Мои личные судьи

Тренировка продолжалась ещё три часа. После беговых упражнений и работы над финишем Чанбин с Чонином включили силовую: Феликс делал выпады с утяжелением, прыжки на тумбу и планку с касанием плеч. Каждый подход они корректировали его технику, не давая мышцам привыкнуть к однообразию. Минхо каждые пятнадцать минут подходил с пульсометром, проверяя, чтобы частота сердечных сокращений не падала ниже порога, но и не зашкаливала. Хёнджин и Джисон между подходами устраивали короткие «активные восстановления»: то заставляли Феликса танцевать под глупый ритм, который Джисон напевал, то играли в классики на размеченной дорожке. Феликс смеялся до слёз, но при этом замечал: его дыхание выравнивалось быстрее, чем обычно.

Чан всё это время сидел на трибуне с планшетом, делая пометки и записывая видео. Иногда он спускался и что-то шептал на ухо Сынмину, и тот, кивая, вносил изменения в очередное упражнение. Они работали как единый механизм, и Феликс чувствовал себя не подопечным, а частью этого механизма — важной деталью, без которой вся система не заработает.

Когда солнце поднялось в зенит и тренировка официально закончилась, Феликс рухнул на коврик, раскинув руки в стороны. Тело гудело от усталости, но в груди разливалась странная лёгкость. Мышцы ныли приятно, с предвкушением завтрашней боли.

Ф: Всё, — выдохнул он. — Я труп.

С: Труп, который только что выбежал четыре сотки с личным рекордом, — возразил Сынмин, протягивая ему полотенце. — И ещё не умер.

Ф: Я только что родился заново, — поправил его Феликс, принимая полотенце. — Спасибо, ребят. Вы не представляете, как я вам благодарен.

Д: Тогда предлагаю отметить это в кафе, — сказал Джисон, запрыгивая на скамейку. — Я знаю одно место рядом с парком. Там делают лучший клубничный лимонад в городе и пирожные. И омлет с авокадо. И вообще всё вкусное.

Нин: Ты просто проголодался, — усмехнулся Чонин.

Д: Я всегда голоден, — парировал Джисон. — Но это не отменяет факта, что кафе отличное.

Идею поддержали все, и через полчаса компания из восьми человек уже сидела за большим деревянным столом в уютном зале с панорамными окнами. Феликс заказал лимонад и салат, но Чан железной рукой заставил его добавить пасту с курицей и протеиновый батончик.

Б: У тебя соревнования через две недели. Ты должен есть, а не голодать, — сказал Чан тоном, не терпящим возражений.

Феликс закатил глаза, но послушно съел всё до крошки.

За столом царила непринуждённая атмосфера. Они болтали обо всём на свете: о спортивных новостях, о планах на лето, о глупых случаях на предыдущих соревнованиях. Хёнджин рассказал, как однажды на Чанбина вылили ведро ледяной воды прямо перед забегом, приняв его за другого спортсмена. Чанбин покраснел до корней волос, но тоже засмеялся, вспоминая, как злился тогда. Джисон и Чонин начали спор о том, какой вид бега сложнее: спринт или марафон, и Минхо пришлось их разнимать, цитируя научные исследования. Феликс сидел в центре стола, между Сынмином и Чаном, и чувствовал себя частью этой большой шумной семьи. Альфы были внимательны, но деликатны: они не прикасались к нему без необходимости, не вторгались в личное пространство. Но их взгляды....Феликс то и дело ловил на себе тёплые, глубокие взгляды, в которых читалось что-то большее, чем просто дружеское расположение. Хёнджин, когда думал, что никто не смотрит, смотрел на Феликса с такой нежностью, будто тот был единственным светом в комнате. Чанбин, обычно сдержанный, пару раз коснулся руки Феликса, когда передавал солонку, и его пальцы задержались на секунду дольше положенного. Джисон, хохоча над очередной шуткой, положил голову на плечо Феликса и замер, будто бы невзначай, явно наслаждаясь теплом омеги. Даже Минхо, самый сдержанный из всех, принёс Феликсу дополнительную салфетку и, подавая, на мгновение сжал его пальцы.

Феликс не подавал виду, но сердце его билось быстрее. Ему отчаянно хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно.

Но время шло. Тренировки стали расписанием. Каждое утро в семь — стадион. Каждый вечер — растяжка и разбор ошибок. Альфы не делали перерывов: Чан привозил новые методики, Минхо следил за сном и питанием, Хёнджин и Джисон придумывали игровые упражнения, а Чанбин с Чонином оттачивали каждое движение до автоматизма. Сынмин был дирижёром этого оркестра: он знал, когда нужно похвалить, когда — подстегнуть, а когда — просто промолчать, положив руку на плечо Феликса.

Феликс менялся на глазах. Он стал быстрее, сильнее, увереннее. И, главное, он перестал сомневаться в себе. Он знал: за его спиной стоит команда, которая верит в него больше, чем он сам.

За два дня до соревнований Лукас позвонил.

Л: Прости, Феликс. Меня забирают на соревнования в соседний город, федерация приказала — я должен быть там. Я не успею к твоему забегу.

Феликс почувствовал, как внутри него что-то сжалось, но потом вспомнил глаза альф, их улыбки, их поддержку.

Ф: Ничего, Лукас. Я справлюсь, только возвращайся скорее.

Л. Я буду смотреть трансляцию. Ты выиграешь, я знаю.

И вот настал день соревнований.

Феликс сидел под шатром, в зоне отдыха для спортсменов, вместе с Сынмином, Джисоном, Чонином и Чанбином. Чан, Хёнджин и Минхо были на судейской вышке, и оттуда, сверху, они ободряюще кивали Феликсу, стараясь быть незаметными. Шатёр был наполнен запахом разогретой травы, пота и адреналина. Снаружи доносились голоса зрителей, объявления по громкоговорителю, хлопки стартовых пистолетов.

С: Феликс, слушай, — Сынмин наклонился к нему, понизив голос. — Не думай о времени. Не думай о соперниках. Думай только о том, чему мы учились. Помни: твоё тело само знает, что делать. Доверься ему.

Д: Ты слышишь нас? — Джисон положил руки на плечи Феликса и слегка встряхнул. — Мы здесь, мы с тобой. Чан думает о тебе, Минхо считает твой пульс отсюда, а Хёнджин дышит в такт с тобой. Ты не один.

Чонин и Чанбин кивнули, и Феликс почувствовал, как их энергия передаётся ему, наполняя каждую клетку.

Ф: Я готов, — сказал он твёрдо.

Когда объявили его забег, Феликс вышел на стадион. Солнце слепило глаза, на трибунах было полно людей. Он увидел своих соперников — двух альф и одну бету, все напряжённые, сосредоточенные. А потом его взгляд упал на судейский столик. Чан сидел с прямой спиной, но в глазах его Феликс прочитал: «Я верю в тебя». Хёнджин прикусил губу, Минхо едва заметно кивнул.

Старт.

Феликс рванул мощно, как учил Чан. Он не думал об усталости, не думал о финише. Он слышал только ритм: ноги, дыхание, ноги, дыхание. На середине дистанции, когда обычно наступает кризис, он услышал голос Чана в голове: «Ты сильный. Ты можешь». И он побежал ещё быстрее.

Последние пятьдесят метров. Феликс почувствовал, как корпус хочет откинуться назад, но вспомнил тренировки с жгутом, наклон вперёд — и рванул грудью на ленточку.

Он не понял, что произошёл финиш, пока не услышал крики:

Д: Феликс! Феликс, ты первый! — Джисон уже бежал к нему, размахивая руками.

Продолжение следует....

1048 слов