Последняя искра Кибертрона

Мегатрон замер. Его массивный палец неподвижно лежал на спусковом крючке раскалённого орудия.

Он отчётливо слышал тихую молитву Блицвинга - отчаянную молитву сломленного солдата, который потерял абсолютно всё. Он физически видел первобытный ужас в широко распахнутых окулярах собственной дочери.

В его процессоре за долю секунды пронеслись миллионы лет жестоких войн, где он никогда, ни разу не проявлял даже капли жалости.

Но сейчас... Сейчас он был вовсе не Лордом. Он был отцом.

- Ты молишься Праймусу, Блицвинг? - его глубокий голос был похож на глухой, зловещий рокот проснувшейся земли.

- Тому самому Богу, которого мы оба так яростно проклинали в ледяной пустоте космоса?

Он медленно, со скрежетом перегруженных механизмов, начал опускать тяжёлую пушку.

Заряд плазмы внутри ствола плавно угас, оставив после себя лишь тонкую, сизую струйку едкого дыма.

- Уходи! Забирай своих раненых и проваливай обратно к Старскриму! - отчеканил воин. - Передай ему... Если он ещё хотя бы раз пришлёт кого-то за моей дочерью, я больше не буду целиться в плечи. Я приду за его головой лично!

Блицвинг удивлённо открыл окуляры, до последнего не веря в своё спасение.

Выжившие десептиконы начали медленно, настороженно отступать, бережно подхватывая под руки своего израненного командира.

Мегатрон стоял монументально и неподвижно, пока самый последний враг окончательно не исчез в густой тени коридора.

А затем он просто бессильно рухнул на колени, и его грозное оружие с тяжёлым, металлическим звоном ударилось о холодный пол.

Бывший лидер десептиконов стоял на коленях, и его рваное, тяжёлое дыхание гулким эхом отдавалось от полуразрушенных стен.

Он медленно закрыл окуляры, чувствуя, как внутри всё буквально горит - и вовсе не от свежих физических ран, а от того пугающего, ядовитого жара великой битвы, который едва снова не превратил его в прежнего беспощадного монстра.

Он снова отчётливо почувствовал этот металлический вкус энергона и дикое, первобытное упоение чистым разрушением.

Кита медленно, почти на цыпочках, подошла к отцу.

Она замерла всего в одном шаге от него, её маленькие ладони крупно дрожали. Ей было по-настоящему страшно: этот огромный, дымящийся от перегрузки воин перед ней на какое-то мгновение показался ей совершенно чужим и пугающим.

- Папа?.. Ты... Ты в порядке?
- тихо, надтреснутым от подступающих слёз голоском спросила она.

Девчушка осторожно протянула руку и робко погладила его по разбитому, искорёженному наплечнику. Это было короткое, полное нежности движение.

Мегатрон резко вздрогнул, словно от сильного удара электрическим током, и испуганно отстранился, едва не сбив её с ног своим внезапным движением.

- Не трогай меня, Кита! Отойди! - его голос был полон бешеной, удушающей ненависти к самому себе.

- Ты вообще видела это?! Видела, как я наслаждался этой бойней?! Я монстр! Я был им миллионы лет, и я им остался! Тебе не место рядом с тем, кто насквозь пахнет смертью и гарью!

Оптимус Прайм медленно подошёл ближе. Он своими глазами видел, как Кита болезненно сжалась от этих жестоких слов, а её чистые окуляры мгновенно наполнились слезами горького непонимания.

- Мегатрон, довольно! Ты защищал её! - свинцово-твёрдо оборвал его Прайм и тут же повернулся к лейтенанту:

- Джаз! Отнеси Киту обратно в её отсек. Сейчас ей нужно как можно скорее отдохнуть от всего этого кошмара.

Джаз молча, с пониманием кивнул, и вся его обычная непринуждённая весёлость исчезла без следа.

Джаз бережно подхватил девочку на руки. Кита не сопротивлялась, но когда лейтенант понес её прочь из разрушенного коридора, она до самого последнего мгновения смотрела через его плечо на Мегатрона.

Тот так и остался стоять на коленях посреди обломков, бессильно закрыв лицевую панель дрожащими руками.

Когда тяжелые шаги Джаза окончательно стихли, Оптимус Прайм медленно повернулся к Проулу. Воздух вокруг лидера автоботов, казалось, в секунду стал холодным и удушающе тяжелым. Его глубокий голос звучал как сокрушительный удар кузнечного молота:

- Проул! Ты - мой лучший, самый доверенный стратег! Твоей главной задачей была абсолютная безопасность этой базы и защита ребенка! Как десептиконы смогли так легко пробить твой «идеальный» оборонительный периметр? Если бы не раненый Мегатрон, Старскрим уже получил бы всё, что хотел! Это сокрушительный провал, Проул. Провал, который едва не стоил нам жизни последней чистой искры!

Тактик стоял перед командиром, низко опустив голову. Его некогда безупречно отполированная чёрно-белая броня была страшно истерзана, один окуляр опасно мерцал, выдавая одну за другой критические ошибки системы, но он даже не пытался оправдываться.

Строгая математическая логика, на которую он всегда безоговорочно полагался, полностью подвела его перед лицом слепого, яростного хаоса.

- Виноват, Прайм, - глухо отозвался офицер.

- Мои тактические расчеты не учли предельную степень их отчаяния... Я приношу свои самые глубочайшие извинения. Это больше никогда не повторится.

Он медленно развернулся и, тяжело прихрамывая, побрёл в сторону ремонтных доков.

Его плечи были обречённо опущены - Проул чувствовал, что потерял в этом коридоре не только важный бой, но и, как ему казалось, хрупкое доверие маленькой девочки, которую он уже успел полюбить по-своему.

Джаз аккуратно опустил Киту на её просторную кровать. В жилом отсеке было непривычно тихо, лишь мерно и успокаивающе гудели скрытые системы вентиляции, но эта искусственная тишина больше не приносила покоя.

Кита не спешила укрываться мягким термоодеялом. Она сидела на самом краю, крепко обхватив колени руками, а её огромные окуляры светились тревожным, лихорадочным светом.

- Джаз... Папа ведь правда поправится? - тихо, не поднимая глаз, спросила она.

- Он сказал, что он монстр... И тот робот, Блицвинг... Он ведь тоже так говорил! Он кричал, что папа всех бросил!

Джаз на секунду замер, бережно поправляя край простыни. Его яркий оптический визор тускло мигнул.

По жизни он привык разряжать любую, даже самую опасную обстановку хорошей музыкой и весёлым смехом, но сейчас абсолютно все ритмы в его процессоре напрочь сбились.

Лейтенанту было физически невыносимо смотреть на маленького ребёнка, чей хрупкий мир только что с треском треснул по всем швам. Его голос звучал непривычно мягко, без тени привычной иронии:

- Эй, малявка, не забивай свою милую головку бреднями Блицвинга! У него... Э-э... Просто процессоры сильно перегрелись от злости. Всё будет в полном порядке, честно! Твой папа просто очень сильно устал. Он самый настоящий герой, Кита! А герои, знаешь ли, иногда говорят жуткие глупости, когда у них от перегрузки искрят внутренние кабели.

- Но почему тогда он оттолкнул меня? - Кита подняла на него полные слёз глаза.

- Он никогда, никогда так не делал! Даже в шахтах Каона, когда вокруг падали тяжёлые камни... Джаз, я не верю, что всё это «просто пройдёт». Блицвинг ведь плакал, Джаз! Трансформеры ведь не плачут просто так, правда?

Джаз почувствовал, как внутри его корпуса что-то болезненно сжалось.

Он со страхом понял, что Кита запомнила вовсе не грубый толчок Мегатрона, а ту отчаянную, полную боли молитву врага.