Подложить Свинью Злодейке

— До королевского бала осталось пять дней, три часа, сорок семь минут и отрицательные двенадцать секунд.

Я открываю глаза.

ПИНК висит над моей подушкой, держа перед собой полупрозрачную табличку с огромной красной пятёркой. Вокруг неё медленно вращаются лента, бокал, запечатанный конверт и маленькая люстра, которая почему-то время от времени падает и разбивается без звука.

Отрицательные двенадцать секунд?

— Временной модуль проходит внеплановую коррекцию.

Он снова отстаёт?

— Он развивается нелинейно.

Твои поломки теперь называются развитием?

— Формулировка одобрена отделом оптимизации репутационных рисков.

Я закрываю глаза.

Пять дней.

Ещё вчера это казалось приличным сроком. Почти рабочей неделей. В прежней жизни за пять дней можно было подготовить отчёт, пережить три совещания, дважды услышать от руководителя слово «срочно» и один раз обнаружить, что задача, над которой отдел работал с понедельника, больше никому не нужна.

Но здесь речь шла не о таблице, которую можно было переделать к пятнице.

Через пять дней начинался основной сюжет «Ледяного венца». Королевский бал. Лента. Бокал. Письмо. Октавиан Вейл. Неизвестный писарь. Люциан, который пока числился опасностью с критическим уровнем шума. Кассиан, способный почуять межмировую магию и одновременно забыть собственный артефакт в вазе.

И Ровена.

В игре именно после бала вокруг неё начинала затягиваться петля.

Я поворачиваю голову.

Госпожи рядом нет.

Её половина кровати уже остыла, одеяло аккуратно откинуто, красно-бордовых волос на подушке не осталось. На прикроватном столике стоит пустая чашка, а рядом лежит короткая записка, написанная знакомым строгим почерком:

«В кабинете. Не грызи документы. Завтрак принесут через четверть часа».

Подписи нет.

Вероятно, Ровена решила, что в доме не существует другой свиньи, которой могло быть адресовано это послание.

ПИНК заглядывает в лист.

— Обнаружено прямое ограничение пользовательской деятельности.

Я не грызу документы.

— Зафиксированы многочисленные случаи использования зубов при работе с архивными материалами.

Это не грызение. Это альтернативный способ делопроизводства.

— Формулировка внесена в личное дело пользователя.

Я встаю и осторожно спускаюсь с подушки.

За последние дни короткие ноги наконец перестали казаться четырьмя отдельными сотрудниками, никогда не согласовывающими действия. Теперь я могла ходить по паркету, не падая на каждом повороте, быстро спускаться по пологим ступеням и даже запрыгивать на низкие пуфы.

Главным достижением оставалось умение резко останавливаться.

Оно особенно пригодилось, когда в спальню входила Ровена, а я в этот момент пыталась столкнуть с её стола очередной подозрительный предмет.

ПИНК выводит окно:

ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ

СЪЕСТЬ ЗАВТРАК: 0/1

ПОЛУЧИТЬ ПОГЛАЖИВАНИЕ: 0/1

НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ В ПРИДВОРНЫЙ ЗАГОВОР ДО ОБЕДА: 0/1

Последний пункт убери.

— Почему?

Он заведомо невыполним.

— Система обязана ставить перед пользователем цели для личностного роста.

Я направляюсь к приоткрытой двери.

Цветок на макушке ещё не проснулся окончательно. Лепестки полузакрыты и слегка помяты после сна. Один торчит в сторону, придавая мне вид свиньи, которая провела ночь над квартальным отчётом и утром обнаружила новую версию шаблона.

В коридоре тихо.

Слуги уже начали работу, но главное крыло особняка по утрам сохраняло почти торжественное спокойствие. За высокими окнами лежал влажный туман. В саду чёрных роз блестели капли, дорожки потемнели после ночного дождя, а каменные вороны на крыше казались живыми.

Я собиралась заглянуть в кабинет Ровены, проверить, не уснула ли она поверх очередного договора, а затем продолжить изучение потайных ходов.

До кабинета не дохожу.

За поворотом стоит Себастьян.

Просто стоит посреди коридора, сложив руки за спиной.

На нём привычный чёрный костюм. Серые волосы убраны назад, воротник безупречен, ботинки начищены так, что в них можно рассмотреть собственное преступное намерение.

Дворецкий смотрит прямо на меня.

Я останавливаюсь.

ПИНК тоже.

— Обнаружено препятствие, — шепчет она. — Варианты обхода: слева, справа, стратегическое отступление.

Слева стена.

— Данные обновлены.

Себастьян не проходит мимо.

Не наклоняется, чтобы поднять меня.

Не спрашивает, куда я направляюсь без сопровождения.

Просто продолжает смотреть.

Молчание затягивается.

У Себастьяна оно обладает особой плотностью. Пока он собирается произнести одну фразу, можно успеть прожить внутреннюю жизнь, пересмотреть взгляды на мир и подготовить завещание.

Наконец дворецкий медленно произносит:

— Леди Порцеллина… я служу этому дому… тридцать лет.

Я замираю ещё сильнее.

ПИНК открывает окно:

НАЧАЛО НЕЗАПЛАНИРОВАННОГО ДИАЛОГА

РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ ЕСТЕСТВЕННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ МОРДОЧКИ

Себастьян опускает взгляд на мои копытца.

— За это время… я видел немало животных.

Пауза.

— Охотничьих собак… лошадей… фамильяров… двух ручных лисиц… и одного павлина, который считал себя наследником престола.

ПИНК слегка наклоняется ко мне.

— Дополнительная информация о павлине может иметь высокую развлекательную ценность.

Не сейчас.

Дворецкий продолжает:

— И я научился отличать… обычную свинью… от необычной.

Цветок на макушке раскрывается от ужаса.

Потом понимает, что раскрываться от ужаса нелогично, и мгновенно сжимается.

Предатель впал в панику вместе со мной.

Я смотрю на Себастьяна.

Он знает?

Насколько много?

Знает, что я разумная?

Что я Ася?

Что появилась из другого мира после встречи с самым неудачным кадровым решением вселенной?

ПИНК паникует не меньше:

ОПАСНОСТЬ РАСКРЫТИЯ

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ТАКТИКА:

1.     МИЛОТА

2.     ОТРИЦАНИЕ

3.     АМНЕЗИЯ СВИДЕТЕЛЯ

ТРЕТИЙ ПУНКТ НЕДОСТУПЕН В БАЗОВОЙ ВЕРСИИ

Я сажусь.

Склоняю голову.

Изображаю животное.

Получается плохо.

Слишком осмысленно поправляю переднее копытце и слишком внимательно жду продолжения.

Себастьян едва заметно приподнимает бровь.

— Не тревожьтесь… леди Порцеллина.

Он обращается ко мне как к равной.

Не как к домашней любимице.

Не как к вещи.

Не как к удобному переносному источнику розового цвета.

— Я не собираюсь… задавать вопросы.

Почему?

— Хрю?

Вслух выходит коротко, но Себастьян, кажется, понимает.

— Потому что некоторые ответы… могут создать больше проблем… чем решить.

ПИНК зависает возле его плеча.

— У объекта обнаружена подозрительно развитая логика.

Он продолжает:

— Однако я собираюсь… защитить леди Ровену.

Голос остаётся ровным. Только последняя фраза звучит чуть жёстче.

— И если необычная свинья… намерена сделать то же самое… я не стану ей мешать.

Сердце под рёбрами делает странный скачок.

Союзник.

Настоящий.

Не система, которая предупреждает о тяжёлых люстрах.

Не маг, теряющий артефакты.

Человек, знающий этот дом, его слуг, двери, привычки и прошлое.

Я киваю.

Не хрюкаю.

Просто смотрю ему в глаза и медленно опускаю голову.

Себастьян отвечает таким же коротким наклоном.

Соглашение заключено.

Без подписей.

Без магии.

Без пользовательского соглашения на семьсот страниц.

— Неавторизованный союз зарегистрирован, — сообщает ПИНК. — Система снимает с себя ответственность за последствия.

Себастьян переводит взгляд на окно.

— Старый герцог… погиб шесть лет назад.

Я знаю из игры лишь несколько строк. «Трагическая смерть отца сделала Ровену холодной». «Юная наследница слишком рано приняла власть». Никаких подробностей. Сценаристам хватило красивой причины для мрачного характера.

— Миледи было четырнадцать, — продолжает дворецкий. — Её мать умерла… ещё раньше. От болезни… Леди Ровене тогда исполнилось шесть.

Он произносит это без внешних эмоций, однако пауза после слова «болезни» длится дольше остальных.

Тридцать лет службы.

Он видел Ровену ребёнком.

Видел, как она теряла родителей.

Видел, как четырнадцатилетнюю девочку посадили за стол герцога и заставили отвечать за земли, долги, слуг и людей, желавших воспользоваться её возрастом.

— Смерть старого господина… признали несчастным случаем, — говорит Себастьян. — Падение с лошади во время охоты.

Он смотрит на меня.

— Я был там.

Цветок медленно складывает лепестки.

— Рана не соответствовала… обычному падению.

— Хрю?

Что именно случилось?

— К тому моменту, когда я добрался… он уже не мог говорить.

В ровном голосе впервые появляется едва заметная трещина.

Она исчезает почти сразу.

— Бывший секретарь герцога… начал задавать вопросы. Через несколько недель… его нашли мёртвым.

ПИНК перестаёт двигать крыльями.

Даже она молчит.

— Официальное заключение… самоубийство, — произносит Себастьян. — Я не поверил.

Я вспоминаю письмо из библиотеки.

В нём бывший секретарь не упоминался. Там говорилось о замене писаря, копии руки молодой госпожи и недоступной печати. Ровена лишь связала документ с делом исчезнувшего прежде секретаря своего отца.

Теперь выяснялось, что существовал и другой секретарь — тот, кто расследовал смерть герцога шесть лет назад и погиб.

Дом Ашфорд терял людей слишком регулярно.

— С тех пор… я проверяю каждого… кто входит в этот дом, — заканчивает дворецкий.

Он смотрит в сторону кабинета Ровены.

— Но иногда враг оказывается внутри… раньше, чем его замечают.

Это предупреждение.

Среди слуг может быть предатель.

Я киваю.

Себастьян отступает к стене, освобождая проход.

— Миледи считает… что вы гуляете в зимнем саду.

Я моргаю.

— В ближайший час… она не станет вас искать.

Он уже прикрывает моё отсутствие.

— Хрю.

Спасибо.

Уголок его губ едва заметно двигается.

Не улыбка.

Скорее подтверждение, что он понял.

— Будьте осторожны… леди Порцеллина.

Он уходит.

ПИНК провожает его взглядом.

— Конкурирующая система поддержки обнаружена.

Наконец-то признала.

— Уровень угрозы: низкий. Уровень эффективности: подозрительно высокий. Рекомендуется ограничить доступ объекта к пользовательским функциям.

Он полезнее тебя.

— Оскорбление зарегистрировано как повторное.

С этого утра особняк меняется.

Не сам.

Меняется мой взгляд.

Раньше слуги были частью фона: горничные с бельём, лакеи у дверей, повара, садовники, камеристки. Люди, обеспечивающие работу огромного дома. Теперь я начинаю замечать детали.

Кто задерживается возле кабинета Ровены.

Кто слишком внимательно смотрит на запечатанные конверты.

Кто появляется в коридоре без понятной причины.

ПИНК называет происходящее «неэффективным расходованием внимания».

Я называю это аудитом персонала.

В прошлой жизни такие проверки обычно заканчивались новым регламентом, дополнительным паролем и тем, что человек, действительно ворующий канцтовары, продолжал воровать канцтовары, но теперь подписывал журнал.

Здесь ставка была выше ручек и бумаги.

Первый день не приносит результата.

Я три часа перемещаюсь по потайным коридорам, дважды оказываюсь в кладовой, один раз — за стеной ванной комнаты, откуда немедленно отступаю, и случайно пугаю горничную, выскочив из панели рядом со шкафом.

— Святые копыта! — вскрикивает она.

— Хрю.

Простите.

ПИНК показывает:

МАСКИРОВКА: 2/10

ЭФФЕКТ НЕОЖИДАННОСТИ: 9/10

На второй день мне начинает казаться, что Себастьян ошибся.

Все слуги ведут себя нормально. Кухарки готовят. Горничные убирают. Лакеи переносят письма и открывают двери. Даже молодой слуга с чересчур острым носом, которого я несколько раз замечала возле кабинета, вполне убедительно занимается делами.

Его зовут Томас.

Он работает в доме около полугода, носит тёмно-серую ливрею младшего лакея и слишком часто приглаживает волосы, когда думает, что на него смотрят.

ПИНК сканирует его.

ОБЪЕКТ: ТОМАС РЕНН

ВОЗРАСТ: 21 ГОД

ДОЛЖНОСТЬ: МЛАДШИЙ ЛАКЕЙ

СТАЖ: 7 МЕСЯЦЕВ

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН

ОСОБАЯ ПРИМЕТА: НЕРВНИЧАЕТ РЯДОМ С ПИТОМИЦЕЙ ХОЗЯЙКИ

Он просто боится свиней.

— Вероятность: тридцать один процент.

А остальные шестьдесят девять?

— Боится разоблачения, укусов, потери работы, цветка либо всего перечисленного.

Томас замечает меня в конце коридора и едва не роняет поднос.

Подозрительно.

Хотя после моей истории с антиквариатом любой слуга имел право нервничать рядом со мной и крупными хрупкими предметами.

Я следую за ним.

Не бегу.

Иду неторопливо, изображая бесцельную прогулку домашней свинки.

Томас сворачивает к лестнице для прислуги.

Я — следом.

Он спускается.

Я нахожу потайную панель и выбираю более короткий путь, который обнаружила в третьей главе. Узкий коридор идёт между стенами, пахнет камнем, пылью и старым деревом. В нескольких местах устроены решётки, через которые можно наблюдать за комнатами.

На первой вижу бельевую.

На второй — пустой коридор.

На третьей замечаю Томаса.

Он стоит у маленького столика возле служебного входа и быстро оглядывается. Затем вытаскивает из-за пазухи свёрток, обвязанный простой бечёвкой.

Цветок на макушке приподнимает лепестки.

ПИНК выводит окно:

ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ ПОСЫЛКА

СОДЕРЖИМОЕ: НЕИЗВЕСТНО

ВЕРОЯТНОСТЬ НАЛИЧИЯ ЕДЫ: 14 %

Я не ради еды слежу.

— Уточнение внесено.

Томас прячет свёрток под полой куртки и выходит через чёрный ход.

Я бросаюсь к ближайшему выходу из тайного коридора. Панель упирается. Толкаю сильнее. Она скрипит так громко, что на другом конце дома, вероятно, просыпаются портреты.

— Скрытность снижена, — сообщает ПИНК.

Спасибо.

Вываливаюсь в кладовую, пролетаю между корзинами и добираюсь до двери.

Томас уже пересекает двор.

Я крадусь вдоль стены.

Копытца стучат по камню.

Слишком громко.

Сбегаю на полосу мокрой земли возле кустов. Теперь получается тише, но грязь моментально покрывает ноги до живота.

Цветок недовольно встряхивает капли.

Лакей направляется к дальней части сада, где хозяйственные постройки скрывают небольшую боковую калитку. В этом месте почти не бывает гостей. Только возчики, поставщики и работники конюшен.

Я прячусь за бочкой.

Томас открывает калитку.

Снаружи ждёт человек в неприметном коричневом плаще. Лица не видно. Он держится в тени стены.

— Долго, — шепчет незнакомец.

— Миледи почти не выходит из кабинета, — отвечает Томас. — Дворецкий следит за письмами.

— Что удалось узнать?

Лакей передаёт свёрток.

— Копии её ответов. Расписание на три дня. Имена тех, кого она вызвает перед балом.

Человек убирает пакет под плащ.

— О найденном письме она говорила?

Томас оглядывается.

Я прижимаюсь к бочке.

— Только с дворецким. Они упоминали какой-то знак.

— Какой?

— Не слышал.

Незнакомец тихо ругается.

— Слушай внимательнее.

— Я не могу стоять под дверью весь день.

— Тебе платят не за удобство.

Томас бледнеет.

Даже из укрытия видно, как он сжимает руки.

— Остальное передам после визита сэра Люциана.

Моё сердце ускоряется.

Люциан.

Человек в плаще кивает.

— Господин будет доволен.

Они расходятся.

Незнакомец исчезает за стеной. Томас возвращается во двор, пряча пустые руки в карманы.

ПИНК показывает:

ПЕРВЫЙ ВНУТРЕННИЙ ПРЕДАТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН

ОБЪЕКТ: ТОМАС РЕНН

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: СРЕДНИЙ

МОТИВАЦИЯ: ДЕНЬГИ / СТРАХ / ДАННЫЕ НЕПОЛНЫЕ

НАГРАДА: +15 ОПЫТА

ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: ГРЯЗНЫЕ КОПЫТА

Последняя строка лишняя.

— Система обязана отражать текущее состояние пользователя.

Я смотрю вслед лакею.

Можно немедленно привести Себастьяна.

Можно устроить показательную аттестацию с участием дверного косяка, верёвки и очень сердитой свиньи.

Но Томас — только посредник.

Если схватить его сейчас, мы потеряем связь с теми, кто ждёт снаружи.

Нужно проследить дальше.

Цветок на макушке поднимается, изображая решимость.

Потом с него падает комок грязи.

Шпионская атмосфера немного портится.

К вечеру Себастьян уже знает.

Я нахожу его в малой столовой, где он проверяет серебро перед предстоящим балом. Подхожу, трижды ударяю копытцем по полу и киваю в сторону служебного крыла.

Он смотрит на меня.

— Томас?

Я замираю.

Он заметил раньше?

Себастьян берёт салфетку и спокойно протирает ложку.

— Он слишком часто… меняет маршрут… когда несёт письма.

Я киваю.

— Сегодня что-то передал?

Снова киваю.

— У боковой калитки?

Ещё один кивок.

ПИНК возникает между нами.

— Конкурирующая система поддержки нарушает процедуру самостоятельного расследования пользователя.

Себастьян не видит её, но его взгляд проходит прямо сквозь крылатую свинку.

ПИНК немедленно отлетает.

— У объекта сохраняется убедительный взгляд.

Дворецкий откладывает серебро.

— Мы не станем его задерживать.

— Хрю.

Я согласна.

— Пусть думает… что его не заметили.

Он говорит медленно, однако в спокойствии чувствуется напряжение.

— Я проверю… что именно исчезло из кабинета.

— Хрю?

А Ровена?

— Миледи пока ничего не скажем.

Я вскидываю голову.

Почему?

— Она и без того… спит по четыре часа.

Справедливо.

— И если узнает… что предатель находится внутри дома… перестанет спать совсем.

В его голосе скрыта усталость человека, который уже много лет пытается защитить женщину от мира и от её привычки брать на себя всё.

— Продолжайте наблюдать… леди Порцеллина.

Он впервые отдаёт мне настоящее поручение.

— Но не покидайте территорию поместья.

Я киваю.

Совершенно искренне.

В тот момент я действительно не собираюсь нарушать указание.

На следующий день приезжает Люциан.

Без статуи.

Без музыкантов.

Без свитка длиной с северную дорогу.

Уже это кажется подозрительным.

Его карета останавливается у главного входа около полудня. Сэр Грейвз выходит в тёмно-синем камзоле, с серебряной булавкой на воротнике и единственным букетом белых роз.

ПИНК показывает:

ОБЪЕКТ ЛЮЦИАН

ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ПАФОСА: 63 %

СНИЖЕНИЕ ОТ ОБЫЧНОГО ЗНАЧЕНИЯ: 28 %

ВЕРОЯТНОСТЬ СКРЫТОГО МОТИВА: ВЫСОКАЯ

Ровена принимает его в малой гостиной.

— Десять минут, — говорит она Себастьяну перед тем, как войти.

— Я сообщу… на одиннадцатой.

— На десятой.

— Разумеется… миледи.

Я собираюсь последовать за ней, но герцогиня наклоняется и касается моего цветка.

— Ты останешься здесь.

— Хрю?

Почему?

— Потому что в прошлые два визита Люциан ушёл укушенным и мокрым.

Это совпадение.

— Хрю.

— Цветок считает иначе.

Лепестки торчат с выражением готовности повторить оба результата.

— Порси.

Я сажусь.

— Хорошая советница.

Ровена входит в гостиную.

Дверь закрывается.

Ждать снаружи я не собираюсь.

Себастьян смотрит на меня.

Я — на него.

Он переводит взгляд на тяжёлую портьеру у соседней стены.

За ней скрыта узкая ниша, соединённая с одним из тайных коридоров.

— Я не видел… куда вы направились, — медленно произносит дворецкий.

— Хрю.

Прекрасный человек.

ПИНК недовольно шепчет:

— Зафиксировано нарушение субординации.

Я проскальзываю за портьеру.

Через минуту уже сижу за решёткой, выходящей в гостиную.

Ровена расположилась в кресле у окна. На ней строгий чёрный костюм с бордовой отделкой. Люциан сидит напротив и держит цветы так осторожно, словно они способны дать показания против него.

— Я пришёл не спорить, — говорит он.

— Это неожиданно.

— Наши последние встречи были неудачными.

— Вы украли две городские статуи.

— Я действовал под влиянием чувств.

— Совет города действовал под влиянием счёта за перевозку.

Люциан натянуто улыбается.

— Я хотел бы начать сначала.

— Вернуть грифона на прежний пьедестал — хорошее начало.

— Его уже вернули.

— Тогда можете перейти к пегасу.

— И его тоже.

— Ваш прогресс впечатляет.

Я прижимаю пятачок к решётке, чтобы не хрюкнуть от удовольствия.

ПИНК открывает окно:

УРОН ПАФОСУ: УМЕРЕННЫЙ

Люциан кладёт букет на стол.

— Между нашими домами слишком много старых разногласий.

— В основном долгов.

— Мой отец готов обсудить их.

— Пусть пришлёт выплаты.

— Иногда вопросы легче решать внутри семьи.

Ровена смотрит на него без выражения.

— Мы не семья.

— Пока.

Цветок на моей голове встаёт дыбом.

Люциан мгновенно меняет тон:

— Я не хотел вас оскорбить.

— Тогда вы удивительно настойчиво добиваетесь противоположного.

Он опускает взгляд, изображая смирение.

Слишком аккуратно.

Слишком правильно.

Его прежняя глупость всегда казалась искренней. Теперь впервые замечаю, насколько точно он подбирает каждое выражение. Люциан способен играть. Белые камзолы, стихи и статуи могут быть не только проявлением самовлюблённости.

Могут быть маской.

— На балу будет объявлена новая программа поддержки северных земель, — говорит он. — Нашим домам стоит выступить вместе.

— Нет.

— Вы даже не выслушали предложение.

— Услышала достаточно.

— Ровена…

— Герцогиня Ашфорд.

На мгновение его лицо становится жёстким.

Лишь на мгновение.

Потом улыбка возвращается.

— Разумеется. Прошу простить.

В дверь стучат.

Себастьян входит ровно через десять минут.

— Время аудиенции… истекло.

Люциан медленно поднимается.

— Я надеялся на более тёплый приём.

— Вы принесли белые розы в дом, где выращивают чёрные, — отвечает Ровена. — Уже это было оптимистично.

Он кланяется и выходит.

Я спешу обратно в коридор.

Успеваю выбраться из-за портьеры как раз в тот момент, когда Люциан проходит мимо. Он смотрит на меня.

Улыбается.

— А вот и моя маленькая противница.

— Хрю.

Ещё какая.

— Сегодня без укусов?

Я демонстративно отворачиваюсь.

Люциан смеётся, но в смехе нет тепла.

Он направляется к главному холлу.

Томас появляется из бокового коридора.

Слишком быстро.

Лакей держит поднос, на котором нет ни чашек, ни писем.

Просто пустой серебряный поднос.

Они обмениваются короткими взглядами.

Потом Томас сворачивает к служебной лестнице.

Люциан продолжает идти к выходу.

Вот оно.

Передача состоится не в доме.

Я бросаюсь за лакеем.

ПИНК летит следом.

— Пользователь начал незапланированное преследование.

Да.

— Напоминаю: не покидать территорию поместья.

Я только посмотрю.

— Формулировка пользователя имеет высокий риск последующего нарушения обещания.

Томас спускается во двор.

Я ныряю в потайной проход и бегу между стенами, сокращая путь. Копытца скользят по пыльному камню, цветок пригибается, чтобы не цепляться за паутину.

На развилке поворачиваю не туда.

Оказываюсь у кладовой.

Возвращаюсь.

— Навигационная ошибка, — говорит ПИНК.

Почему не предупредила?

— Пользователь двигался слишком уверенно.

Наконец нахожу нужную панель и выбираюсь за конюшней.

Томас уже идёт к боковой калитке.

Я прячусь в кустах.

Снаружи стоит карета Люциана. Сам наследник маркиза ждёт рядом, постукивая перчаткой по дверце.

Томас протискивается через калитку и передаёт ему небольшой свёрток.

Точно такой же, как вчера.

Люциан развязывает бечёвку.

Внутри — несколько листов и маленькая стеклянная колба.

— Это всё? — спрашивает он.

— Копии писем, расписание и список сопровождения, — отвечает лакей. — Дворецкий проверяет каждую доставку.

— Старик становится проблемой.

— Он всегда рядом.

Люциан просматривает бумаги.

— Ровена что-нибудь узнала о письме?

— Только то, что печать связана со старым клубом.

— Значит, времени меньше, чем говорил отец.

Он берёт колбу.

Внутри густая прозрачная жидкость.

— Дозировка проверена?

— Мне сказали, нескольких капель хватит.

— На балу ошибаться нельзя. Она должна выпить достаточно, чтобы не суметь связать двух слов, но остаться на ногах.

Всё внутри меня замирает.

Бокал.

Вот зачем он нужен.

Не яд.

Одурманивающее средство.

Ровена будет в сознании, но не сможет ясно говорить, спорить и защищаться.

Люциан прячет колбу во внутренний карман.

— Письмо с печатью уже у распорядителя?

— Да. Вейл получит окончательный вариант перед вторым вальсом.

Письмо.

Распорядитель.

Второй вальс.

ПИНК начинает мигать:

ФРАГМЕНТ СЮЖЕТНОГО СОБЫТИЯ ПОДТВЕРЖДЁН

БОКАЛ: ОДУРМАНИВАЮЩЕЕ ВЕЩЕСТВО

ПИСЬМО: ПОДДЕЛКА

РАСПОРЯДИТЕЛЬ: СОУЧАСТНИК

— А после? — спрашивает Томас.

Люциан усмехается.

Не глупо.

Не самодовольно.

Зло.

— После Вейл предъявит королю письмо, в котором герцогиня обещает северным мятежникам деньги и доступ к дороге. На документе будет её печать.

— Но она станет всё отрицать.

— В таком состоянии?

Он касается кармана с колбой.

— Она едва сможет назвать собственное имя. Совет увидит женщину, пойманную на измене и не способную объясниться.

— Её арестуют?

— Именно.

Томас бледнеет.

— Вы говорили только о скандале.

— Тебе платят не за понимание общего плана.

Люциан складывает бумаги.

— Когда Ровена окажется под арестом, я предложу выход. Брак со мной. Герцогство перейдёт под защиту Грейвзов, обвинения смягчат, а она сохранит голову.

Мне становится холодно.

Они собираются не просто скомпрометировать её.

Они хотят загнать Ровену в положение, где единственным спасением станет Люциан.

Человек, который потом получит её земли, печать и власть.

— А если она откажется? — тихо спрашивает Томас.

Люциан пожимает плечами.

— Тогда повторит судьбу отца.

Цветок на макушке резко раскрывается.

О чём он?

Слуга отступает.

— Вы сказали, герцог погиб случайно.

— Официально.

Люциан улыбается.

— Мой отец уже однажды освободил северную дорогу от упрямого Ашфорда. Правда, его дочь оказалась настойчивее, чем ожидалось.

В ушах начинает шуметь.

Грейвзы причастны к смерти отца Ровены.

Томас нервно оглядывается.

— Я не хочу участвовать в убийстве.

Люциан хватает его за воротник.

Маска окончательно исчезает.

— Ты уже участвуешь.

Голос становится тихим и ледяным.

— Семь месяцев ты передаёшь нам письма. Трижды менял документы в кабинете. Сообщал, когда герцогиня покидает дом. Если сейчас решишь проявить совесть, первым в тюрьму отправишься ты.

Томас пытается отвести взгляд.

— Я всё сделаю.

— Вот и хорошо.

Люциан отпускает его.

— На балу останешься в поместье. Проследишь, чтобы дворецкий не получил никаких срочных сообщений.

— А свинья?

— Что свинья?

— Она следит за мной.

У меня прижимаются уши.

ПИНК открывает окно:

ВНИМАНИЕ

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ УПОМЯНУТ В ЗАГОВОРЕ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ШЕВЕЛИТЬ КУСТ

Я не шевелю.

Куст шевелит мой хвост.

Ветка качается.

Люциан поворачивает голову.

— Там кто-то есть.

Томас смотрит прямо в мою сторону.

Я отступаю.

Сухая ветка хрустит под копытцем.

— Порси? — выдыхает слуга.

Время останавливается.

Люциан отбрасывает бумаги в карету и бросается к кустам.

Я разворачиваюсь.

— Держите эту тварь! — кричит он.

Маска романтика исчезла полностью.

Никакого «маленькая противница».

Никаких улыбок.

Только ярость человека, чей план услышал нежелательный свидетель.

Я выскакиваю из кустов и мчусь вдоль стены.

Томас бросается наперерез.

Он расставляет руки, пытаясь поймать меня.

Я резко меняю направление, проскальзываю между его ног и задеваю копытом шнурок.

Лакей вскрикивает, теряет равновесие и падает коленями в грязь.

ПИНК показывает:

НАВЫК «СЕРИЙНЫЙ СРЫВ СВИДАНИЙ» ПРИМЕНЁН В НЕРОМАНТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: ВЫСОКАЯ

Не до статистики!

— Статистика не выбирает удобный момент.

Я бегу к калитке.

Люциан оказывается быстрее, чем казался во время предыдущих визитов. Он перепрыгивает через низкую ограду и почти хватает меня за хвост.

Я визжу:

— Хрю-ю-ю!

Поворачиваю.

Калитка закрыта.

Томас захлопнул её, когда проходил.

Назад нельзя.

Справа стена.

Слева дорога, ведущая в город.

Я бросаюсь влево.

— Пользователь покинул территорию поместья, — сообщает ПИНК. — Зафиксировано нарушение прямого указания союзника.

Я заметила!

— Смена локации: городская окраина.

Спасибо!

— Рекомендация: не попадаться.

Я бегу.

Первые несколько секунд мир состоит только из дороги, собственных копыт и тяжёлых шагов за спиной.

Потом появляются дома.

Невысокие каменные здания, мастерские, телеги, лавки. Люди оборачиваются. Кто-то смеётся, увидев розовую свинью с цветком, несущуюся по улице. Кто-то пытается поймать. Я уворачиваюсь.

— Хрю!

Дорогу!

Люциан кричит позади:

— Остановите её!

— Она что-то украла? — спрашивает торговец.

— Она опасна!

Я пробегаю мимо корзины яблок.

Торговец смотрит на меня.

Потом на Люциана.

Вероятно, решает, что из нас двоих опаснее выглядит промокший от пота аристократ, преследующий маленькую свинью.

Никто не вмешивается.

ПИНК несётся рядом, впервые не сохраняя привычного спокойствия.

— Вероятность поимки: шестьдесят семь процентов!

Это не помогает!

— Вероятность травмы: сорок два процента!

Тем более!

— Вероятность обнаружения укрытия в ближайшие тридцать секунд: одиннадцать процентов!

Замолчи и ищи маршрут!

— Навигационный модуль работает в демонстрационном режиме.

Конечно.

Сворачиваю в узкий переулок.

Под копытами мокрые камни. Стены с обеих сторон высокие, между окнами натянуто бельё. Женщина с тазом едва успевает отступить.

— Что происходит?

— Корпоративный конфликт! — мысленно отвечаю я.

Вслух выходит:

— Хрю!

За спиной слышен голос Люциана:

— Она свернула сюда!

Томас всё ещё следует за ним.

Переулок заканчивается тупиком.

Нет.

Слева стоит телега с сеном.

Я бросаюсь под неё.

Тело уже не такое неповоротливое, как в первые дни. Прижимаюсь к земле, втягиваю живот и скольжу между колёсами.

Сено щекочет цветок.

Замираю.

Шаги приближаются.

Люциан останавливается в нескольких метрах.

— Куда она делась?

— Может, под телегой, — тяжело дышит Томас.

Предатель проявляет инициативу в самый неподходящий момент.

Чьи-то ботинки подходят ближе.

ПИНК зависает перед моим носом.

— Рекомендация: перестать дышать.

Очень полезно.

— Пользователь демонстрирует неблагодарность в критической ситуации.

Рука Люциана опускается к земле.

Я вижу пальцы в перчатке.

Ещё немного — и он заглянет под телегу.

В этот момент лошадь, запряжённая впереди, громко фыркает и переступает.

Телега дёргается.

С колеса падает ком грязи прямо на рукав Люциана.

— Проклятье!

Он отступает.

Я пользуюсь секундой.

Вылетаю с противоположной стороны, ныряю в открытую подворотню и бегу дальше.

— Она там! — кричит Томас.

Сердце бьётся слишком быстро.

Дыхание обжигает горло.

Цветок на макушке полностью завял и прижался к голове. Он впервые не просто закрывает лепестки, а выглядит так, будто тоже решил написать заявление об увольнении.

ПИНК открывает новое окно:

ФИЗИЧЕСКИЙ РЕСУРС ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: 48 %

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ: ПАНИКА

— Я не паникую!

Вслух вырывается:

— Хрю-ю!

— Система фиксирует несоответствие заявления фактам.

Я выбегаю на небольшую площадь.

Дальше три улицы.

Куда?

Не знаю.

Особняк остался позади. Я никогда не ходила по этой части города. Раньше смотрела на улицы из переноски Ровены, не запоминая повороты.

Люциан и Томас выйдут из подворотни через несколько секунд.

Нужно укрытие.

Проход.

Любая дверь.

В стене дома напротив вижу узкую арку, закрытую деревянной калиткой.

Бегу к ней.

Заперто.

Толкаю пятачком.

Ничего.

ПИНК сообщает:

— Рекомендация: найти человека с ключом.

Я мысленно обещаю удалить её при первой технической возможности.

Сзади раздаются шаги.

Я разворачиваюсь.

Люциан появляется на площади.

Волосы растрепались, камзол испачкан, на лице нет ни следа прежней обаятельной глупости.

Он видит меня.

— Попалась.

Я отступаю к двери.

Сердце ударяется о рёбра.

ПИНК вспыхивает красным.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОИМКИ: 89 %

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОДГОТОВИТЬ ЗУБЫ

Хоть что-то.

Я опускаю голову.

Цветок топорщится из последних сил.

Люциан идёт ко мне.

Медленно.

— Умное животное, — говорит он. — Слишком умное.

Я показываю зубы.

— Хрю.

Подойди.

Он протягивает руку.

Дверь за моей спиной открывается.

Чья-то ладонь подхватывает меня под живот и рывком затаскивает внутрь.

Я оказываюсь под тёмным плащом.

Дверь закрывается.

Снаружи Люциан подбегает к двери и ударяет в неё ладонью.

— Откройте!

Человек, удерживающий меня, не отвечает.

Он пахнет чистой тканью, воском, мятой и слабым металлическим ароматом.

Себастьян.

Я обмякаю у него на руках.

— Хрю…

Вы нашли меня.

— Разумеется… леди Порцеллина.

Даже во время спасения его голос не ускоряется.

— Я предупреждал… не покидать территорию.

Снаружи Люциан дёргает ручку.

— Я знаю, что она там!

Себастьян прижимает меня к груди одной рукой, другой открывает внутреннюю дверь. Мы оказываемся в узком проходе между домами.

Он движется быстро.

Намного быстрее, чем говорит.

Военная выправка оказывается не декоративной.

— Томас тоже с ним? — спрашивает дворецкий.

— Хрю.

Да.

— Понятно.

Всего одно слово.

В нём достаточно холода, чтобы заморозить пруд.

Себастьян укрывает меня полой плаща и проходит по тёмному коридору. За стеной слышны голоса.

— Проверьте переулок!

— Я видел, как она исчезла возле двери!

— Кто здесь живёт?

Дворецкий не замедляется.

Мы выходим через другой подъезд на соседнюю улицу.

У обочины ждёт неприметная закрытая карета.

Себастьян садится внутрь.

Кучер трогает лошадей без команды.

Только когда шум погони остаётся позади, дворецкий откидывает плащ.

Я лежу у него на коленях, вся в пыли, грязи и сене.

Цветок поник.

Хвост дрожит.

ПИНК появляется рядом, тоже растрёпанная, хотя у неё нет волос.

СЮЖЕТНОЕ СОБЫТИЕ ЗАВЕРШЕНО

«ПЕРВЫЙ САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ВЫХОД В ГОРОД»

РЕЗУЛЬТАТ: ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ВЫЖИЛ

КАЧЕСТВО ПЛАНИРОВАНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ

УРОВЕНЬ УДАЧИ: ОСКОРБИТЕЛЬНО ВЫСОКИЙ

Себастьян осматривает мои ноги.

— Ран нет.

— Хрю.

Только достоинство.

Он достаёт чистый платок и осторожно вытирает грязь с пятачка.

— Миледи считает… что вы спите… в зимнем саду.

Он снова прикрыл меня.

— Через двадцать минут… она начала бы искать.

— Хрю?

Как вы поняли, где я?

— Томас исчез… сразу после отъезда Люциана.

Дворецкий складывает грязный платок.

— А вы исчезли… сразу после Томаса.

Логично.

— Кроме того… вы оставили следы.

Я смотрю на свои копытца.

Тайный агент с грязевым документооборотом.

— Уровень скрытности пользователя требует улучшения, — замечает ПИНК.

Не сейчас.

Карета въезжает на территорию поместья через старые хозяйственные ворота. Себастьян не несёт меня в спальню или кабинет Ровены. Вместо этого мы спускаемся в небольшую комнату под западным крылом.

Здесь нет окон. На стенах висят карты, старые шпаги и выцветший военный плащ. На столе лежит компас, рядом стоит запертый сундук.

Комната Себастьяна?

Нет.

Скорее место, о существовании которого не должны знать обычные слуги.

Дворецкий ставит меня на мягкое кресло и наливает воду в низкое блюдце.

Я пью слишком быстро.

ПИНК показывает:

ВОДНЫЙ БАЛАНС ВОССТАНОВЛЕН

ПАНИКА СНИЖЕНА ДО УПРАВЛЯЕМОГО УЖАСА

Себастьян садится напротив.

Впервые вижу его сидящим не за столом Ровены и не на переднем сиденье кареты. Он кажется старше. На лице заметны линии усталости, обычно скрытые неподвижным выражением.

— Расскажите… что вы услышали.

Я смотрю на него.

Как?

Себастьян кладёт на стол несколько деревянных жетонов.

На одном нарисован бокал.

На другом — письмо.

На третьем — гербовая печать.

На четвёртом — корона.

Он подготовился.

Или всегда носит при себе набор для беседы с разумными свиньями.

ПИНК вспыхивает:

НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ПРОТОКОЛ КОММУНИКАЦИИ

УРОВЕНЬ ПРОРАБОТКИ: ВЫСОКИЙ

Себастьян указывает на бокал.

— Опасность?

Я топаю копытом один раз.

— Яд?

Качаю головой.

— Сон?

Наклоняю голову.

Не совсем.

Он ставит рядом жетон с изображением облака, затем медленно проводит пальцем у виска.

— Помутнение сознания?

Топаю.

Да.

— Она должна… остаться в сознании?

Ещё один удар.

— Но не сможет говорить?

Я киваю.

Себастьян долго молчит.

Его лицо становится жёстким.

Он указывает на письмо.

— Подделка?

Топот.

— С печатью Ашфордов?

Топот.

— Обвинение против короны?

Я замираю.

Откуда он понял?

Дворецкий замечает мой взгляд.

— Другой документ… не потребовал бы… одурманивать миледи перед королём.

Холодная логика.

Он ставит письмо рядом с короной.

— Вейл?

Киваю.

— Он предъявит бумагу… когда миледи не сможет защищаться.

Снова киваю.

— А Люциан предложит… помощь.

Я ударяю копытцем так сильно, что жетон переворачивается.

Себастьян закрывает глаза.

На несколько секунд.

Когда открывает, в них появляется гнев.

Не громкий.

Такой же, как его речь: медленный, точный и способный пережить десятилетия.

— Грейвзы давно хотят… получить герцогство Ашфорд.

Он берёт жетон с печатью.

— Через брак Люциан получит… доступ к землям, счетам… и северной дороге.

Я вспоминаю его слова.

«Она сохранит голову».

Не любовь.

Шантаж.

Принудительный брак под видом спасения.

— Они сказали что-нибудь… о старом герцоге?

Цветок снова сжимается.

Я киваю.

Себастьян не двигается.

— Они признали… причастность?

Топаю один раз.

Дворецкий смотрит на свои руки.

— Шесть лет назад… господин отправился на охоту.

Голос остаётся размеренным, но паузы становятся короче.

— Лошадь вернулась одна. Его нашли у оврага. Все решили… что он упал.

Себастьян медленно проводит пальцем по старому шраму на запястье.

— Но седло было целым. Стремя не сломано. А на затылке… была глубокая рана. Не от камня.

У меня холодеет живот.

— Я настоял на осмотре, — продолжает он. — Лекарь согласился… что удар нанесли до падения. На следующий день… он изменил заключение.

Купили.

Запугали.

Или то и другое.

— Секретарь герцога… начал собственное расследование. Он нашёл несоответствия… в записях конюшни и маршруте охотников.

Себастьян смотрит на стену.

— Через три недели его обнаружили… в кабинете. Официально — самоубийство.

Цветок полностью вянет.

— Я не смог доказать обратное.

В нескольких словах столько горечи, что мне хочется подойти ближе.

Я спрыгиваю с кресла, подхожу к его ботинку и кладу копытце на носок.

Себастьян смотрит вниз.

— Мне было сорок семь, — говорит он. — Я служил этому дому… двадцать четыре года. Должен был заметить опасность раньше.

Он винит себя.

Шесть лет.

Каждый день.

Сначала не спас старого герцога.

Потом не защитил секретаря.

Затем помог четырнадцатилетней Ровене принять титул, пока вокруг неё наверняка кружили родственники, советники и соседи, мечтавшие откусить часть земель.

— Мать миледи умерла… когда ей было шесть. После смерти отца… у неё не осталось никого из семьи.

Он переводит взгляд на меня.

— Поэтому я не допущу… чтобы Грейвзы забрали и её.

— Хрю.

Мы не допустим.

Себастьян, кажется, слышит именно это.

Он наклоняет голову.

— Мы.

ПИНК появляется над столом и открывает новое окно.

ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ОБНОВЛЕНО

ПРЕДОТВРАТИТЬ ОДУРМАНИВАНИЕ И ПОДЛОГ

ЦЕЛИ:

1.     ЗАЩИТИТЬ БОКАЛ ЛЕДИ РОВЕНЫ

2.     ПЕРЕХВАТИТЬ ПОДДЕЛЬНОЕ ПИСЬМО

3.     РАЗОБЛАЧИТЬ ОКТАВИАНА ВЕЙЛА

4.     НЕ ПОЗВОЛИТЬ ОБЪЕКТУ ЛЮЦИАНУ СТАТЬ «СПАСИТЕЛЕМ»

5.     ПО ВОЗМОЖНОСТИ НЕ БЫТЬ ПОЙМАННОЙ

НАГРАДА: ДАННЫЕ СКРЫТЫ

ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРОСМАТРИВАТЬ ПЕРЕД СНОМ

Очень поддерживающе.

— Система адаптирует тон под эмоциональное состояние пользователя.

Себастьян собирается убрать жетоны, но я останавливаю его коротким ударом копытца.

Он снова смотрит на меня.

Я подталкиваю воображаемую фигурку Томаса к краю стола, обозначающему особняк. Затем ставлю рядом жетон дворецкого и перекрываю путь к нарисованной на карте королевской резиденции.

Себастьян некоторое время изучает получившуюся композицию.

— Томасу приказали… остаться в поместье?

Топаю один раз.

Да.

— И следить за мной?

Ещё один удар.

— Чтобы я не уехал… и не получил срочных сообщений?

Я киваю так резко, что цветок вздрагивает.

Дворецкий медленно откидывается на спинку стула.

— Разумно.

ПИНК открывает новое окно:

НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПЕРЕДАНА СОЮЗНИКУ

КАЧЕСТВО КОММУНИКАЦИИ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ

ИСПОЛЬЗОВАННЫЙ ЯЗЫК: СВИНСКО-СТРАТЕГИЧЕСКИЙ

Себастьян переводит взгляд на запертую дверь.

— Значит… Грейвзы рассчитывают… что я останусь здесь.

— Хрю.

Именно.

— Тогда не следует… их разочаровывать.

Я непонимающе склоняю голову.

Дворецкий поднимается, подходит к старому сундуку и достаёт плоский деревянный футляр.

Внутри лежит тёмная маска без украшений, закрывающая верхнюю половину лица, и серебряная застёжка в форме меча.

ПИНК немедленно сканирует предметы.

ПРЕДМЕТ: ОФИЦЕРСКАЯ МАСКА

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: ДАННЫЕ ЧАСТИЧНО ЗАСЕКРЕЧЕНЫ

ПОСЛЕДНЕЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ: 18 ЛЕТ НАЗАД

ВЕРОЯТНОСТЬ НАЛИЧИЯ ТЁМНОГО ПРОШЛОГО: НЕПРИЛИЧНО ВЫСОКАЯ

— Завтрашний бал… маскарад, — произносит Себастьян. — На входе проверят приглашения и гербовые жетоны. Лица… останутся скрыты.

Он проводит пальцем по краю маски.

— Каждый год король приглашает… офицеров старых кампаний. Моё приглашение… всё ещё действительно.

Я смотрю на него.

Значит, дворецкий официально имел право попасть на бал не как слуга Ровены, а под своей прежней личностью.

Человеком, которого при дворе не видели много лет.

— Официально я останусь… в особняке, — продолжает он. — Томас будет видеть меня… до отъезда миледи.

Как?

Себастьян словно понимает вопрос.

— В восточном кабинете… есть второй выход. А мой вечерний плащ… издали достаточно похож… на человека, который не желает разговаривать.

Я моргаю.

У него уже имеется план с плащом?

— Один из старших лакеев… займёт место у окна. Томас убедится… что я никуда не уехал.

ПИНК зависает.

— Обнаружена предварительно подготовленная схема обмана.

Ты удивлена?

— Система предполагала, что дворецкий занимается только чаем и дверями.

Это была твоя ошибка.

Себастьян закрывает футляр.

— Я войду во дворец… под старым именем. Среди гостей будет достаточно… отставных офицеров, которых никто не видел много лет.

Он возвращается к столу и касается жетона с бокалом.

— За напитками миледи… прослежу лично.

Затем указывает на письмо.

— Но Вейл знает… слуг и сопровождающих дома Ашфорд. Мне придётся держаться в стороне… пока он не совершит ошибку.

Дворецкий смотрит на меня.

— Вы останетесь рядом… с леди Ровеной.

— Хрю.

Да.

— После второго вальса… следите за распорядителем и письмом. Если бокал окажется без присмотра… не позволяйте миледи пить.

Я показываю свои шикарные зубы.

Способ найдётся.

— В этом… я не сомневаюсь.

ПИНК открывает окно:

ПЛАН ОПЕРАЦИИ ОБНОВЛЁН

ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ

СЕБАСТЬЯН ОСТАЁТСЯ В ПОМЕСТЬЕ

ФАКТИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ

СЕБАСТЬЯН ПРОНИКАЕТ НА МАСКАРАД ПОД ВИДОМ ОТСТАВНОГО ОФИЦЕРА

РОЛЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

НАБЛЮДЕНИЕ / ПЕРЕХВАТ / ЭКСТРЕННОЕ ХРЮКАНЬЕ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПЕРЕПУТАТЬ ДВОРЕЦКОГО С ЗАГОВОРЩИКОМ

У Себастьяна будет маска.

— Именно поэтому предупреждение признано необходимым.

Дворецкий убирает футляр обратно в сундук.

— Томаса пока… не задерживаем.

Я вскидываю голову.

— Если он исчезнет… Грейвзы поймут, что раскрыты, — поясняет Себастьян. — Завтра перед отъездом миледи… он получит возможность передать Люциану последнее сообщение.

Я настораживаюсь.

— Ложное, — добавляет дворецкий. — О том, что леди Ровена ничего не подозревает… а я остаюсь в особняке.

Хорошо.

Очень хорошо.

Томас будет уверен, что продолжает шпионить.

Люциан — что Себастьян заперт дома.

Вейл — что во дворце ему противостоят только Ровена и маленькая декоративная свинка.

Последний пункт особенно радовал.

— Когда Томас передаст сообщение… его задержат, — продолжает дворецкий. — Тихо. Без возможности предупредить хозяев.

Теперь всё встаёт на свои места.

— Хрю.

Согласна.

— Тогда план принят… леди Порцеллина.

Он собирает жетоны.

— А сейчас… нужно вернуться к миледи.

Я смотрю на собственную грязную шёрстку.

— Сначала… вас придётся вымыть.

Цветок в ужасе раскрывается.

— В зимнем саду… нет такого количества грязи.

ПИНК показывает:

НОВОЕ ПОБОЧНОЕ ЗАДАНИЕ

УНИЧТОЖИТЬ УЛИКИ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ПРОГУЛКИ

ЭТАП 1: КУПАНИЕ

Я отступаю.

Себастьян поднимается.

— Леди Порцеллина.

— Хрю.

Нет.

— Вы оставляете… следы на полу.

Я смотрю назад.

По камню тянется цепочка маленьких грязных отпечатков.

Тайный агент окончательно провалил конспирацию.

Через полчаса я чистая, мокрая и глубоко оскорблённая.

Себастьян заворачивает меня в тёплое полотенце и относит в зимний сад. Там Ровена сидит за маленьким столиком среди цветущих кустов и читает отчёт о состоянии северной дороги.

Она поднимает взгляд.

— Почему Порси мокрая?

Себастьян не моргает.

— Леди Порцеллина… проявила интерес… к декоративному пруду.

Я поворачиваюсь к нему.

Предатель.

— Она упала?

— Не совсем.

— Прыгнула сама?

— Обстоятельства… допускают разные толкования.

Ровена откладывает отчёт и берёт меня на руки.

От неё пахнет бумагой, розами и свежим чаем.

Цветок, ещё минуту назад лежавший мокрой тряпочкой, медленно распускается.

Госпожа замечает.

— Значит, пострадала не слишком сильно.

— Хрю.

Только морально.

Она прижимает меня к груди.

Напряжение постепенно отпускает.

Я утыкаюсь пятачком в сгиб её руки.

— Что-то случилось? — тихо спрашивает Ровена.

— Хрю.

Очень многое.

Госпожа гладит меня вдоль спины.

— Иногда мне кажется, что ты возвращаешься из своих прогулок с новыми государственными тайнами.

Я замираю.

Себастьян стоит за её креслом.

— У леди Порцеллины… широкий круг интересов.

— Это меня и беспокоит.

Оставшиеся дни проходят в приготовлениях.

Официальных и тайных.

Ровена занимается герцогством, встречается с управляющими, проверяет отчёты и диктует ответы на письма. Портниха привозит чёрно-бордовое платье для маскарада и тонкую маску с вышитыми серебряными шипами. Камеристки сортируют украшения, слуги чистят экипажи и гербовые знаки.

Себастьян незаметно меняет дежурства, проверяет все выходы и переставляет Томаса подальше от почтовой комнаты.

Предатель нервничает, но продолжает изображать старательного лакея.

Я слежу за ним.

ПИНК следит за мной.

— Пользователь наблюдает за объектом Томасом четвёртый час.

Он может попытаться предупредить Люциана раньше времени.

— Вероятность: двадцать восемь процентов.

Почему так мало?

— Объект боится дворецкого сильнее, чем нанимателя.

Разумно.

Томас несколько раз подходит к восточному кабинету, где Себастьян намеренно проводит вечера. Дворецкий оставляет шторы неплотно закрытыми, чтобы снаружи был виден его силуэт.

Он подготавливает легенду заранее.

В доме все уверены, что Себастьян останется руководить слугами во время отсутствия хозяйки. Ровена сначала даже не замечает ничего необычного.

Потом дворецкий приносит ей план королевского дворца.

Официально — чтобы уточнить маршрут представления королю и расположение залов.

Неофициально он оставляет карту на нижнем столике, где я могу рассмотреть её.

— Главный зал здесь, — объясняет он. — Оркестр разместят… на западной галерее. Распорядитель будет находиться… у северной арки.

Я запоминаю.

— После второго вальса советники перейдут… в малую галерею.

Там произойдёт передача.

— Зачем мне знать расположение служебных лестниц? — спрашивает Ровена.

Себастьян смотрит на маленькую свинью, лежащую возле карты.

— На случай… непредвиденных обстоятельств.

Госпожа переводит взгляд на меня.

— Понимаю.

Нет, не понимает.

Но подозревает достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

Тренировки проходят тайно.

Себастьян ставит передо мной три бокала.

В одном вода.

В другом виноградный сок.

В третьем — слабый настой валерианы, безопасный, но обладающий горьким запахом.

— Найдите подозрительный.

Я нюхаю.

Первый чистый.

Второй сладкий.

Третий пахнет травами.

Топаю возле него.

— Верно.

ПИНК выводит:

НАВЫК ПОЛУЧЕН

«НЮХ НА НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ ДОБАВКИ» — УРОВЕНЬ 1

Потом дворецкий раскладывает одинаковые конверты. Один запечатан настоящим воском Ашфордов, второй — копией, изготовленной с металлического оттиска.

Я различаю их только с третьей попытки.

Поддельный воск пахнет резче.

— Приемлемо, — говорит Себастьян.

Похвала от него ощущается весомее премии.

ПИНК недовольно вращает крыльями.

— Конкурирующая система поддержки осуществляет обучение без лицензии.

Зато бесплатно.

— Это создаёт опасный прецедент.

В предпоследний вечер Себастьян показывает мне маску, в которой отправится во дворец. Тёмная, почти без украшений, она полностью меняет его лицо. Серебряная застёжка в форме меча остаётся единственным знаком, по которому я смогу узнать союзника среди гостей.

— Не перепутайте… леди Порцеллина.

— Хрю.

Постараюсь.

— Слово «постараюсь»… не внушает спокойствия.

ПИНК немедленно вмешивается:

— Система полностью разделяет опасения неавторизованного помощника.

Впервые вы сработались.

— Временное совпадение позиций не является сотрудничеством.

Себастьян убирает маску в футляр.

— Томас в день бала должен увидеть… что я остаюсь здесь.

Он указывает на окно восточного кабинета.

— Старший лакей наденет мой плащ… и будет сидеть спиной к двери.

Это сработает?

— Томас никогда… не приближается ко мне без необходимости.

Невозможно представить почему.

— После того как он передаст… последнее сообщение, его задержат.

Только тогда.

Ни минутой раньше.

Грейвзы должны войти во дворец, уверенные, что всё идёт по плану.

В последний вечер перед балом особняк наконец затихает.

Не полностью.

Где-то ещё передвигают сундуки, камеристки проверяют платье, на кухне готовят ранний завтрак, а Себастьян обходит двери и окна.

Но спальня Ровены кажется отделённой от этой суеты.

В камине горит огонь.

За стеклом шевелятся ветви чёрных роз.

Госпожа сидит в кресле в свободном тёмном платье. Волосы распущены. На столике рядом лежат бумаги, но впервые за вечер она к ним не прикасается.

Я устраиваюсь у неё на коленях.

Ровена медленно гладит меня между ушами.

Цветок распускается под её пальцами.

— Завтра маскарад, — говорит она.

— Хрю.

Знаю.

— Я ненавижу балы.

Справедливо.

— Люди считают их развлечением. На самом деле это заседание совета, только все улыбаются, стоят и наступают друг другу на ноги.

Наследный принц особенно.

— Ты запомнила, — замечает Ровена, увидев, как дёрнулся мой цветок.

— Хрю.

Ваши жалобы для меня важнее государственных законов.

Она слегка улыбается.

Потом взгляд становится задумчивым.

— Последние дни Себастьян ведёт себя страннее обычного.

Я замираю.

— Переставил охрану, проверил все письма, трижды осмотрел мою карету и зачем-то держит старшего лакея возле восточного кабинета.

Лепестки медленно закрываются.

— А ты несколько часов отсутствовала, вернулась мокрой и после этого начала обнюхивать каждый бокал.

Она поднимает меня, чтобы посмотреть в глаза.

— Вы двое что-то скрываете.

— Хрю.

В целях вашей безопасности.

— Полагаю, это должно меня успокоить.

Да.

— Не успокаивает.

Ровена снова устраивает меня на коленях.

— Сегодня я вспомнила отца.

Внутри всё сжимается.

Она смотрит в огонь.

— Перед последней охотой он тоже беспокоился. Проверял документы, спрашивал о незнакомых людях в городе, велел Себастьяну не оставлять меня одну.

Пальцы на моей спине замирают.

— Через два дня его не стало.

Я прижимаюсь к ней.

Лепестки вянут от чужой боли.

— Мне было четырнадцать. Все говорили, что я должна быть сильной. Что герцогство не может увидеть мою слабость. Что совет ждёт решений.

Она улыбается без радости.

— Никто не спросил, умею ли я вообще принимать решения.

Я вспоминаю себя в двадцать четыре.

Офис.

Таблицы.

Страх ответить на письмо не тому адресату.

И Ровену в четырнадцать, сидящую за столом отца, пока взрослые люди проверяют, насколько легко обмануть ребёнка.

Злость возвращается.

Не шумная.

Тяжёлая.

Грейвзы отняли у неё отца.

Потом годами расшатывали герцогство.

Теперь собирались лишить Ровену голоса, обвинить в измене и предложить брак как спасение.

— Иногда мне кажется, что завтра что-то произойдёт, — тихо говорит она.

Ровена касается цветка.

Лепестки дрожат.

— Ты тоже это чувствуешь?

— Хрю.

Да.

— И не расскажешь?

— Хрю.

Не могу.

Госпожа вздыхает.

— Разумеется.

Несколько секунд мы молчим.

Потом она прижимает меня ближе.

— Что бы ни случилось, останься рядом.

Цветок распускается сразу.

Я кладу копытце на её запястье.

Завтра я никому не дам тебя обидеть.

ПИНК появляется у каминной полки.

На этот раз без фанфар.

ЗАВТРА — КЛЮЧЕВОЕ СЮЖЕТНОЕ СОБЫТИЕ

ТЕКУЩИЕ СОЮЗНИКИ

СЕБАСТЬЯН — АКТИВЕН

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ — МОТИВИРОВАН

СИСТЕМА — ФУНКЦИОНИРУЕТ В ПРЕДЕЛАХ БЮДЖЕТА

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОТДЫХ

Система функционирует — слишком смелое утверждение.

— Возражение отложено до утра.

Ровена встаёт и относит меня к кровати.

Укладывает на шёлковую подушку, затем ложится рядом. Не берёт документы. Не зажигает дополнительную свечу.

Я смотрю на неё в темноте.

На спокойное лицо.

На волосы, рассыпавшиеся по подушке.

На руку, лежащую рядом с моим боком.

Теперь я знала больше.

Враг был сильнее, богаче и коварнее.

Но теперь я была не одна.

У меня имелся Себастьян — человек с военным прошлым, тридцатилетней преданностью дому Ашфорд, старой офицерской маской и способностью замечать ложь ещё до того, как она успевала закончить предложение.

У меня имелась карта дворца.

ПИНК, бесполезная примерно в шестидесяти процентах случаев, но всё-таки способная иногда выдать нужное окно.

Четыре быстрых копытца.

Зубы.

Цветок, полностью лишённый уважения к моей эмоциональной приватности.

И решимость, которую не могли измерить даже системные таблицы.

Завтра начнётся бал.

Но трагедия не начнётся.

Я не допущу.

Я подложу свинью заговору.

Буквально.