Курортный кошмар.

Утро началось с непривычного, убаюкивающего шума волн и запаха соли, который никак не вязался со смрадом и криками Пентаграмм-Сити. Поморщившись во сне, Люцифер первым открыл глаза, не понимая, что произошло и где он, собственно, находится. Острая боль ударила в голову, и он приподнялся на локтях, проведя ладонью по лицу и запутав пальцы в светлых блондинистых волосах (или просто: в светлых волосах). Воспоминания очень медленно и тягуче возвращались в сознание, и змеиные глаза тут же приступили к изучению комнаты, в которой он лежал.

Люцифер бросил быстрый взгляд на свои руки. На нем не было привычного белого костюма — только простая легкая рубашка. Без перчаток. Магия внутри него, обычно бурлящая раскаленной лавой, сейчас едва теплилась, словно запертая под толстым слоем тины, не давая возможности вернуться обратно.

Вдруг сбоку почувствовалось шевеление и тихое утреннее мычание. Люцифер резко выпрямился и посмотрел в сторону звуков, где на перьевой подушке виднелись алые и такие же спутанные волосы. Все внутри похолодело. Люцифер вытянул ногу и резко лягнул Ала, бесцеремонно спихивая его с кровати. Тот сразу же проснулся и громко сматерился, не ожидая такого резкого пробуждения. Аластор удивленно повернул голову к краю кровати, из-за которого выглядывала удивленная рожа Самаэля. Его пожелтевшие щеки после сна и взлохмаченный вид придавали облику уют и... нежность...? Но сейчас это совершенно никак не спасет его от гнева Радио-Демона.

-- Ваше величество, какого хуя?! -- адреналин успел распространиться по всему телу, поэтому ярость незамедлительно прилила к голове. -- Где мы, черт возьми? -- он с негодованием и осуждением взглянул на короля и присел на краешек постели, очень медленно продвигая руку к краю одеяла, на котором удобно уселся Люцифер.

-- Ну, нас похитили, что, думаю, прекрасно понятно, -- усмехнулся Самаэль. -- Нагло, бесцеремонно и однозначно профессионально. -- У меня, конечно, куча вопросов, но, Ваше величество... Как так получилось, что, прожив со своей супругой столько лет и пройдя с ней весь ваш путь, начиная с падения, в Вашу тупоголовую голову не пришла ни единая мысль, что это была ловушка? -- он с насмешкой уставился на Владыку, нахохлившегося от осознания такой неприятной ошибки.

-- А вот у меня к тебе такой же вопрос, Бемби: как такому великому манипулятору и кукловоду не пришла в голову эта же идея? -- Люцифер выпрямил спину, выпятив грудь, и свысока посмотрел на Аластора.

-- К моему счастью, я не жил с Лилит столько лет и знаком с ней всего один чертов день, в отличие от Вас, — он сделал небольшую паузу, прижимая ладонь к подбородку. -- Поэтому в качестве компенсации за Вашу ошибку я выселяю Вас с этой кровати и гордо ее занимаю! -- Он театрально прижал руку ко лбу, а второй рукой, которая все это время кропотливо подкрадывалась к одеялу, стащил Люцифера на пол. Аластор мигом развалился на постели в позе звездочки, мол, «моя территория». Король Ада шлепнулся на деревянный пол мягким местом и на мгновение вспыхнул, но, сделав глубокий вдох, понял, что спорить смысла нет. Он просто медленно поднялся и направился на поиски пропитания и изучения территории, оставляя Ала в полном одиночестве.

Через пару минут, когда шаги за дверью стихли, Аластор вновь сел на край кровати, уставившись в одну точку в двери, за которой бесследно, как будто его тут и не было исчез Люцифер. Единственным следом его «преступления» оставалась смятая подушка, пропахшая корицей и яблоками.

***

Рынок встретил Аластора буйством красок, криками торговцев и плотным облаком ароматов специй, жареного мяса и свежей выпечки. Окружающие люди — или кем бы они ни были —совершенно ничем не отличались от обычных демонов в аду. Овеваемый легким морским бризом, Радио-демон неторопливо лавировал между прилавками, выискивая то, что могло бы утолить его утренний голод. Он остановился у киоска с уличной едой, где на гриле шипели сочные мясные колбаски. Аластор занес руку, чтобы сделать заказ, но пальцы замерли в воздухе. Его безупречная улыбка застыла.

-- Чего желаете, господин? -- вежливо спросил продавец. Аластор открыл рот, но слова, будто застряли в горле. Он вдруг осознал, что не знает, какой прожарки мясо ему нравится. Любит ли он острую пищу? Ел ли он вообще когда-нибудь свинину или предпочитал дичь? Нахмурившись, демон вежливо кивнул и отступил назад, чувствуя, как внутри зарождается холодная тревога. Стараясь вернуть самообладание, он направился к палатке, над которой плыл густой, горьковатый аромат свежесваренного кофе. Кофе — это ведь классика Нового-Орлеана, то, что сопровождало его всю жизнь и посмертие.

-- Один кофе, пожалуйста, -- мягко произнес Аластор, чей голос из-за помех слегка исказил воздух.

-- Вам какой? -- улыбнулся бариста. -- Наш фирменный темной обжарки? С молоком? Сахар, сироп, корицу добавить? Аластор замер, глядя на дымящийся половник. В его голове зашумели радиопомехи, но среди этого белого шума не было ни единого воспоминания о собственном вкусе. Он помнил, как держать чашку. Помнил, как выглядит зерно. Но он совершенно, абсолютно не помнил, каков его любимый кофе на вкус. Черный как ночь или сладкий? Специи или чистый аромат? Собственная память, всегда бывшая его главным оружием, в один миг превратилась в чистый, пугающий лист.