Мои личные судьи

Феликс попытался сопротивляться, но алкоголь сделал его тело ватным. Чан без труда подхватил его под руку и поволок через парковку. Феликс спотыкался, бормотал что-то про "вкусный запах" и "сильные руки", но Чан не обращал внимания, он уже видел впереди две машины, у которых стояли остальные альфы.

Минхо, Джисон, Хёнджин, Чанбин, Сынмин и Чонин — все шестеро были на месте. Они разом обернулись, когда Чан с Феликсом приблизились. Глаза у всех расширились при виде пьяного омеги, который обвис на руке у Чана и что-то напевал.

Нин: Ого, — присвистнул Чонин. — А он хорош. Даже в таком виде.

Б: Заткнись, — бросил Чан с нажимом. — Помогите. Он еле стоит.

Чанбин подошёл ближе и взял Феликса под другое плечо. Феликс вдруг поднял голову и уставился на Чанбина мутным взглядом.

Ф: О, ты тоже здесь, красавчик... — он протянул руку и потрепал Чанбина по щеке. — Я тебя тоже хочу.

Чанбин дёрнулся и вопросительно посмотрел на Чана. Тот только закатил глаза.

Б: Не обращай внимания. Он несёт чушь.

Ф: Я не несу чушь, — обиженно заявил Феликс, пытаясь высвободиться из захвата. — Я просто... вы все такие... Я устал быть один...

Он замолчал и вдруг обмяк. Чан быстро подхватил его за талию, не давая упасть.

Б: Ладно, едем, я повезу его к себе. Хёнджин, ты со мной, Чанбин, ты тоже. Остальные — во второй машине.

М: Я поеду с вами, — вызвался Минхо, но Чан покачал головой.

Б: Хёнджин и Чанбин справятся. А вы приезжайте на квартиру, там всё обсудим.

Через несколько минут Феликса уже уложили на заднее сиденье, рядом сел Хёнджин, который придерживал его руку, чтобы омега не скатился на пол. Чан сел за руль. Под аккомпанемент пьяного бормотания Феликса — который то ли пел, то ли жаловался на жизнь — они тронулись в путь. Чанбин сел на переднее пассажирское сиденье, поглядывая на пьяного Феликса через зеркальце.

Всю дорогу Феликс был неспокоен. Он то пытался залезть на колени к Хёнджину, то начинал расстёгивать пуговицы на собственной рубашке, жалуясь, что ему жарко. Хёнджин смущённо прятал улыбку, а Чан лишь крепче сжимал руль.

Х: Он всегда такой пьяный? — спросил Хёнджин вполголоса.

Б: Не знаю, — глухо ответил Чан. — Впервые вижу. И дай бог, чтобы последний раз.

Когда они добрались до дома Чана — просторной квартиры в новом квартале, Феликс уже почти не соображал. Чан на руках вынес его из машины. Остальные приехали следом и молча зашли за ними в подъезд.

Чан положил Феликса на свою кровать в спальне, снял с него куртку, ботинки и джинсы, оставив в футболке и боксерах. Старший накрыл его одеялом. Феликс что-то слабо пискнул и свернулся калачиком, тут же погружаясь в беспробудный сон.

Остальные альфы расположились в гостиной. Чан вышел к ним, прикрыв дверь спальни.

С: Ну и ночка, — выдохнул Сынмин.

Д: Что он говорил? — спросил Джисон с любопытством. — Мы слышали, как он кричал, что хочет нас всех.

Чан поморщился.

Б: Пьяная болтовня, не берите в голову. Завтра он будет смущаться.

Но сам Чан не мог выкинуть из головы слова Феликса: „Можно, пожалуйста, я вам отсосу?". Он знал, что запомнит это навсегда. И будет ждать. Ждать, когда Феликс скажет это трезвым.

Остальные разошлись по диванам и креслам. Кто-то принёс пледы. Все устроились на ночь, готовые утром встретить назревающий разговор.

Утро наступило слишком рано. Или слишком больно. Феликс открыл глаза — и тут же зажмурился от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь плотные шторы. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне, а в груди неприятно сосало. Он осторожно повернулся и обнаружил, что лежит в чужой постели. Квартира знакомая, да и пахнет... знакомо. Чаном.

Ф: О нет, — простонал он, садясь и держась за виски. — Что я натворил?

Тело было ватным, но вроде бы целым. Он оглядел себя: футболка, боксеры, на кровати — больше никого. В тишине откуда-то доносились голоса. Феликс натянул лежащие рядом спортивные штаны и на цыпочках, насколько позволяла головная боль, пошёл на звук.

Из арочного проёма гостиной он увидел кухню. За длинным столом сидели все семеро. Чан, Минхо, Джисон, Хёнджин, Чанбин, Сынмин и Чонин — с чашками кофе, тарелками с тостами, и все как по команде обернулись на его появление. В их глазах читалась разная степень усталости, любопытства и веселья.

Феликс замер в дверях, чувствуя, как краска заливает лицо.

Ф: Э-э... привет, — выдавил он. — Я... я не натворил чего вчера? Я вообще не помню, как сюда попал.

Минхо усмехнулся, Джисон хихикнул, а Чонин откровенно ухмыльнулся. Чан же откинулся на стуле, скрестил руки на груди и посмотрел на Феликса с лёгкой усмешкой.

Б: Натворил, — сказал он спокойно. — Но я тебя потом расскажу. Или я расскажу, или ты сам вспомнишь, если постараешься.

Феликс побледнел.

Ф: Это было... так плохо?

Б: Не плохо, — Чан выдержал паузу. — Но очень... откровенно. Ты предлагал мне вещи, которые я не буду повторять вслух. Особенно в таком виде, когда ты не отвечаешь за свои слова.

Щёки Феликса вспыхнули ярко-алым. Он опустил взгляд, сжал руки, а потом сделал несколько шагов к столу и остановился, низко опустив голову.

Ф: Простите, — сказал он тихо, но твёрдо. — За вчерашнее поведение. Мне правда стыдно. Я не должен был... пить столько и наезжать на вас. Вы все просто хотели мне помочь, а я вёл себя как последний идиот.

Тишина повисла на несколько секунд. Потом Чан поднялся, обошёл стол и встал напротив Феликса.

Б: Во-первых, ты был не идиотом. Ты был уставшим и напуганным. Это бывает. Во-вторых, мы тебя не осуждаем. Мы просто рады, что ты в безопасности. А в-третьих, — он наклонился чуть ближе, понизив голос, — когда ты будешь трезвым и решишь повторить своё предложение — я буду готов выслушать, но не раньше.

Феликс поднял на него глаза — теперь они были ясными, без алкогольного тумана, и в них плескался испуг вперемешку с каким-то странным предчувствием.

Ф: Ты о чём? — прошептал он, хотя смутно догадывался.

Чан улыбнулся уголками губ.

Б: Пока неважно. Садись, выпей кофе и поешь, а потом мы всё обсудим спокойно. Все вместе.

Феликс кивнул, чувствуя, как внутри медленно оседает тревога. Он сел за стол, взял предложенную Чашку кофе и сделал маленький глоток. Голова всё ещё болела, но рядом с этими семерыми — почему-то становилось легче. Даже несмотря на то, что впереди ждал серьёзный разговор и смутные воспоминания о том, что он предлагал Чану, но он был жив, цел, и его ждали. И впервые за последние сутки Феликс почувствовал, что это не душит его, а скорее спасает.

Продолжение следует.....

         1031 слово