Озвучивание не поддерживается в этом браузере
glava 9
Ночной лес за окнами дачи казался монолитной черной стеной, но эта темнота больше не была слепой. Она дышала, шуршала прелой хвоей под тяжелыми подошвами и наполнялась короткими, едва слышными щелчками радиостанций.
Нас обкладывали грамотно, без лишней суеты. Профессионалы из службы безопасности «Хроноса» не собирались повторять ошибок, совершенных на школьной крыше. Там была паника одиночных наемников, столкнувшихся с неизвестным. Здесь разворачивалась планомерная операция по ликвидации объекта и уничтожению носителей информации.
— По периметру четверо, — тихо проговорил Сонхён, стоя у края зашторенного окна. Его голос звучал удивительно ровно, без единой дрожащей ноты. — Пятый — на взгорке у старой сосны. Наблюдатель.
Я подошла к нему вплотную. В темной гостиной пахло озоном и старой бумагой. Мое сердце колотилось где-то в горле, но это не был тот парализующий, лишающий воли ужас, с которым я жила последние десять лет. Это был адреналин.
— Ты видишь их? — спросила я, всматриваясь в его профиль.
— Я не вижу их глазами, Юми, — Сонхён повернулся ко мне. В полумраке его карие зрачки казались огромными. — Я ощущаю их искажения. Каждое их действие, каждое намерение шагнуть вперед создаёт в воздухе мелкую зыбь. Как будто кто-то кидает камни в стоячую воду.
Я протянула руку и сжала его ладонь.
Щелчок.
Стыковка произошла мгновенно. Стоило нашим пальцам переплестись, как в моем сознании вспыхнула прозрачная, трехмерная проекция пространства. Мой дар, всегда работавший как пассивный приемник чужих катастроф, под действием силы Сонхёна превратился в идеальный локатор.
Я увидела их.
Не просто силуэты в темноте — я увидела их ближайшие тридцать секунд.
Проекция:
Через шестнадцать секунд главный вход пробивает светошумовая граната. Стеклянная веранда слева рушится под ударом двух оперативников в штурмовой экипировке. Заряд стреляет прямо в центр комнаты — нейтрализующий газ мгновенного действия.
Финал сценария: два бессознательных тела на полу, изъятый жесткий диск и огонь, охватывающий сухие деревянные стены дачи через две минуты.
Видение испарилось, оставив после себя четкий, скрупулезный чертеж чужого плана.
— Веранда и главная дверь, — быстро шепнула я, впиваясь ногтями в ладонь Сонхёна. — Граната по центру через четырнадцать секунд. Они не хотят нас убивать на месте — им нужен диск и мы живыми для повторной зачистки памяти.
— Граната... — Сонхён чуть прищурился, всматриваясь в пространство перед собой. — Понял.
Он не стал двигаться с места. Он просто сделал глубокий вдох, закрыл глаза и потянул на себя ту самую невидимую нить, которую ощутил на крыше.
Десять секунд. Восемь. Пять.
Звонкий хруст выбитого стекла на веранде раздался одновременно с грохотом выбитой главной двери. В темноту гостиной с шипением влетела тяжелая металлическая банка, вращаясь в воздухе и испуская первые клубы ядовитого серо-белого дыма.
— Сейчас! — выдохнула я.
Сонхён открыл глаза. В них снова вспыхнул тот самый холодный, ртутно-серебряный блеск. Он не стал уворачиваться или закрывать лицо. Он просто сделал шаг вперед и коротко, резко выбросил открытую ладонь навстречу летящей гранате.
Воздух вокруг металлического цилиндра исказился, задрожал, словно над раскаленным асфальтом в летний зной. На долю секунды шум разрывающегося металла и шипение газа полностью затихли.
Граната не взорвалась.
Она застыла в воздухе в десятом сантиметре от ладони Сонхёна, а затем с тихим, сухим шелестом... просто рассыпалась. Металлический корпус, химический заряд, детонатор — всё это превратилось в облачко серой, невесомой пыли, которое тут же осело на старый ковер.
Двое оперативников, влетевших через веранду с оружием наперевес, замерли как вкопанные. Их забрала штурмовых шлемов отражали серебристое свечение, исходящее от фигуры Сонхёна. Они были тренированными убийцами, прошедшими десятки горячих точек, но их инструкция не предусматривала ситуации, когда законы физики ломаются прямо перед их глазами.
— Что за... — успел выдохнуть старший группы.
— Вашего сценария здесь больше нет, — тихо сказал Сонхён.
Он сделал следующий шаг. Вектор его импульса, усиленный моим видением, хлестнул по пространству веранды. Двое штурмовиков даже не успели поднять винтовки — их оружие в их же руках мгновенно потеряло целостность.
Металлические затворы, пластиковые приклады и патроны в магазинах развалились на составляющие части, с глухим стуком рассыпавшись по полу бесполезным хламом.
Оперативники отшатнулись назад, вываливаясь обратно в разбитые окна веранды с диким, животным ужасом на лицах.
— Назад! Назад к машинам! Это не человек! — загремело в их рациях.
Они бежали. Бежали так же панически, как и наемники на крыше школы, бросая экипировку и забыв про приказы своего руководства.
Но тишина не вернулась.
Из глубины темного двора, медленно ступая по разбитому стеклу веранды, в дом вошел третий человек. На нем не было штурмовой брони. Только дорогое темно-сервое пальто, идеально отглаженные брюки и бледное, костлявое лицо, перечеркнутое глубокими морщинами.
Господин Ом.
Отец Сонхёна стоял у проема веранды, опираясь на свою неизменную трость с тяжелым набалдашником. За его спиной в темноте леса виднелся силуэт еще одного человека — мужчины в белом лабораторном халате под курткой, с кейсом в руках. Главный аналитик проекта «Хронос», доктор Ким.
— Впечатляюще, — сухо произнес господин Ом. Его голос был лишен каких-либо человеческих эмоций — только холодный, исследовательский интерес. — Выход из-под действия супрессоров составляет сто процентов. Резонансный эффект от контакта с Объектом №3 превысил все наши расчетные модели.
Я выступила чуть вперед, заслоняя плечом Сонхёна.
— Все кончено, господин Ом, — громко сказала я, указывая на рюкзак за спиной Сонхёна. — Архивы Соин у нас. Все видеозаписи, все схемы, все имена ваших спонсоров. Через полчаса эти данные будут на серверах пяти крупнейших мировых агентств. Вы больше не сможешь спрятать «Хронос».
Господин Ом едва заметно хмыкнул. На его бледных губах появилось подобие кривой, ядовитой усмешки.
— Ты милая девочка, Пак Юми. Но ты абсолютно не понимаешь масштаба игры, в которую решила вмешаться, — он сделала шаг внутрь комнаты, деревянный пол под его туфлей тихо скрипнул. — Ты думаешь, «Хронос» — это тайная лаборатория? Ты думаешь, я прячу эти исследования от государства?
Он остановился, переводя свой серый, обесцвеченный взгляд на сына.
— Государство и есть главный заказчик, Сонхён. Совет директоров — это не бизнесмены. Это люди, которые управляют финансовыми потоками и законами этой страны. Мы не искали способ убивать. Мы создавали механизм абсолютного контроля над вероятностями. Человек, который знает точку смерти и может её стирать, стоит больше, чем весь ядерный арсенал планеты.
— Я не твое оружие, — процедил Сонхён, блеск в его глазах вспыхнул с новой силой, воздух вокруг него снова начал искривляться.
— Ты им уже стал, сынок, — спокойно ответил господин Ом. — Доктор Ким, активируйте фазу три.
Стоявший за окном доктор Ким быстро открыл свой металлическая кейс и нажал единственную красную клавишу на портативной панели управления.
В ту же секунду из скрытых в стенах дачи динамиков — древних, пожарных оповещателей, которые мы даже не заметили — вырвался торопливый, высокочастотный ультразвуковой импульс.
Это не был просто звук. Это был сфокусированный акустический код, разработанный специально для блокировки центральной нервной системы «объектов».
Сонхён схватился за голову с диким, раздирающим душу криком.
Его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на колени, судорожно впиваясь ногтями в деревянные половицы. Серебряное сияние в его глазах мгновенно погасло, уступив место знакомой, лишающей сил черной пелене.
— Сонхён! — я бросилась к нему на колени, пытаясь обнять, закрыть его собой от этого невыносимого, пилящего мозг гула.
— Резонанс разорван, — сухо проконстатировал доктор Ким из окна, всматриваясь в показатели на своем планшете. — Объект №7 блокирован. Объект №3 дезориентирован. Начинаем изъятие.
Господин Ом медленно подошел к нам. Он поднял свою тяжелую трость и упер ее металлический наконечник мне прямо в грудь, не позволяя подняться.
— Вы были хорошей случайностью, Пак Юми, — тихо проговаривал он, глядя на меня сверху вниз с высоты своего абсолютного превосходства. — Вы помогли мне довести продукт до идеала. Без вашей искренней, наивной попытки «спасти» его, Сонхён никогда бы не раскрыл свой потенциал на сто процентов. Спасибо вам за это.
Он чуть сильнее нажал на трость.
— А теперь ты уснешь. А когда проснешься... ты будешь обычной сиротой из трущоб, которая никогда не встречала моего сына.
Я лежала на полу, прижатая к холодным доскам, глядя, как доктор Ким подносит к шее стонущего Сонхёна шприц-пистолет с темной, бордовой жидкостью.
Ультразвук выжигал мозг, руки не слушались, а Сонхён слабел с каждой секундой.
Но в этот момент, загнанная в абсолютный тупик, я сделала то, чего никогда не пробовала за все десять лет своего проклятия.
Я перестала сопротивляться боли. Я перестала искать спасение снаружи.
Я зажмурилась и направила весь свой дар, всю свою способность видеть финал... на саму себя.
Если я могла видеть точку невозврата для каждого человека в этом мире, значит, у меня была собственная линия времени. И у этой линии был свой финал.
Щелчок.
Мир внутри моей головы взорвался ослепительным, сверхновым светом.
Я увидела не чужую смерть. Я увидела себя через тридцать секунд.
Видение:
Я стою посреди горящей гостиной. Мои руки подняты вверх. Но из моих глаз течет не кровь и не слезы. Из них вырывается чистый, концентрированный поток белого света — полная противоположность тьме Сонхёна.
Мой дар не был просто «приемником». Я была не зрителем. Я была источником сигнала.
Я открыла глаза. Ультразвуковой гул в динамиках вдруг показался мне не громче комариного писка.
Я схватила металлическую трость господина Ома обеими руками.
— Что?.. — господин Ом осекся, встречаясь со мной взглядом.
В моих зрачках больше не было карего цвета. Там разгорался слепящий, сокрушительный белый огонь.
— Вы ошиблись, господин Ом, — произнесла я, и мой голос прозвучал с такой силой, что дубовый стол в центре комнаты дал глубокую трещину. — Я здесь не для того, чтобы быть катализатором. Я здесь для того, чтобы быть вашим финалом.
Я сжала пальцы на трости. И впервые за всю историю проекта «Хронос» не Сонхён, а я сама пустила волну, переписывающую реальность.
Комментарии