А любовь существует?

Следующее утро началось как обычно - ровно в 7:00, когда на тумбочке заверещал будильник. Но обычным оно точно не было. В спальне по-прежнему витал запах вчерашней ночи, шторы были плотно задвинуты, в комнате царил мягкий полумрак. Антон открыл глаза и первым делом повернул голову туда, где ещё несколько часов назад спал Попов.

Но там было пусто. Будто он испарился. Будто и не было этих прикосновений, этих слов, этой близости.

Сердце пропустило удар, но уже через долю секунды из глубины квартиры донёсся странный грохот - не из кухни, а скорее из ванной. Звук был резким, тяжёлым, будто упало что-то металлическое. Антон мгновенно подорвался с кровати, натягивая первую попавшуюся футболку, и интуитивно рванул в коридор.

- Чёрт, надеюсь, это не Арсений... - выдохнул он, уже подбегая к двери ванной.

Он нерешительно постучал двумя костяшками, чувствуя, как внутри разрастается холодная тревога.

- Арсений Сергеевич? Всё нормально? - голос парня дрогнул, выдавая беспокойство.

Ответа не последовало. Тишина за дверью казалась неестественной. Паника начала захлёстывать Антона - он дёрнул ручку, та не поддалась.

- Арсений Сергеевич! - голос сорвался на крик, и он уже колотил по двери обеими ладонями.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял Попов - с мокрыми волосами, в одном полотенце, низко повязанном на бёдрах, и с совершенно недоумевающим выражением лица. Он вопросительно выгнул бровь и уставился на встревоженного студента.

- Ты чего, Тош? Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака, - спокойно, но с явной обеспокоенностью спросил он.

- Господи... я уж думал, с вами что-то произошло! Как же вы меня напугали, Арсений Сергеевич! - выпалил Антон, и в голосе его звенела искренняя облегчённая злость.

- Прости, Тош. Я не хотел. Уронил шампунь, - виновато улыбнулся Арсений, протягивая руку, чтобы коснуться плеча парня.

Но Антон резко развернулся и, обиженно фыркнув, направился на кухню, бросив через плечо:

- Да пошли вы.

- Ну, Тош... - Попов шагнул следом.

В ответ - только громкий грохот посуды, с которой Антон принялся яростно греметь, словно вымещая пережитый страх на сковороде.

- Тош, прости, - снова попытался Арсений.

Молчание. Парень демонстративно открыл холодильник и достал яйца.

- Да твою ж... - Арсений выругался полушепотом, закутался плотнее в полотенце и вышел на кухню.

Антон стоял у плиты и с преувеличенно спокойным видом жарил яичницу. Он даже не обернулся, хотя прекрасно слышал шаги.

Попов выдохнул, подошёл со спины, обнял парня за талию и уткнулся носом в макушку. Тёплая, чуть влажная после душа, макушка пахла утром и чем-то родным.

- Ты такой... домашний, - прошептал Арсений, прижимаясь ближе. - Люблю таких.

Антон чуть заметно дрогнул, но голос его остался ровным, хотя внутри всё перевернулось:

- Спасибо, Арсений Сергеевич. Завтрак будет через пару минут.

- Хорошо. Нужна моя помощь?

- Да не особо. Можете пока тарелки достать из верхнего ящика. Только аккуратнее, пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы с травмой в колледж явились, - Антон покосился на него через плечо, и в глазах блеснула тёплая искра.

Арсений улыбнулся, чувствуя, как от этих слов разливается приятное тепло в груди.

- Переживаешь?

- Возможно, - буркнул Антон, стараясь скрыть улыбку.

- Приятно слышать.

Арсений потянулся к ящику, открыл его, достал две тарелки, а затем и чашки - аккуратно, почти невесомо. Антон тем временем закончил с яичницей, поставил чайник на плиту и вдруг, бросив взгляд на обнажённый торс мужчины, облизнулся.

- Давайте, я сам. Идите пока оденьтесь. Иначе... я за себя не ручаюсь, - проговорил Шастун, закусив нижнюю губу и многозначительно покосившись на брюнета.

Арсений усмехнулся низко, хрипловато:

- Я не против повторить. Ты был просто невероятен вчера.

- Так, идите уже! - Антон театрально закатил глаза, хотя щёки предательски вспыхнули. - Я ж пошутил!

- Ладно-ладно, иду, - Арсений легко чмокнул его в макушку и скрылся в спальне.

Антон выдохнул, разложил завтрак по тарелкам, налил крепкий кофе в две кружки и уселся за стол, чувствуя, как внутри всё ещё бушует вчерашнее тепло.

Попов вернулся буквально через пять минут - в свежей рубашке, с влажными, зачёсанными назад волосами. Он сел напротив и, сделав глоток кофе, вдруг усмехнулся:

- Моя рубашка, кстати, всё ещё пахнет тобой, Антон.

- Я рад за вас. Садитесь завтракать уже, опоздаем же... - пробормотал Шастун, стараясь выглядеть строгим.

- Ты какой-то злюка сегодня. Что случилось? - Арсений внимательно посмотрел на него поверх чашки.

- Нет. Ничего. Приятного аппетита.

- Спасибо. И тебе.

- Благодарю, - коротко кивнул Антон, но уголки губ предательски дрогнули.

---

В колледже Антон снова стал самим собой - весёлым, открытым, расслабленным. Он окружил себя друзьями, громко смеялся, что-то оживлённо рассказывал, встряхивал чёлкой. О том, что минувшей ночью он был в объятиях преподавателя математики, не знал никто. И он не собирался рассказывать - ведь всё это было подстроено специально. Антон хотел одного: понять, что именно чувствует Попов. Только похоть? Желание обладать? Или за этим стоит что-то большее? Что-то настоящее.

В тот же день он решил проверить это на практике.

Увидев Алёну Орлову, Шастун с улыбкой подошёл к ней, обнял за плечи и, зайдя с ней в аудиторию математического класса, негромко поздравил с днём рождения. А затем поцеловал в щёку - по-дружески, легко, почти невесомо.

Попов заметил это мгновенно. Он сидел за преподавательским столом, поправляя стопку тетрадей, и в первое мгновение на его лице мелькнула тёплая улыбка - он узнал Антона. Но уже через секунду улыбка погасла, сменившись сначала недоумением, потом холодным, колючим удивлением, а затем - откровенной ревностью.

Орлова? Какого чёрта она опять рядом с ним? Да ещё и целует прямо у меня на глазах?

Арсений сжал челюсти так, что заныли зубы. Он резко достал телефон и, открыв чат с Шастуном в Телеграме, быстро застучал по экрану:

Арсений Попов:
Значит, вот так? Только со мной вчера спал, говорил, как хочешь меня, а сегодня уже обжимаешься с Орловой? С ней тоже спал?

Телефон Антона вибрировал в кармане. Он достал его, мельком глянул на экран - и внутри всё похолодело. Он поднял взгляд на преподавателя, но тот уже делал вид, что полностью погружён в бумаги.

Антон Шастун:
Арсений Сергеевич, что вы несёте? Она просто моя подруга. Я не отрицаю вчерашних событий - это было бы глупо с моей стороны. И да, вы действительно были невероятны вчерашней ночью. Я правда не мог подавить своего желания. Но у Алёны сегодня день рождения, и я просто как друг её обнял и поцеловал в щёку. Подчеркиваю: в щёку. Не в губы, как вас.

Арсений Попов:
Как друг? Я не уверен, что между вами просто дружба. Очень уж ты с ней нежен.

Антон Шастун:
Вам придётся в это поверить. Она моя подруга. Одна из лучших девушек в моей жизни. Я не ваша собственность. Мы даже не в отношениях. Вы не имеете права мне запрещать что-либо и влезать в мою личную жизнь.

Пальцы Антона дрожали, когда он отправлял последнее сообщение. Он чувствовал, как внутри нарастает холодная злость - смешанная с обидой. Ведь он хотел не этого. Он хотел, чтобы Арсений просто признался в чём-то большем.

Арсений Попов:
То есть как? Между нами совсем ничего нет? А вчерашний вечер? Он тоже ничего не значит, получается?

Антон прочитал это сообщение, закусил губу и убрал телефон в карман ровно в тот момент, когда прозвенел звонок на пару. Он молча занял место рядом с Оксаной и уставился в стол, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

- Доброе утро, студенты. Записываем тему сегодняшней лекции, - голос Попова был ледяным, официальным, но Антон чувствовал на себе этот взгляд. Тяжёлый, испытующий, буквально прожигающий спину.

- Слушай, Антон, а чего это Попов так тебя взглядом прожигает? - шепнула Оксана, скосив глаза на преподавателя. - Что ты уже натворил?

- Ничего, Окс, - так же тихо ответил Шастун, старательно делая вид, что записывает. - Не знаю, что с ним. Может, в личной жизни что-то случилось?

- Вполне вероятно, - хмыкнула подруга и пожала плечами.

Антон кивнул, сделал вид, что сосредоточенно пишет, а сам нащупал в кармане телефон и, сунув руку под парту, быстро напечатал последнее сообщение. Там было всего несколько слов, но в них он вложил всю свою горечь и надежду:

Антон Шастун:
Это всё было для меня не просто так. Это был шаг. Отчаянный шаг, который вы, Арсений Сергеевич, к сожалению, не заметили.

Он нажал «отправить», убрал телефон и поднял глаза на доску, где уже летел мел в руке Попова. Тот даже не обернулся, но Антон был уверен - он прочитал. И сейчас внутри него бушует тот же ураган, что и в груди самого Антона.