Мои личные судьи

Феликс приехал на стадион почти на час раньше обычного. Он хотел побыть один, разогреться, развеяться, но охрана уже пропустила его, и на дорожке его ждали семеро. Они сидели на скамейке, пили кофе, что-то обсуждали, смеялись. Увидев Феликса, все повернулись.

Б: Ликс! Ты рано, — Чан поднялся первым и подошёл к нему. — Мы думали, ты ещё у Лукаса. Как он после боя?

Ф: Нормально, — буркнул Феликс, не глядя на Чана. Он прошёл мимо него к сумке и начал доставать спортивную форму.

Д: А чего такой хмурый? — Джисон подскочил сбоку. — Что-то случилось?

Ф: Ничего не случилось. — Феликс начал переодеваться, резкими движениями стягивая толстовку.

М: Уверен? — Минхо подошёл ближе, принюхиваясь. — Твой запах... ты расстроен. И ещё пахнет чужим альфой. Лукас. Ты что, поругался с ним?

Феликс замер. Он не ожидал, что они так быстро просекут.

Ф: Я сказал, ничего не случилось. Давайте просто тренироваться. — Он зашнуровал кроссовки и вышел на дорожку, не оглядываясь.

Альфы переглянулись. Этот настрой не предвещал ничего хорошего.

Первые двадцать минут Феликс бегал интервалы. Он бежал резко, зло, выплёскивая всю свою обиду в скорость. Сынмин стоял с секундомером и хмурился: пульс у Феликса был выше нормы, дыхание сбитое, техника страдала.

С: Феликс, притормози, — попросил Сынмин, когда омега в очередной раз промчался мимо него. — Ты летишь как на пожар. Сегодня не день для рекордов.

Ф: Я в порядке! — бросил Феликс на бегу. — Просто хочу отработать старт.

Х: У тебя старт кривой из-за того, что ты торопишься, — вмешался Хёнджин, который наблюдал со стороны. — Ты ставишь стопу шире обычного. Что с тобой?

Ф: Ничего! — рявкнул Феликс, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Хватит меня контролировать! Я умею бегать, я знаю свою технику. Почему вы все постоянно лезете ко мне с советами?

Альфы замолчали. Феликс стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки, и его глаза блестели.

Б: Мы просто хотим помочь, — спокойно сказал Чан, подходя медленно. — Видим, что ты нервничаешь. Если хочешь поговорить, мы готовы выслушать.

Ф: Я не хочу говорить! — Феликс вскинул руки. — Я хочу тренироваться, но вы не даёте мне этого сделать! Вы постоянно трогаете меня, поправляете, говорите комплименты. Это не тренерская работа! Это что-то другое!

Воцарилась тяжёлая тишина. Чонин открыл рот, но Джисон приложил палец к губам, останавливая его.

Чб: Ликс, — мягко начал Чанбин, — если мы переходим границы, скажи. Мы можем просто молча сидеть в сторонке и не мешать.

Ф: Вот и сидите! — выкрикнул Феликс, и голос его сорвался. — Сидите и не лезьте! Я не ребенок, за которым нужно присматривать! Я не какой-то слабый омега, который не может сам себя защитить! Мне надоело, что все вокруг считают, что могут указывать мне, с кем дружить, как тренироваться, что чувствовать!

Он развернулся, подошёл к скамейке, схватил свою сумку и, не глядя ни на кого, направился к выходу.

С: Феликс! — окликнул его Сынмин. — Мы здесь. Мы никуда не денемся.

Ф: Оставьте меня! — бросил Феликс через плечо, не останавливаясь.

Он вышел со стадиона, не оглядываясь. Альфы остались стоять всемером, глядя на пустую дверь. Никто не побежал за ним.

М: Он поссорился с Лукасом, — тихо сказал Минхо. — Я уверен.

Б: И выплеснул всё на нас, — кивнул Чан. — Это нормально. Парню нужно переварить.

Нин: Но мы не сделали ничего плохого, — обиженно протянул Чонин.

С: Неважно, — возразил Сынмин. — Стресс иногда выходит боком на тех, кто рядом. Нам главное — быть рядом, когда он освободится. Не давить. Просто ждать.

Феликс влетел в свою квартиру, бросил сумку на пол и повалился на диван, глядя в потолок. В голове шумело. Ссора с Лукасом. Ссора с этими семерыми. Всё пошло наперекосяк.

Ф: Почему все считают, что я не могу сам решать? — прошептал он в тишину.

Он представил лицо Лукаса — обиженное, злое. Потом лица семерых — растерянные, когда он на них кричал. Его затрясло. Он не хотел, чтобы так вышло. Он просто не смог совладать с собой.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Чана: «Мы все дома, если захочешь поговорить. Мы не обиделись. Ты важен для нас». Феликс сжал телефон в кулаке и отбросил его в сторону.

Потом ещё сообщение от Лукаса: «Прости, если я был резок, но своё мнение я не изменю. Позвони, когда остынешь». Феликс не ответил и этому.

Он лежал, сжавшись в комок, и злость потихоньку сменялась опустошением. Горький комок стоял в горле, слёзы наворачивались на глаза. Он был зол на Лукаса за его контроль. Но, если честно, он злился и на себя — за то, что не смог спокойно высказать свою позицию. И на семерых альф — за то, что их постоянная забота делала его зависимым от их внимания, но он сам же этого и хотел.

Ф: Что же ты творишь, Феликс, — прошептал он, закрывая глаза. — Ты всё испортил.

Но решение ещё не созрело. Он был слишком зол, чтобы признать это вслух. Поэтому просто лежал, глядя в белый потолок, и ждал, когда буря внутри утихнет.

Весь день Феликс провёл как в тумане. Сначала он лежал на диване, уставившись в потолок, и в голове бесконечно прокручивал сцену в доме Лукаса. Каждое слово, каждый жест, каждое прикосновение — всё казалось теперь отравленным. Лукас, который всегда был его скалой, его защитой, вдруг превратился в тюремщика, который хочет запереть его в клетке из своего беспокойства. А семеро альф... Феликс сжался, вспоминая, как он на них накричал. Они ведь ничего плохого не сделали. Они просто были рядом. Всегда. Слишком часто. Слишком внимательно.

Он попытался встать, сходить на кухню, налить воды, но ноги не слушались. Тело казалось ватным. Он снова лёг, натянув плед до подбородка, и закрыл глаза, но сон не шёл. Перед внутренним взором мелькали лица: Чан с его тёплыми, ободряющими улыбками; Минхо с его пронзительным, чуть насмешливым взглядом; Джисон, который вечно цеплялся за его руку и щебетал без умолку; Хёнджин, который „случайно" касался его плеча или спины, когда проходил мимо; Чанбин, который говорил низким голосом комплименты так, что мурашки бежали по коже; Чонин — самый младший из альф, но уже такой наглый и дерзкий, вечно подкалывающий, но при этом нежный с Феликсом; и Сынмин — серьёзный, спокойный, который всегда знал, как поправить его технику, но при этом его взгляд иногда задерживался дольше, чем нужно.

Феликс вдруг поймал себя на том, что его губы сами собой растягиваются в улыбку. Он вспомнил, как перед соревнованиями в машине Чан обнял его и шепнул: „Ты справишься, малыш. Мы верим в тебя". Как Минхо в шутку взъерошил ему волосы, а Хёнджин поправил воротник куртки. И как это было приятно. Как от их присутствия становилось тепло и спокойно. Так тепло, как не было даже с Лукасом в последнее время.

Ф: Нет, — Феликс резко сел и уставился в стену. — Нет. Это неправильно. Они просто друзья. Тренеры. Я не могу... я не должен хотеть их внимания, это странно. Это непрофессионально. Это предательство по отношению к Лукасу.

Но мысль уже засела в голове, как заноза. Она не уходила. Чем больше он пытался её отогнать, тем ярче становились картинки. Вот Минхо прижимается к нему на тренировке, показывая, как правильно держать корпус. Вот Чанбин массирует ему плечи после изнурительного спринта, и его пальцы такие сильные, умелые. Вот Джисон дует на его ладони, когда Феликс замёрз. Вот Чонин говорит: „Ты такой красивый, Ликс, что я бы переспал с тобой, если бы ты позволил". Феликс тогда рассмеялся, приняв это за шутку. А теперь, вспоминая, почувствовал, как кровь приливает к щекам.

Ф: Что со мной? — прошептал он, хватая себя за волосы. — Это просто... я один, Лукас рядом, но он душит меня. А они дают мне воздух. Может быть, я просто запутался.

Продолжение следует....

       1201 слово