Мои личные судьи

Тренировка тем временем набирала обороты. Сынмин перешёл к более сложным упражнениям — растяжке спины и задней поверхности бедра. Феликс лёг на коврик, поднял одну ногу, пытаясь достать пальцами до стопы. Сынмин присел рядом, одной рукой аккуратно надавил на колено омеги, помогая углубить наклон. Его ладонь касалась оголённой кожи Феликса — чуть влажной после разминки, прохладной и податливой.

Сынмин внутренне вздрогнул, но руку не убрал. Он профессионально контролировал каждое своё движение, голос оставался ровным:

С: Дыши глубже. На выдохе расслабься. Не зажимай бедро.

Феликс послушно выдохнул и почувствовал, как мышцы сдаются под лёгким давлением тренера. Глаза омеги были полуприкрыты — он полностью доверял Сынмину, зная, что тот никогда не сделает больно.

С верхних трибун это зрелище выглядело почти интимно. Сынмин, наклонившись к самому лицу Феликса, что-то шептал ему, поправляя положение ног. Его пальцы скользили по голени, поднимаясь к бедру, проверяя эластичность связок. Феликс даже не смущался — видимо, привык к таким прикосновениям за годы тренировок.

Х: А он не одному ему воду носит, — пробормотал Хёнджин, кивая на Лукаса. — Смотрите, как он уставился на Сынмина. Кажется, парень не очень рад, что тренер трогает его... подопечного.

Действительно, Лукас заметно напрягся. Его челюсть слегка сжалась, когда Сынмин поправил руку Феликса на коврике, и тот доверчиво откинул голову, выгибая спину. Лукас сжал горлышко бутылки с водой так, что побелели костяшки.

Нин: Ого, — Чонин присвистнул. — Кажется, у нас тут назревает драма. Лукас реально ревнует.

М: А он? — спросил Минхо, глядя на Сынмина. — Вы видели его лицо? Он ведёт себя профессионально, но я заметил, как он медлит, когда убирает руку. Будто не хочет отпускать.

Д: Да ну, — отмахнулся Джисон. — Сынмин никогда не был замешан в таких делах. Он же фанатик работы.

Б: У фанатиков тоже есть чувства, — задумчиво ответил Чан. — Просто они их хорошо прячут.

Сынмин поднял голову на трибуны краем глаза. Он видел, как семеро альф перешёптываются, поглядывая то на него, то на Лукаса. Его кольнуло раздражением, но он быстро подавил его. Сейчас главное — Феликс.

С: Переворачивайся на спину, — скомандовал он. — Теперь растяжка бёдер.

Феликс перевернулся, лёг на спину и согнул колени, прижав ступни к ковру. Сынмин взялся за его щиколотки, мягко разводя колени в стороны.

С: Расслабь таз.

Феликс выдохнул и почувствовал, как под чёткими указаниями тренера его тело поддаётся. На секунду он поймал взгляд Сынмина — сосредоточенный, тёплый, но с какой-то непонятной грустью в глубине. Феликс удивился: обычно тренер излучал только уверенность. Но эта секунда исчезла так же быстро, как появилась.

«Показалось», — решил Феликс и закрыл глаза, отдаваясь потоку упражнения.

С верхних трибун Чанбин тихо произнёс:

Чб: Сынмин влюблён. Я по глазам вижу.

Нин: В кого? — не понял Чонин.

Чб: В Феликса. Поверь мне, я знаю, как выглядят взгляды, которые говорят больше слов.

Д: А Феликс об этом знает? — спросил Хан.

Б: Вряд ли, — ответил Чан. — Иначе он бы относился к нему иначе. Он смотрит на Сынмина как на тренера, не больше.

М: А вот Лукас... — протянул Минхо. — Лукас смотрит на Сынмина как на соперника. Хотя сам Феликс к нему тоже относится... как к другу? Или нет? Слишком доверчиво для простого друга, по-моему.

Б: Не знаю, — Чан пожал плечами. — Но это начинает быть интересным.

Тренировка продолжалась ещё час. Феликс выполнял медленные, плавные движения, почти танцевальные — Сынмин строил программу так, чтобы не перегрузить вчерашние мышцы, но дать ощущение полного контроля над телом. Иногда он поддерживал омегу за талию, помогая удержать равновесие, иногда поправлял положение стопы. Каждое касание было деловым, но с трибун это выглядело иначе.

Чонин через полчаса не выдержал.

Нин: Они что, так каждую тренировку? Он его постоянно трогает?

Х: Это называется работа тренера, — резко ответил Хёнджин, но в его голосе слышалась нотка сомнения.

Нин: Я своих подопечных так не лапаю. Я тоже тренер, если ты не забыл, и мои "дети" не требуют столько внимания деталям. Сынмин просто хочет быть с ним рядом, он хочет контролировать. Мы все хотим, — вдруг сказал он. — Просто не каждый из нас может это признать.

Парни опустили головы.

Когда тренировка закончилась, Феликс тяжело выдохнул, утирая пот со лба. Он чувствовал себя расслабленно, словно тело налилось новой энергией. Сынмин дал ему команду остыть, и омега не спеша зашагал по краю поля, восстанавливая дыхание.

Лукас тут же спустился с трибун, держа бутылку воды.

Л: Молодец, — коротко сказал он, протягивая воду. — Всё отлично сделал.

Феликс взял бутылку, с жадностью сделал несколько глотков. Вода была идеальной температуры — не холодная, не тёплая. Лукас знал его привычки досконально.

Семь альф, всё ещё сидящих наверху, наблюдали за этой сценой. Лукас стоял слишком близко к Феликсу, почти касаясь его плечом. Он что-то говорил ему на ухо, и омега улыбнулся — едва заметно, но искренне.

Нин: Определённо между ними что-то есть, — прошептал Чонин.

Б: Или нет, — тихо возразил Чан, переводя взгляд на Сынмина, который стоял в стороне, якобы что-то записывая в планшет. — Смотрите на нашего тренера.

Сынмин смотрел на планшет, но его взгляд был пустым. Он не читал записи. Он думал о том, как Лукас наклонился к уху Феликса, и как омега улыбнулся. В груди защемило от привычной боли.

«Два года. Прошло два года, а я всё ещё надеюсь на то, чего не может быть».

С: Ладно, — вдруг громко сказал Сынмин, захлопывая планшет. — На сегодня всё. Завтра лёгкая силовая. Приходи в десять.

Феликс кивнул, и Лукас взял его сумку, закидывая себе на плечо.

Л: Я отвезу его домой, — сообщил альфа, обращаясь к Сынмину. Ни в голосе, ни в лице не было вызова. Просто констатация факта.

Сынмин кивнул, не глядя на них.

С: Хорошо. До завтра.

Когда Феликс и Лукас вышли из зала, Сынмин медленно выдохнул и позволил себе на секунду закрыть глаза. Он не заметил, что шесть альф спустились и стояли за его спиной.

Д: Тяжело, да? — тихо спросил Джисон. В его голосе не было обычной игривости.

Сынмин вздрогнул, открыл глаза и обернулся. Он пытался сохранить маску, но в глазах Джисона читалось понимание.

С: Не знаю, о чём ты, — сухо ответил он.

Чб: Знаешь, — мягко сказал Чан, подходя ближе. — Мы видели твой взгляд. Только он этого не замечает.

Сынмин разозлился. Не на них — на себя. Что позволил чувствам вылезти наружу, пусть даже на секунду.

С: А вы не лезьте не в своё дело, — резко сказал он. — Я работаю с ним. Всё остальное не имеет значения.

Нин: Имеет, — не унимался Чонин. — Если ты страдаешь, значит имеет.

С: Я не страдаю, — отрезал Сынмин. — Я работаю. И прошу вас больше не приходить на тренировки без предупреждения. Это мешает.

Он развернулся и пошёл к выходу, оставив шестерых альф в пустом зале.

Чонин вздохнул.

Нин: Упрямый баран.

Б: Он боится, — сказал Чан. — Боится, что если признается, то всё испортит. И отношения с Феликсом, и карьеру, и себя.

М: Но если он не признается, он будет мучиться, — заметил Минхо. — А Лукас тем временем будет рядом. Каждый день.

Д: Мы можем помочь, — вдруг произнёс Хан. — Если, конечно, мы согласны, что Феликс достоин большего, чем быть просто объектом наблюдения.

Х: Ты хочешь вмешаться? — спросил Хёнджин.

Д: Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала, — ответил Хан. — Сынмин хороший человек. Мы тоже хорошие. А Феликс, кажется, добрый и талантливый омега. Если между нами что-то может быть, пусть это случится. А мы просто... подтолкнём. Ускорим, если быть точнее.

Чан задумчиво посмотрел в закрывшуюся дверь.

Б: Хорошо. Но сначала давай узнаем, кто такой этот Лукас на самом деле. И что он значит для Феликса.

Альфы переглянулись. У них появился план.

Продолжение следует...

      1193 слова