Курортный кошмар.

-- Пляж! -- воскликнул Люцифер, материализуя посреди розовый надувной круг в виде утки. -- Нам абсолютно, жизненно необходим пляж. Золотой песок, шум прибоя, учи солнца...

Сера, сидевшая на стуле в общей гостиной, даже не подняла глаз от своей призрачной книги.

-- Люцифер, мы находимся в заточении внутри артефакта твоей бывшей жены. Пляж — это верх легкомыслия.

-- Ну, Сера! -- Владыка ада резко повернулся к оленю, который сидел в кресле у окна.

-- Аластор! Друг мой! Напарник по несчастью! Скажи ей! -- Аластор медленно повернул голову.

-- О, Ваше Величество, я вынужден согласиться с нашей пернатой инквизицией. Идея провести время на солнцепеке вызывает у меня исключительно желание съесть Вас прямо сейчас. К тому же, песок забивается в копыта.

-- Ой, да бросьте вы! -- Люцифер всплеснул руками, и утиный круг с тихим хлопком испарился. -- Мы торчим здесь уже... я потерял счёт! Если мы не начнём взаимодействовать, мы забудем все и застрянем тут НАВЕКИ! Мы станем овощами! Аластор, ну вот представь: ты, я, Сера и коктейли с зонтиками.

-- Исключено, -- отрезал Аластор.

Но Люцифер не умел сдаваться, особенно в таких ситуациях. Следующие несколько дней превратились для Аластора в изощрённую пытку. Сначала падший просто ходил кругами, напевая навязчивые пляжные мотивы тридцатых годов, зная, что Аластор ценит хорошую музыку и презирает дешёвые поп-мюзиклы.

Затем он наколдовал чаек. Сотни кружек чая, которые с пронзительными криками кружили над Радио-демоном и пытались стащить его плетенную шляпу, в которой специально были сделаны отверстия для ушей.

-- Люцифер, -- прошипел Аластор на тысячное предложение, когда из неоткуда выскочил краб и ущипнул его за лодыжку. Голос демона исказился мощным радиопомехами, а рога на мгновение удлинились. -- Если Вы не прекратите этот балаган, я найду способ сожрать Вашу королевскую сущность прямо здесь и сейчас!

-- Не найдёшь, -- лучезарно улыбнулся Люцифер. -- Но я могу убрать кружки. И крабов. И даже перестану петь ту песню про бананы. Всё, что тебе нужно сделать — это сказать «да» пляжу. Один разок. Ради укрепления связи. Чтобы наши разумы не рассыпались. Пожалуйста, Ал! – он состроил щенячью мордочку и сделал шаг, сократив расстояние между ним и Радио-демоном.

Аластор закрыл глаза. Сквозь раздражение пробилось странное, непривычное чувство. Люцифер не просто раздражал — он боролся за них. Он цеплялся за их рассудки с отчаянностью утопающего, и эта искра жизни была единственным тёплым объектом во всей этой проклятой тюрьме. Теперь понятно от кого Чарли брала свои свои гены.

-- Хорошо, -- процедил Аластор сквозь стиснутые зубы, и его улыбка стала опасно узкой.

Сера лишь тяжело вздохнула, понимая, что оставаться в стороне довольно опасно для её рассудка и так слишком долго пробывшего здесь.

***

Солнце светило мягко, не обжигая, а в воздухе разлился солёный запах моря. Люцифер превзошёл сам себя: посреди пляжа раскинулся роскошный шатёр, под навесом которого стоял низкий столик, окружённый мягкими подушками. Сера устроилась на самом краю, по-прежнему сохраняя чопорный вид, хотя её крылья слегка расслабились под теплом лучей. Аластор сел напротив Люцифера.

-- Ну вот, разве не чудесно? -- Люцифер потёр руки, призывая на столик массивную деревянную коробку. – Мы сыграем в игру. Называется «Снимите маски, господа». Правила просты: бросаем кости, двигаем фишки, и на каждой клетке тянем карту с вопросом о себе. Врать нельзя.

-- Детские забавы, -- фыркнул Аластор.

-- Начнём с малого, -- Люцифер бросил кости. Выпало «четыре». Он передвинул маленькую золотую уточку (кто бы сомневался...?)  по карте и вытянул карточку. — Так... «Какое твоё самое любимое воспоминание из юности?». Хм. Ну, если говорить именно о юности, то это момент, когда мы с Лилит обвенчались.

Следующий ход переняла Сера. Ее фишка в виде небесной уточки сдвинулась на три клетки.

-- «Что ты считаешь своим самым большим упущением?». -- Сера замолчала, глядя на набегающие волны. — То, что позволила истребления, не пытаясь найти иной путь.

Атмосфера на пляже стала плотнее, реальнее и наконец, очередь дошла до Аластора. Он перевернул карточку, и его улыбка на секунду дрогнула.

-- «Какая вещь или привычка окружающих вызывает у вас непреодолимое желание совершить насилие, но вы вынуждены это скрывать?» -- Ал издал тихий смешок. -- О, это очень просто. Когда кто-то пытается исправить мой воротник или галстук без разрешения. В Новом Орлеане за такую... вольность я бы отрезал пальцы. Или, когда меня не уважают. Но здесь, увы, мне приходится лишь мысленно перемалывать ваши кости, когда Вы, Ваше Величество, крутитесь слишком близко со своими утиными идеями. -- Люцифер вместо того, чтобы разозлиться, вдруг рассмеялся — искренне, чисто. Он посмотрел на Аластора, и в его глазах, обычно полных меланхолии или напускного веселья, зажегся глубокий, осознанный интерес. Он увидел перед собой не просто заносчивого грешника или опасного демона. Он увидел существо невероятной выдержки, которое даже в этой пустоте умудрялось сохранять стержень и безупречный стиль. Это был кто-то, равный ему по силе духа. Настоящий... партнёр, на которого можно опереться в этой вечности.

Игра продолжалась, и с каждым кругом вопросы становились всё более личными. Наконец, чья-то фишка, ну а точнее Аластора, попала на одну заманчивую бордовую клетку, которая теперь светилась мягким, почти интимным светом.

-- Твой ход, Ал, -- с кошачьей улыбкой протянул Люцифер, но в его голосе проскользнуло странное волнение. Аластор изящными пальцами потянул карту. На ней был изображён силуэт сплетённых рук и угасающее пламя. Демон прочитал текст про себя. 

-- Ну же, Аластор, не томи, -- Сера тоже подалась вперёд, сгорая от нетерпенья.

-- Вопрос звучит весьма... специфически, -- Аластор залился румянцем, а пальцы сильнее сжали край карты. -- «Опишите ваш самый сокровенный интимный опыт. Что для вас является пиком близости?».

В шатре воцарилась оглушительная тишина. Сера резко отвернулась, её щёки вспыхнули праведным гневом и смущением, а крылья плотно прижались к спине. Люцифер замер, его глаза округлились. Всем в Аду было известно о глубоком, абсолютном безразличии Аластора к плотским утехам — он был асексуален до мозга костей, и эта тема всегда была для него табу.

Аластор посмотрел прямо на Люцифера. Его взгляд стал пугающе серьёзным, а улыбка — непривычно тонкой.

-- Моя земная жизнь... была полна шума, -- тихо начал он. -- Для меня никогда не существовало необходимости в физической близости. Это всегда казалось мне вульгарным и скучным.

Кости снова покатились, словно подталкиваемые самой судьбой. Фишка Люцифера плавно скользнула на ту же клетку.

-- «Опишите момент из вашего личного, скрытого от чужих глаз прошлого, когда вы впервые почувствовали физическое или эмоциональное притяжение к кому-то, кто не являлся вашей супругой/супругом».

Сера издала тихий шокированный вздох и прикрыла рот ладонью. Люцифер посмотрел на карту, затем перевёл взгляд на Аластора.

--У меня было... достаточно других связей и опыта с разными демонами, но если говорить о моменте, когда моё сердце действительно пропустило удар... Это произошло совсем недавно. Это был момент, когда один невыносимо упрямый олень, устав от моих бесконечных уговоров, чая и дурацких песен, наконец-то закрыл глаза, выдохнул и тихо сказал мне «хорошо». Тот самый короткий жест довериться мне, согласившись пойти на этот пляж.  

Аластор замер. В груди демона разлился незнакомый, пугающий и одновременно прекрасный жар. Это не было расчётом. Это было падение в бездну чувств, от которых он так долго защищался своей неизменной улыбкой. Аластор понял, что неотвратимо и очень медленно влюбляется в Люцифера. В Короля Ада, у ног которого лежал весь мир, но который выбрал заметить мимолётный жест простого грешника.

-- Кажется... -- голос Аластора прозвучал совсем тихо. -- Кажется, морской воздух действительно туманит рассудок.

-- Играем дальше?

-- Обязательно.