Курортный кошмар.

Белоснежный песок уходил далеко за горизонт, соприкасаясь с лазурной гладью воды. Люцифер шёл первым и его шаги были на удивление лёгкими — казалось, король умудрялся едва касаться песчинок.

-- Пляж. Из всех возможных пространственных карманов Ваша бывшая жена заперла нас на пляже, -- процедил сквозь зубы Аластор, вытирая со лба пот. -- Здесь слишком светло. Пахнет солью и... кокосами. Это оскорбление для моего эстетического восприятия Ада!

Аластор, следовавший чуть позади, то и дело проваливался своими копытами в мокрый песок, раздражённо дёргая плечами.

-- О, не будь столь придирчив, Бемби! — раздался веселый голос Люцифера, который странно гармонировал со звуком волн. -- Подумай о плюсах. Здесь нет назойливых грешников, требующих внимания, и совершенно отсутствует этот удушливый аромат Пентаграмм-Сити. Прекрасное место! Хотя, признаться, перспектива остаться здесь навечно меня совершенно не устраивает. Я Король Ада, а не аниматор в этом чёртовом «отеле» для чаек!

-- Навечно? -- Аластор резко остановился и сузил багровые глаза до опасных щелок. -- Мы найдём выход.

-- Разумеется, -- легко согласился Люц -- Как ни странно, я чувствую её след. Магия Лилит всегда пахнет сухим пергаментом и лилиями. Туда, за те скалы.

Они миновали полосу прибоя и направились вглубь острова, где белоснежный песок плавно переходил в горячие кирпичные камни. Они вышли в город, где дома громоздились друг на друга яркими каскадами, напоминая разноцветные ракушки и расписные глиняные хижины. Повсюду висели бумажные гирлянды, лениво покачивающиеся на ветру. В окнах горел свет, а по каменным мостовым ходили толпы прохожих.

Их внимание привлекло одно большое здание, с готическими окнами, что отражали розовое небо, а массивные двери были украшены искусной резьбой в виде переплетённых змей. На них не было замков, но стоило Люциферу сердито толкнуть створку, как по камню пробежали тусклые золотые искры, и проход освободился.

Внутри их встретил исполинский зал. Стеллажи с книгами громоздились до самого потолка, уходя ввысь на десятки метров. Воздух здесь кардинально отличался от пляжного — он был тяжёлым, пропитанным вековой пылью и чернилами.

-- Какое поразительное скопление макулатуры, -- Аластор провёл пальцем по ближайшей полке, брезгливо стряхивая серый налёт. -- Похоже, местные не очень налегают на саморазвитие. Ну это и видно. – проговорил Ал, вспоминая то, что видел пару минут назад.

Спустя полчаса бесцельных поисков среди бесконечных, как выразился наш олень «макулатурных» изданий Аластор замер перед очередной пыльной полкой, которая носила на себе зеленый и довольно сильно попахивающий слой плесени. На нём лежала закрытая книга, которая сильна отличалась от других: золотая, светящаяся каемка вдоль обложки светилась едва заметным фиолетовым цветом.

-- Ваше Величество, можно вас на два слова, -- позвал Аластор. -- Взгляните-ка сюда.

Король мгновенно оказался рядом. Он впился глазами и тут же узнал в этой книге давно забытое издание, которое они писали вместе с Лилит пару веков назад.

-- Это... хроники изоляции, (Ужас, названия я придумываю ОЧЕНЬ плохо.. Давайте вместе посмейся над этой херней, что пришла мне в голову) -- прошептал Люцифер, и его лицо стремительно побледнело. -- Смотри. Этот пляж... Лилит создала его как карцер. – он указал обугленным пальцем на сточки, что были написаны на другом языке. -- Сюда она ссылала «непослушных» грешников. Тех, чья сила, амбиции или слишком длинный язык угрожали её планам. Тех, кого нельзя было просто уничтожить в Аду, не привлекая лишнего внимания Рая.

-- О, высшая мера наказания для самых ярких душ? Как лестно для нас с Вами, -- усмехнулся Аластор, рассматривая через плечо Короля рваные страницы, совершенно не понимая, что там написано. -- Но меня больше интересует как нам покинуть этот чертов пляж?

Люцифер быстро перелистывал страницы, пока не наткнулся на нужный абзац, подчёркнутый фиолетовыми чернилами.

— Вот! -- воскликнул он. -- «Изолированное пространство не имеет физических дверей для узников. Перемещение осуществляется посредством привязанного объекта. Вещь, существующая одновременно в обоих мирах, переносит коснувшегося туда и обратно при прямом тактильном контакте...»

Оба демона замерли. Аластор перевёл взгляд на Люцифера, его улыбка стала чуть более натянутой, а в глазах на мгновение промелькнули красные символы радиочастот.

-- При прикосновении, значит? И как же мы сюда попали, напомните-ка мне, Ваше Величество?

Люцифер нахмурился, раздражённо прижимая пальцы к вискам и пытаясь восстановить хронологию событий.

-- Мы с тобой были в архивном подвале... Потом нас вырубили и все. Лилит могла всунуть нам в руки сотни вещей! Это нереально угадать, не то, что найти!

Серафим поспешно опустил взгляд обратно на страницу, чтобы прочитать описание «ключа» или хотя бы намёк на его форму, но его пальцы замерли. Следующий лист был грубо вырван из переплёта. Остался лишь неровный, рваный клочок у самого основания. Ни описания вещи, ни координат её нахождения в кошмаре.

-- Проклятье! -- Люцифер с силой захлопнул тяжёлую книгу, так что вековая пыль взметнулась облаком, заставив их закашляться. -- Страница вырвана! Кто-то, ну а точнее дорогая Лилит намеренно лишила нас подсказки.

-- Похоже, ваша прекрасная супруга устроила здесь тайную тюрьму для грешников и думаю, не просто так. -- протянул Аластор, и его глаза опасно блеснули.

***

Кухня оказалась на удивление современной и прекрасно оборудованной, выполненной в светлых тонах, с огромными панорамными окнами, выходящими прямо на переливающееся от лучей море.

-- Итак, -- Аластор, стоя в белоснежной рубашке с аккуратно закатанными по локоть рукавами, завязывал розовый фартук с кремовыми рюшами на подоле и поясе. В его руке невесть откуда со свистом возник огромный, идеально заточенный поварской нож. -- Раз уж мы вынуждены делить это временное пристанище, предлагаю сообразить ужин. Как насчет настоящей луизианской джамбалаи? Моя матушка знала в этом толк.

Люцифер, который тоже стоял у плиты, прямо на против ушастого, скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

-- Джамбалайя? Серьёзно, Аластор? Это же просто хаотичная мешанина из всего, что попалось под руку, залитая ядерным соусом, чтобы призвать гастрит. Я приготовлю утку в апельсиновом соусе.

-- Обугленная птица в приторном сиропе? -- Аластор тихо рассмеялся. -- Какая банальность, Ваше Величество! Джамбалайя — это настоящий деликатес! Рис, впитывающий в себя ароматные соки копчёных колбасок, нежнейшая курятина, свежие морепродукты... И, конечно же, святая троица луизианской кухни: лук, сельдерей и болгарский перец. Это блюдо имеет душу и характер! В отличие от вашей утки.

-- Моя утка — это высокое искусство, недоступное пониманию ушастого оверлорда! -- Люцифер уже вовсю орудовал у плиты. -- В ней важен ювелирный баланс сладкого и кислого, хрустящая золотистая корочка и тающее во рту мясо. А твой «деликатес» — это хуйня со концентрированными специями.

Они начали готовить параллельно, заняв разные концы огромного стола. Аластор с пугающей скоростью шинковал овощи, его нож стучал по деревянной доске. Люцифер тем временем с благоговением смешивал соус, аккуратно капая туда тягучий мёд, добавляя щепотку розмарина и выжимая сок из свежих апельсинов.

Спустя час просторная кухня была до отказа заполнена ароматами, от которых у любого смертного закружилась бы голова.

Они выставили готовые тарелки на центр стола. Джамбалайя Аластора дымилась, соблазняя своим насыщенным ароматом. Утка Люцифера лежала на подушке из апельсиновых долек, идеально политая соусом.

Каждый взял по вилке. Люцифер с явным подозрением и прищуром зачерпнул немного риса с овощами и отправил в рот. Аластор, не теряя фирменного оскала, аккуратно отрезал кусочек утиной грудки, подцепил немного соуса и попробовал.

Люцифер медленно пережевал и его золотистые глаза удивлённо округлились. Острота действительно ударила по рецепторам, но следом за ней раскрылся невероятно глубокий, насыщенный вкус мясного бульона.

Аластор замер, прикрыв глаза. Кислинка свежего апельсина идеально балансировала с жирностью утки, а мёд создавал хрустящую корочку, которая буквально таяла на языке.

-- Ну? -- первым не выдержал Люцифер, гордо вскинув подбородок, хотя в его глазах плясали искорки неохотного признания. -- Что скажешь, Бемби? Перец не сжёг остатки твоего кулинарного эго?

-- Вынужден признать, Ваше Величество, птица далеко не так безнадёжна, как ваши навыки быть отцом. Весьма недурно.

-- Ха! -- Люцифер победно улыбнулся и тут же, словно невзначай, снова потянулся вилкой к чужой тарелке с джамбалайей. -- А твоё варево... ладно, признаю, в этой мешанине есть свой шарм. Очень согревает изнутри.

Они сидели друг напротив друга за мраморным столом, уплетая ужин, приготовленный в четыре руки в этом странном, замкнутом измерении кулона. Напряжение, копившееся между ними с самого момента их нелепого «падения» сюда, постепенно спадало, уступая место сытому спокойствию и деловому азарту.