделаешь это - мы не простим тебе. Ты слышишь? Мы не переживём твоей смерти. Ты нужен нам.

Бан Чан, который всё это время стоял молча, вдруг шагнул вперёд и сказал:

- Джисон. Ты помнишь, что я говорил? Мы семья. Ты не один. Если тебе больно - ты приходишь к нам. Мы будем сидеть с тобой, пить, плакать, орать - что угодно. Но ты не имеешь права уходить. Потому что мы тебя не отпустим.

Чонин подошёл и обнял Джисона с другой стороны, не говоря ни слова. Сынмин стоял рядом, и его глаза блестели от слёз, которые он старался сдержать. Все они окружили Джисона, словно пытаясь защитить его от всего мира, от его собственных мыслей, от той тьмы, которая чуть не поглотила его.

Минхо, который до этого стоял в стороне, подошёл ближе и сказал:

- Ты хотел знать, зачем я спас тебя. Сейчас ты видишь. Потому что они не пережили бы твоей потери. И я тоже не пережил бы.

Джисон поднял глаза и посмотрел на каждого из них. На Хёнджина, который держал его за руки. На Феликса, который смотрел на него с такой теплотой, что у него перехватило дыхание. На Бан Чана, который стоял, скрестив руки на груди, и пытался скрыть свою боль за маской строгости. На Чонина, который плакал, уткнувшись ему в плечо. На Сынмина, который сжимал дрожащие кулаки. И на Минхо, который смотрел на него с той самой смесью любви и сожаления, которая всегда была в его глазах.

- Простите меня, - прошептал Джисон. - Простите, что я хотел уйти. Я больше никогда не сделаю этого. Обещаю.

Хёнджин сжал его руки и сказал:

- Ты не должен обещать. Ты должен просто жить. А мы будем рядом. Всегда.

Феликс встал, подошёл к кухне и сказал:

- Я сделаю нам чай. Нам всем нужно успокоиться. А ты, Джисон, больше не будешь один. Я буду ночевать у тебя, пока не станет легче. И не спорь.

Джисон хотел возразить, но вместо этого просто кивнул. Он чувствовал, как внутри него, в той пустоте, которая была там всё это время, появляется что-то тёплое. Что-то, что он считал потерянным навсегда. Надежда.

Они сидели в маленькой квартире Минхо и пили чай, и все старались говорить о чём-то обычном - о погоде, о работе, о глупых историях. Но каждый из них чувствовал, что они пересекли какую-то невидимую черту. Что их дружба стала глубже, прочнее, чем когда-либо.

А Минхо стоял у окна и смотрел на ночной город. Он знал, что в его жизни осталось мало времени. Он знал, что скоро он потеряет Хёнджина. Но он также знал, что эта ночь, этот момент, когда все они были вместе, когда они спасли Джисона от него самого, - это то, что он запомнит навсегда. И если он не сможет спасти Хёнджина, он по крайней мере сможет быть рядом с Джисоном. С теми, кто останется.

Он повернулся и посмотрел на своих друзей. Они сидели на полу, обнявшись, с чашками в руках, и смеялись над чем-то дурацким, что сказал Чонин. И Минхо улыбнулся. Улыбнулся впервые за много дней по-настоящему.

«Мы ещё живы, - подумал он. - И пока мы живы, мы будем бороться. За себя. Друг за друга. До самого конца».

Он подошёл к ним, сел на пол рядом с Хёнджином и взял его за руку. Тот улыбнулся ему и положил голову на плечо. И в этот момент, в этом тепле, в этом запахе чая и дружбы, Минхо позволил себе просто быть. Быть с ними. Быть живым. Хотя бы на одну ночь.