Мои личные судьи

Феликс встал, побрёл в ванную, умылся холодной водой. Посмотрел на себя в зеркало: уставшие глаза, бледная кожа, под глазами тёмные круги. Он чувствовал себя разбитым, поэтому решил пойти в комнату и дальше тухнуть в своей квартире.

После нескольких часов лежания на кровати он всё-таки взял телефон. Он снова решил прочитать сообщение Чана: „Мы все дома, если захочешь поговорить. Мы не обиделись. Ты важен для нас". Потом сообщение Лукаса: „Прости, если я был резок, но своё мнение я не изменю. Позвони, когда остынешь". Феликс закусил губу. Сначала ему захотелось ответить Чану, извиниться. Но потом он вспомнил злой взгляд Лукаса, его слова про "стаю самодовольных альф" — и внутри всё перевернулось. Нет. Не сейчас. Он ещё не готов мириться.

Он отбросил телефон в сторону. В квартире было тихо, только урчал холодильник. Феликс снова лёг, свернувшись калачиком, и попытался уснуть, но вместо сна его поглощали мысли. Мысли о семерых альфах. Об их руках, голосах, запахах. Об их постоянном присутствии, которое он принимал как должное, а теперь, когда он был один, он вдруг остро осознал, как сильно ему этого не хватает.

К вечеру Феликс уже не находил себе места. Он ходил из угла в угол, включал музыку, выключал, открывал холодильник и закрывал. Тоска и раздражение смешались в комок, который душил изнутри. Он знал, что нужно позвонить кому-то. Но кому? Лукасу — чтобы услышать очередную нотацию? Семерым — чтобы они снова начали его опекать, и он бы снова сорвался? Нет. Он не хотел никого видеть. Он хотел забыться, просто выпить и перестать думать хотя бы на несколько часов.

Феликс решительно встал, полез в шкаф и достал тёмные джинсы, чёрную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, накинул короткую кожаную куртку. Посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он дерзко и одновременно уязвимо. Омега в его возрасте в клубе — лакомый кусочек для любого альфы, но Феликсу было всё равно. Ему хотелось раствориться в толпе, в музыке, в алкоголе.

Он вызвал такси и уже через полчаса стоял у входа в модный клуб „Nocturne". Басы глухо били по ушам, свет неоновых вывесок отражался в лужах. Феликс глубоко вздохнул и шагнул внутрь.

Клуб был переполнен. Пахло парфюмом, потом и сладковатым дымом. На танцполе извивались тела, в воздухе висели чужие запахи. Феликс пробирался к барной стойке, локтями расталкивая толпу. Кто-то задел его плечом, кто-то пьяно крикнул что-то вслед. Он не оборачивался.

Он сел на высокий барный стул, положил локти на стойку и подозвал бармена.

Ф: Виски, двойной. Без льда.

Бармен кивнул, поставил перед ним стакан. Феликс залпом выпил половину, зажмурился от обжигающей горечи и поставил стакан на стойку. Прошло пять минут — он допил остаток и попросил ещё.

Дальше пошло как по маслу. Третий стакан, четвёртый... Он уже перестал считать. Алкоголь тёк по венам, размягчая мышцы и притупляя мысли. В голове стало шумно и ватно. Феликс смотрел на своё отражение в зеркале за баром: разрумянившееся лицо, блестящие глаза, приоткрытые губы. Он был красив, и он знал это. Вокруг вились несколько альфов, пытались заговорить. Один положил руку ему на талию. Феликс резко дёрнулся и бросил: "Отвали". Тот усмехнулся и отступил, но взгляд не убрал.

Феликсу было плевать. Он взял пятый стакан — это была уже текила, потому что виски закончился, а бармен предложил смену напитков. Он махнул его залпом, закусил лимоном. По телу разлилось тепло. Он наклонил голову, уставившись в стойку, и вдруг почувствовал, как глаза щиплет.

Ф: Никто не нужен, — прошептал он сам себе. — Мне никто не нужен.

Но в тот же момент перед глазами всплыло лица. Чан, который смотрит на него с такой заботой, что сердце сжимается. Минхо, который тихо говорит: "Останься с нами, Ликс, мы присмотрим". Хёнджин, который смеётся и пихает его локтём. Феликс зажмурился, пытаясь прогнать эти образы, но алкоголь только разжигал воображение. Стало жарко. Он расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке, провёл ладонью по шее.

Ф: Бармен, ещё, — хрипло попросил он, пододвигая пустой стакан.

Бр: Эй, парень, ты бы поумерил. Ты уже прилично выпил, — строго сказал бармен, но всё же налил.

Ф: Я знаю, что делаю, — Феликс взял стакан и выпил до дна.

Вокруг становилось всё шумнее и темнее. Музыка давила на уши. Феликс вдруг почувствовал, что его тошнит. Он резко поднялся, пошатываясь. Мир поплыл перед глазами. Он попытался сделать шаг к выходу, но ноги подкосились, и он начал валиться вбок. Кто-то подхватил его за локоть.

?: Осторожнее, красавчик, — раздался низкий голос. — Тебе помощь нужна?

Феликс поднял мутный взгляд. Перед ним стоял незнакомый альфа: высокий, широкоплечий, с тёмной щетиной. Запах тяжёлый, доминантный. Феликс нахмурился.

Ф: Не трогай меня, — выговорил он, пытаясь высвободить руку.

?: Ты едва стоишь. Я провожу тебя до туалета или на воздух.

Ф: Я сказал... отвали.

?: Как хочешь.

Альфа отпустил его. Феликс пошатнулся и опёрся плечом о барную стойку. Его качало. Но он всё же нашёл в себе силы доковылять до выхода. Через несколько минут, пошатываясь, он вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, проясняя сознание. Он присел на корточки у стены клуба, потом опустился на землю и обхватил голову руками.

Мысли путались. Перед глазами мелькали лица — и все семеро сливались в одно пятно. Он вдруг осознал, что хочет, чтобы хотя бы один из них был рядом. Чтобы Минхо молча сидел с ним. Чтобы Чан положил руку на плечо. Чтобы Джисон обнял его и болтал без умолку, отвлекая от плохих мыслей. Эта мысль была такой отчаянной и такой ясной, что Феликс впервые не стал её отгонять.

Ф: Мне нравится их внимание, — сказал он вслух, и голос его дрожал. — Я без них не могу. И это... это странно. Я не знаю, что мне делать.

Он сидел на холодном асфальте, один, пьяный, в чужом районе, и не знал, куда идти. Телефон запищал в кармане. Феликс вытащил его. Сообщение от Чонина: "Ликс, ты где?" Мы пол города обшастали". Феликс смотрел на экран, и слёзы вдруг потекли по щекам. Он стиснул телефон в руках, но не написал ничего. В голове шумело. Он не знал, хотел ли он, чтобы они его спасали, или хотел просто раствориться в этой ночи и не думать ни о чём.

Феликс поднялся, пошатываясь, и побрёл вдоль улицы, не разбирая дороги. В лужах отражались фонари. Где-то далеко гудела сигнализация. Ему было холодно, но он не чувствовал этого. Он просто шёл вперёд, не зная, что его ждёт, но всё тело ныло от тоски и желания — желания быть с теми, кто был ему дорог, даже если это пугало его самого.

Феликс шёл, не разбирая дороги. Ноги заплетались, асфальт уходил из-под подошв то влево, то вправо. В голове шумело, перед глазами плыли цветные круги от неоновых вывесок. Он не понимал, куда идёт, — просто нёс своё тело вперёд, пока оно не споткнулось о бордюр и не развернуло его обратно. Так, сам того не осознавая, он сделал огромный круг по кварталу и снова вышел к знакомой двери клуба „Nocturne". Изнутри доносились глухие басы, мимо проходили люди, кто-то задел его плечом. Феликс остановился, опёрся рукой о стену, чтобы не упасть, и уставился на вывеску, пытаясь сообразить, что он тут делает.

Ф: Куда я вообще шёл? — пробормотал он языком, который еле ворочался.

Он пошатнулся и чуть не сел на землю. И в этот момент на его плечо легла тяжёлая рука — венистая, сильная, с заметными венами на кисти. Феликс вздрогнул, медленно повернул голову и встретился взглядом с Чаном.

Чан стоял перед ним в тёмной куртке, с безупречно уложенными волосами, но лицо у него было серьёзное, почти строгое. В глазах читалась смесь тревоги и раздражения.

Б: Ликс, ты что тут забыл? — его голос звучал низко, чуть хрипло от напряжения. — Мы обыскались. Тебя не было дома, телефон молчал, Лукас звонил каждые пять минут. Ты хоть понимаешь, как мы переволновались?

Феликс моргнул. Слова доходили до него будто сквозь вату. Он попытался сфокусироваться на лице Чана, но черты расплывались. Зато запах — тёплый, древесный, с нотками мускуса — пробивался сквозь алкогольную муть и делал странно тепло в груди.

Ф: Боже... — выдохнул он, улыбаясь как-то криво. — Вы красивый мужчина.

Чан нахмурился.

Б: Ты пьян в хламину. Пойдём, я отвезу тебя домой.

Ф: Нет, погодите, — Феликс покачнулся, но удержался на ногах, вцепившись в руку Чана. Он поднял на него взгляд — мутный, блестящий, с расширенными зрачками. — Можно, пожалуйста, я  вам отсосу?

Чан замер. Брови взлетели вверх. Он даже на секунду забыл, как дышать. Феликс стоял перед ним — растрёпанный, с расстёгнутой чёрной рубашкой, раскрасневшийся, и смотрел с такой детской непосредственностью, что Чан почувствовал, как внутри всё сжалось.

Б: Что? — переспросил он, не веря своим ушам.

Ф: Ну пожалуйста, — Феликс шагнул вперёд и уткнулся лицом в его плечо, вцепляясь пальцами в куртку. — Вы такой... такой сильный. Я хочу вас. Прямо сейчас. Ну же...

Он начал лапать Чана — гладить его грудь, спускаться ниже по животу, тянуть край футболки вверх. Чан перехватил его запястья, крепко сжал, но Феликс не унимался, тёрся о него, пытаясь прижаться бедром к паху Чана.

Б: Ликс, стой, — голос Чана стал жёстче, но внутри у него всё закипало. Проклятье, он чувствовал, как становится тесно в штанах. Запах пьяного омеги, его горячие руки, его отчаянное желание — это ударило в голову сильнее любого виски, но Чан стиснул зубы. Нет. Не так. —  Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он, притягивая Феликса к себе, но не позволяя ему тереться об себя. — Ты пьян. Я не буду этим пользоваться.

Ф: Но я хочу, — капризно протянул Феликс, пытаясь высвободить руки. — Хочу тебя, хочу всех вас... Так тепло... Пожалуйста, Чан.

Б: Замолчи, — Чан прижал его к себе одной рукой, другой нашарил в кармане ключи от машины. — Едем домой. Завтра поговорим.

Продолжение следует...

        1537 слов