Озвучивание не поддерживается в этом браузере
glava 8
Путь на северную окраину Сеула занял почти три часа. Мы избегали магистралей, станций метро и ярких освещенных перекрестков, петляя по узким, уходящим круто вверх переулкам старых спальных районов.
Сеул ночью после шторма казался вымершим. Влажный асфальт блестел под редкими фонарями, а из люков подземных коммуникаций валила густая, молочно-белая пара. В воздухе стоял стойкий запах прелой листвы, мокрого камня и хвои. Чем выше мы поднимались к подножию горы Пукхансан, тем реже становились дома, уступая место темной, молчаливой стене соснового леса.
Сонхён шел уверенно, хотя его шаг всё еще оставался чуть тяжелым после эмоционального и физического перенапряжения на крыше. Он не отпускал мою руку. Его пальцы были сухими и теплыми, и это простое, осязаемое тепло держало меня в реальности лучше любых убеждений.
— Почти пришли, — тихо проговорил он, когда мы свернули на грунтовую тропу, скрытую за густым кустарником дикого забора.
Впереди, на крутом склоне среди потемневших от сырости вековых сосен, показался небольшой двухэтажный дом с деревянной обшивкой и острой крышей. Окна были темными, а палисадник перед крыльцом зарос диким плющом и крапивой.
Дом выглядел заброшенным, но в его силуэте не было угрозы — только глубокое, застывшее молчание.
Сонхён поднялся по скрипучим деревянным ступеням, достал из-за отслоившейся доски обвязки старый бронзовый ключ и приложил его к замку. Механизм поддался с сухим, ржавым щелчком.
Внутри пахло старой бумагой, сушеными травами и застоявшимся холодным воздухом.
— Подойди сюда, — Сонхён не стал зажигать верхний свет. Он достал из стоявшего на тумбочке походного рюкзака маленький светодиодный фонарик, направив узкий луч на массивный дубовый стол в центре гостиной.
На столе под слоем пыли лежал старый металлический сейф с кодовым замком. Рядом — пожелтевшая фотография в простой деревянной рамке. На ней шестнадцатилетняя Ли Соин, смеясь, обнимала за плечи совсем еще юного, сдержанного Сонхёна.
У меня сжалось сердце. Я впервые увидела ее лицо так близко. Светлые волосы, открытый, абсолютно бесстрашный взгляд человека, который до самого конца верил, что правду можно спасти.
— Соин установила код, который знала только она и я, — прошептал Сонхён, и его пальцы быстро набрали шесть цифр на диске. — Дата нашего первого побега из закрытой школы. 12-04-19.
Сейф отозвался тихим глухим щелчком. Дверца плавно отворилась.
Внутри лежал не толстый бумажный архив. Там стоял компактный, тяжелый внешний жесткий диск в ударопрочном титановом корпусе и тонкий блокнот в кожаном переплете.
Сонхён вытащил блокнот и развернул его на первой странице. Рука Соин была размашистой, нервной, строки местами набегали друг на друга.
«Если ты читаешь это, Сонхён, значит, меня больше нет, а твоя память начала возвращаться. Не верь ни единому слову твоего отца. Проект "Хронос" — это не медицина. Это попытка института приватизировать само время
Они нашли восемь детей по всей стране. Восемь точек аномалии. Каждый из нас воспринимал ткань времени по-своему: кто-то видел прошлое в предметах, кто-то чувствовал колебания вероятностей. Но только ты и Объект №3 (Пак Юми) обладали прямым прямым воздействием на вектор событий.»
Юми видим финальный кадр — точку невозврата. Ты — нейтрализуешь поле вероятностей, превращая сценарий в пустой лист. Они стирали тебе память не для того, чтобы защитить тебя. Они пытались вырастить из тебя идеальный инструмент для "корректировки" неугодных людей и событий».
Я читала эти строки, едва дыша. Каждое слово отзывалось внутри меня тяжелым, ошеломляющим эхом.
Я не была сумасшедшей. Я не была единственным уродливым дефектом этой вселенной. Мы были частью системы, которую попытались сломать и подчинить ради власти и денег.
— Вот почему мой отец не давал тебе приблизиться ко мне, — Сонхён поднял глаза от страницы. В его взгляде отражался лучик фонаря. — По отдельности мы для них были понятны. Ты — предупредительный сигнал, который можно игнорировать или использовать. Я — оружие с заблокированным курком. Но когда мы оказываемся рядом...
— Мы ломаем их систему, — закончила я за него.
— Именно.
Сонхён взял с стола внешний жесткий диск и подошел к старенькому монитору, стоявшему в углу. Подключив накопитель, он ввел пароль. На экране бегущей строкой посыпались гигабайты папок, видеозаписей и шифрованных документов.
— Здесь видеозаписи всех испытаний, — тихо проговорил Сонхён, лихорадочно кликая мышкой по папкам с датами десятилетней давности. — Схемы препаратов, имена спонсоров Совета директоров, счета в офшорах... Соин собрала абсолютно все доказательства. Если этот архив попадет в прокуратуру и независимые СМИ, компания моего отца перестанет существовать за двадцать четыре часа. А вместе с ней — и весь проект «Хронос».
Я оперлась руками о край стола, всматриваясь в строки программного кода.
И в этот момент экран монитора на секунду моргнул.
Это был едва заметный сбой — легкое искажение пикселей, мгновенный сдвиг кадра. Но мое сердце тут же пропустило удар.
Я замерла, всматриваясь в отражение нашего помещения на темном стекле окна за монитором.
Там, в кромешной темноте леса, между стволами сосен, тихо мигнул и погас едва заметный красный огонек. Дальномер.
— Сонхён... — выдохнула я, чувствуя, как внутри мгновенно закипает знакомый ледяной страх. — Скачивай данные на флешку. Прямо сейчас.
— Что произошло? — Сонхён резко повернулся ко мне.
— Нас не потеряли, — прошептала я, указывая взглядом на окно. — Они знали про эту дачу. Они просто ждали, пока мы сами откроем сейф и разблокируем жесткий диск.
За окном, в тишине ночного леса, раздался сухой, трескучий хруст ломающихся веток. Медленный, размеренный шаг нескольких человек, окружающих дом по периметру.
Наши враги пришли не для того, чтобы забрать Сонхёна обратно в лабораторию. Они пришли зачистить последнюю улику.
Сонхён мгновенно вытащил из компьютера накопитель, закинул блокнот Соин в рюкзак и застегнул молнию. В его движениях больше не было суеты.
— Убегать больше некуда, Юми, — тихо сказал он, становясь рядом со мной перед закрытой дверью. — Давай встретим их так, как должны были встречаться десять лет назад.
Я посмотрела на него. В его глазах отражалась темнота ночи, но в этой темноте больше не было смерти.
Я взяла его за руку, сжимая пальцы.
Наш пустой лист больше не был защитой. Он стал нашей первой линией атаки.
Комментарии