Последняя искра Кибертрона

Тишина на поверхности была оглушительной. Пыль медленно оседала на ржавые пески мёртвой пустоши.

Из-под огромной груды камней у самого выхода из разрушенной шахты показался сначала один массивный манипулятор, а затем и сам Мегатрон.

Он буквально вытащил себя на поверхность на одних руках, тяжело волоча за собой парализованную нижнюю часть корпуса.

За ним, мелко дрожа и тихо всхлипывая, выбралась Кита.

Она вся была покрыта серой пылью, а её плечо, которое отец так заботливо бинтовал всего несколько часов назад, снова кровоточило ярко-синим энергоном.

Мегатрон замер, тяжело привалившись спиной к обломку скалы. Его оптика тускло мерцала, едва удерживая фокус на плачущей девочке.

- Кита... - прошептал он, и из его вентиляционной системы вырвался тяжёлый кашель вместе с обрывками обгоревшей внутренней изоляции.

- Подойди...

Она послушно бросилась к нему, крепко прижимаясь к его разбитой, искорёженной груди.

Мегатрон бережно накрыл её своей огромной ладонью, и его пальцы заметно дрожали.

В этот самый момент он со всей отчётливостью осознал: он почти потерял её.

И не потому, что Старскрим был сильнее, а потому, что его собственное кровавое прошлое всегда, абсолютно всегда будет находить их, где бы они ни прятались.

- Посмотри на меня, - его голос был полон невыносимой, выжигающей изнутри горечи.
- Я подвёл тебя, маленькая искра. Я обещал тебе дом, а привёл к обвалу. Я... Я боюсь, Кита.

Девочка подняла на него окуляры, полные искрящихся слёз:

- Боишься Старскрима?

- Нет, - Мегатрон горько усмехнулся, глядя на свои разбитые, испачканные в чужом масле когти.

- Я боюсь твоего будущего. Если ты останешься со мной, твои клинки никогда не остынут. Ты будешь знать только запах озона и вкус боли. Я всем сердцем хотел быть твоим щитом, но я стал твоей мишенью.

Он прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, как внутри всё сжимается от страшного решения, которое он уже принял в секретном разговоре с Оптимусом.

Его привычное защитное ворчание исчезло - осталась только тихая, свинцовая скорбь отца, который окончательно понял: чтобы по-настоящему спасти свою дочь, он должен её отпустить.

Грохот финального обвала за спиной надёжно отсёк их от преследователей, оставив Старскрима захлёбываться от бессильной ярости по ту сторону каменной стены.

Мегатрон, шатаясь и оставляя на иссушенном металле густые, дымящиеся капли тёмного энергона, буквально вывалился из вентиляционного люка на поверхность.

Вокруг раскинулась мёртвая, бескрайняя пустошь - угрюмое кладбище их погибшего мира под безразличными далёкими звёздами.

Кита была прижата к его груди так крепко, что её маленькие сервоприводы едва могли пошевелиться в защитных тисках его огромных манипуляторов.

Он бережно опустил её на рыжую землю только тогда, когда зазубренные пики разрушенного Каона окончательно скрылись за горизонтом.

Его руки, когда-то способные голыми когтями крошить танковую броню, теперь заметно дрожали.

Один наплечник был вырван с мясом оголённых проводов, а по знаку Автоботов на груди, за право носить который он так долго сражался с самим собой, прошла глубокая, уродливая трещина.Его голос сорвался на хриплый, лязгающий скрежет:

- Ты... Ты цела? Отвечай немедленно! Проведи диагностику систем! Живо, я сказал!

Он почти кричал, неосознанно переходя на суровый командный рык, но Кита видела правду.

Его окуляры светились не гневом безжалостного тирана, а чистым, первобытным страхом отца, который только что заглянул в бездну непоправимой потери.

Она осторожно протянула руку и коснулась его разбитой, покрытой чёрной гарью лицевой панели.

- Я в порядке, папа... - тихо прошептала она. - Только испугалась за тебя. Старскрим... Он сказал, что моя искра - это ключ. Что она нужна ему для власти...

Мегатрон резко перебил её, и весь его израненный корпус содрогнулся от новой вспышки ярости:

- Старскрим - ничтожество! Он видит в тебе лишь батарейку, очередной ресурс для своего раздутого эго! Он просто не способен понять, что ты - это всё, что осталось от нашей чести. Моей чести...

Он внезапно тяжело опустился перед ней на одно колено, становясь почти одного роста с девочкой.

Плотное, рваное дыхание его перегруженной вентиляции поднимало с земли маленькие облачка рыжей пыли.

- Сегодня я чуть не потерял тебя, Кита! Моей силы... - он на мгновение замолчал, глядя на свои разбитые, испачканные в чужом и своём энергоне когти.

- Её больше не хватает. Я был слишком самонадеян, думая, что смогу вечно прятать тебя в этой могиле. Я хотел укрыть тебя от войны, но лишь запер в глухом склепе. Твоё будущее здесь - это бесконечный бег от кровавых теней моего прошлого.

Он медленно поднял взгляд на тусклое, подёрнутое дымкой небо. Где-то там, среди миллионов холодных и чужих звёзд, едва заметно мерцала крошечная голубая точка.

- Земля... - глухо произнёс он, и это слово прозвучало как чужое, странное заклинание.

- Маленький мир, который Оптимус называл колыбелью спасения. Ты не должна так жить, Кита! В вечном страхе, в пыли, среди костей империи, которую я сам же и разрушил. Я обещал тебе жизнь, а даю лишь жалкое выживание в ожидании очередного выстрела в спину.

Кита крепко обняла его за шею, изо всех сил прижимаясь щекой к холодному, покрытому шрамами металлу его корпуса.

Она физически чувствовала, как сильно вибрирует всё его массивное тело

- Мегатрон буквально разваливался на части от удушающего внутреннего конфликта.

Он был готов сжечь дотла всю Галактику, защищая её, но сейчас он просто не знал, как победить собственную любовь, которая теперь безжалостно требовала отпустить её навсегда.

Мегатрон медленно выпрямился, бережно поддерживая девочку на руках.

В его взгляде больше не осталось метаний и сомнений - только холодная, абсолютная стальная решимость. Тот самый легендарный взгляд, который когда-то вёл за собой непобедимые армии, но теперь направленный на спасение одной-единственной, самой важной для него жизни.