Последняя искра Кибертрона

Старскрим понизил голос до вкрадчивого, зловещего шёпота:

- Её берите нежнее, чем хрусталь! Вы же понимаете, идиоты? Эта искра - не просто девчонка! Это ключ к нашему выживанию! С её потенциалом я... Мы перепишем историю! Я создам идеальный Кибертрон, где порядок будет абсолютным, а я буду вашим...

Мегатрон не дал ему договорить. Его пушка, издав яростный рык, извергла ослепительный луч концентрированного энергона.

Ближайший дрон просто перестал существовать, в долю секунды превратившись в облако испарившегося металла.

- Кита! Туннель слева! Беги и не оглядывайся! - взревел лидер.

Девочка, не раздумывая ни наносекунды, метнулась к узкой расщелине - её маленькому пути к спасению.

Но Старскрим, чьё внимание было маниакально приковано к «сокровищу», мгновенно уловил движение нежно-голубой брони.

- Вот она! Взять её! Быстрее, вы, ржавые калеки! Она - наш билет в вечность!

Несколько дронов сорвались с места, бросаясь наперерез бегущему ребёнку.

Мегатрон взревел. Звук, полный первобытной боли и ярости, сотряс ветхие своды шахты.

В этот миг он был разорван надвое: процессор требовал броситься к дочери, чтобы закрыть её своим телом, но логика опытного воина шептала, что если он уйдёт с позиции, девчушку раздавят числом за считанные секунды.

Он должен был стать стеной. Последней преградой.

Его огромные кулаки с хрустом сминали врагов, превращая высокотехнологичные корпуса в бесформенные листы ржавого железа.

Тяжёлый боевой топор с жутким скрежетом рассекал душный воздух подземелья, высекая снопы ослепительных искр.

Каждое попадание десептиконских разрядов в его собственную броню отдавалось вспышкой острой боли, но Мегатрон безжалостно игнорировал предупреждения систем, сжигая последние остатки резервного питания.

По его лицевой панели, смывая вековую пыль Каона, тонкой струйкой стекал тёмный, густой энергон, но он лишь яростно прорычал сквозь стиснутые денты:

- Я... Не... Позволю! Вам коснуться её!

Мегатрон чувствовал, как внутренние системы начинают дымиться от критической перегрузки, но продолжал стоять насмерть, надёжно прикрывая собой вход в туннель.

Его окуляры были прикованы к тени Киты, исчезающей в темноте, а слух чутко ловил её торопливые шаги, эхом отдающиеся в его собственном израненном ядре.

Старскрим же, паря над схваткой и панически боясь поцарапать свою безупречную полировку, уже не скрывал истинных намерений.

Пока рядовые бойцы слепо верили, что сражаются за будущее расы, в его процессоре крутились безумные кадры из тайных архивов: он видел себя богом, чьё абсолютное могущество подпитывается чистой искрой ребёнка.

- Глупцы! Не дайте ей уйти!
- визжал он, отдавая приказы подчинённым.

- Без её энергии эта планета - труп! А со мной... С её силой в моих руках мы возродим великую империю, о которой вы и мечтать не смели!

Мегатрон, тяжело опустившись на одно колено под весом наступающих врагов, но всё ещё упрямо вскидывая пушку, внезапно хрипло усмехнулся.

Он сплюнул чёрное машинное масло прямо под ноги наступающим дронам:

- Твоя «империя», Старскрим - это всего лишь детская песочница, в которой ты отчаянно хочешь поиграть в императора! Ты никогда не получишь её искру. Потому что она - надежда, которая не знает рабства. А у тебя... У тебя нет ничего, кроме тщеславия и вечного страха перед собственной ничтожностью!

Собрав последние силы, Мегатрон снова поднялся посреди узкого прохода, подобно незыблемой, вековой скале.

Его левый манипулятор яростно искрил, из глубоко повреждённого плечевого сустава вырывались плотные струйки белого пара, но пушка продолжала угрожающе гудеть, безжалостно отмеривая последние секунды жизни каждого дрона, что осмеливался подойти ближе.

- Ты теряешь время, Мегатрон!
- исходил ядовитой слюной Старскрим, кружа под самым потолком и ловко уворачиваясь от летящих обломков.

- Твои системы на пределе! Сдай её, и я позволю тебе уйти в дезактивацию с достоинством!

- Моё достоинство... Не продаётся предателям! - прорычал воин.

Он резко рванулся вперёд, разрывая дистанцию.

Его тяжёлый кулак со скрежетом врезался в лицевую панель десептиконского гвардейца, мгновенно превращая её в месиво из датчиков и сенсоров.

Мегатрон чувствовал, как внутри всё полыхает - его искра билась в бешеном, аварийном ритме, перекачивая остатки энергона в повреждённые конечности.

Он сражался не за Кибертрон. Не за великую идею. Он отчаянно сражался за шаги, которые всё ещё слышал за своей спиной.Кита уже почти добралась до выхода.

- Нет! Она уходит! - Старскрим сорвался в безумное пике, трансформируясь прямо на лету и хищно выставляя острые когти.

Напрочь игнорируя Мегатрона, он целился прямо в узкий проём, где в последний раз мелькнула нежно-голубая броня Киты.

- ИСКРА МОЯ!

Мегатрон понял: он не успеет выстрелить. Не успеет добежать.

В его процессоре за доли секунды пронеслись все три года их короткой, но такой счастливой жизни: её звонкий смех, её тёплое «пап», её смешно высунутый от усердия язык при починке приборов...

С диким, первобытным рёвом Мегатрон буквально выбросил своё массивное, израненное тело вперёд, перехватывая Старскрима прямо в воздухе.

Они сцепились в яростном клубке раскалённого металла и взаимной ненависти, с размаху рухнув на несущие опоры шахтного свода.

Грянул оглушительный взрыв. Многовековые балки не выдержали удара и с треском лопнули.

Тысячи тонн тяжёлой горной породы с грохотом обрушились вниз, мгновенно погребая под собой абсолютно всё.

- Отец! - пронзительный, полный ужаса крик Киты отчаянным эхом разнёсся по туннелю, прежде чем его окончательно заглушил глухой грохот каменного обвала.