Курортный кошмар.

Теплые солнечные лучи скользили по оголенной спине Самаэля Морнингстара. Он стоял на краю моря, смотря на встающий рассвет. Теплые синие волны ласкают нагие ноги. Утренний бриз обдувает нежные щеки владыки, а крики адских чаек над волнами казались Люциферу слишком навязчивыми. Его змеиные глазки уловили силуэт небольших фургончиков, и он решительно зашагал по горячему песку в сторону пляжного бара, оформленного в тропическом стиле. Ему просто хотелось взять холодный напиток, освежиться и скрыться под ближайшим навесом от этого утомительного полуденного зноя.
Подойдя к стойке, Владыка Ада опёрся локтями о прохладное дерево.
-- Чего желаете, Ваше Величество? -- услужливо улыбнулся бармен-бес, протирая стакан. Люцифер открыл было рот, чтобы сделать заказ, но внезапно осёкся. Фраза застряла в горле. Он собирался назвать свой любимый коктейль, но... в голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота.
«-- Постойте, -- пронеслось в мыслях. -- Что я обычно пью? Что-то сладкое? Или кислое? С ромом? С зонтиком? --» Он нахмурился, судорожно перебирая в памяти последние несколько сотен лет, но перед глазами всплывали лишь утки, чертежи и бесконечные отчёты. Личные вкусы словно стёрлись, уступив место вековой рутине. Люцифер почувствовал, как к горлу подступает глупая, паническая неловкость. Повелитель разделяющих бездну душ не мог вспомнить, любит ли он ананасовый сок.
-- Э-э-э.... -- протянул он, стараясь сохранить царственное величие, хотя кончики его крыльев под летней рубашкой нервно подёрнулись. -- Мне, пожалуй... что-нибудь... обычное? --Бармен моргнул, явно не понимая, как трактовать такой заказ от самого могущественного существа в Преисподней. Люцифер уже был готов провалиться сквозь землю — или, точнее, сквозь пляж. Залившись краской, он неловко извинился и стал быстро улепётывать с места преступления.
Он быстро дошел до их домика. Быстро зайдя внутрь и захлопнув дверь с громким треском, он скатился по бамбуковой стенке и тяжело вздохнул, оседая вниз на пол. Вдруг чьи-то торопливые шаги дошли до его ушей, и он поверил голову в сторону источника шума. Как не удивительно – это оказался Аластор, но выглядел он каким-то... встревоженным?
-- Не далеко ушли, Ваше Величество? – он ухмыльнулся и прислонился бедром о подоконник, скрестив руки на груди. Люцифер скукурузил личико и наглядно отвернулся от оленя, демонстрируя всей позой, что не желает с им говорит. Но молчание продлилось не долго.
-- Ты ведь тоже это чувствуешь? -- не оборачиваясь, тихо спросил Аластор, переступая через свою гордость. Его голос звучал непривычно слабо, без своих привычным помех. Люцифер молчал несколько секунд.
-- Память, — наконец произнёс король, -- Она уходит, олень. Как песок сквозь пальцы. Я сейчас не смог вспомнить свой любимой напиток и едва не сгорел от стыда у бармена, -- он все же повернул голову на Аластора, в чьих глазах не читалось прежнего высокомерия, а лишь пустота безысходности. – Аластор, это место... этот чертов пляж. Это не просто курорт. Это ловушка, Ал. Нас стирают. Медленно, по кусочкам, лишают всего, что делало нас нами. Если мы забудем всё, мы останемся здесь навсегда. Как пустые оболочки. – его голос дрогнул и медленно поднялся на ноги поворачиваясь к собеседнику, который не произнес ни слова и встал в притык, заглядывая в остекленевшие глаза.
Аластор наконец-то посмотрел на Люцифера, и сквозь помехи прорезался его настоящий, непривычно глубокий голос:
— Значит, у нас нет выбора. Нам придётся вытягивать друг из друга всё. Каждую деталь, каждое воспоминание, которое ещё подаёт признаки жизни. Я буду твоим якорем, а ты -- моим. Мы заставим друг друга помнить. Расскажи мне что-нибудь. Что-то, что ты ни за что не должен потерять.
Люцифер сглотнул большой ком и присел на край кровати.
--Чарли... -- прошептал Король, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. -- Я помню её детство. О боги, Аластор, это были самые счастливые годы в моей жизни. Когда она была совсем маленькой, она безумно боялась кричащего дождя. Наш замок содрогался, и о на прибегала в мою мастерскую, плача и волоча за собой огромного игрушечного зайца. – Люцифер медленно прошел мимо стоящего Аластора и присел на край кровати — Я бросал все свои чертежи. Сажал её на колени, и мы часами создавали вместе резиновых уточек. Она смеялась, тыкала пальчиком в их смешные клювы и совершенно забывала про гром. Её смех... он был громче любого раската. Она была моим маленьким чистым чудом посреди всей этой грязи. Я помню, как она впервые зажгла свой огонек, как гордо показывала мне свои первые рисунки отеля... Я не могу это забыть. Если я забуду Чарли, меня просто не станет.
Аластор слушал внимательно, не перебивая. Радиопомехи вокруг него полностью затихли, уступив место мягкому шуму прибоя. Он осторожно, словно боясь спугнуть этот момент, протянул руку и накрыл ладонь Люцифера своей. Его пальцы были прохладными, но эта осязаемая реальность подействовала на Короля отрезвляюще.
-- Я запомнил, -- тихо сказал Аластор. -- Я буду напоминать тебе об, Ваше величество. Обещаю. -- Люцифер почувствовал, как колоссальная усталость, копившаяся весь день, наконец навалилась на него. Страх отступил, сменившись странным, обманчивым чувством безопасности рядом с тем, кого он ещё вчера считал своим главным соперником. Его голова тяжело опустилась на плечо Радио демона. Повелитель Ада прикрыл глаза, засыпая под мерный стук сердца Аластора. Тот не отодвинулся. Он лишь слегка повернул голову, утыкаясь носом в светлые волосы Короля, и прикрыл глаза, засыпая следом, пока ночные волны шумели и убаюкивали их, провожая в мир морфея.