Преследователь из Лиги

Самолет приземлился в Барселоне поздно ночью. Джуд довез меня до нашего с Фелонией дома. Калитку мы открыли тихими шагами — во дворе царила полная тишина, свет на первом этаже не горел. Фел и Эдуардо, судя по всему, еще где-то задерживались.
Едва тяжелая входная дверь закрылась за нашими спинами, отсекая шум внешнего мира, Джуд прижал меня к стене прямо в темной прихожей.
Мы буквально не могли насытиться друг другом. Месяц разлуки, голода, боли и отчаяния сорвал все предохранители. Его губы въелись в мои с такой жадной, сокрушительной страстью, от которой у меня перехватило дыхание. Я зарылась пальцами в его короткие волосы, притягивая к себе еще ближе, чувствуя, как его руки — горячие, сильные, уверенные — подхватывают меня под бедра. Я обхватила его талию ногами, и Джуд, не разрывая поцелуя, понес меня на второй этаж, прямо в мою спальню.
Он опустил меня на широкую кровать, мгновенно накрывая своим телом. В полумраке комнаты его глаза горели темным, опасным огнем, а дыхание было рваным и тяжелым. Одежда полетела на пол за считанные секунды. Каждое прикосновение его ладоней к моей обнаженной коже оставляло невидимые ожоги.
Это была самая лучшая, самая дикая и горячая ночь в нашей жизни. В ней больше не было недомолвок — только чистая, оголенная до предела страсть. Джуд целовал каждый сантиметр моего тела, сходя с ума от близости, опускался губами от шеи к животу, заставляя меня извиваться под ним и судорожно выгибаться в спине. 
Он вошел в меня глубоко и медленно, заставив меня громко ахнуть. Каждое его движение было полным контроля и одновременно безумия. Джуд двигался твёрдо, ритмично, наращивая темп с каждой секундой, словно он пытался слить меня с кроватью воедино. Мы растворялись в этом ритме, сгорая дотла, наслаждаясь друг другом так, будто завтрашний день никогда не наступит. Кровать скрипела, воздух в спальне стал раскаленным и плотным от нашего дыхания и пота.
В самый разрывной, пиковый момент, когда мы оба были на пределе чувствительности, на первом этаже тихо хлопнула входная дверь. Из коридора донеслись тихие шаги и приглушенный смех Фелонии и Камавинги.
Мы оба замерли на мгновение. Я испуганно закусила губу, глядя на Джуда широкими от неожиданности глазами. Но Джуду было абсолютно всё равно.
На его губах появилось дерзкое, хищное подобие ухмылки. Не разрывая контакта, он перехватил мои запястья, прижал их к подушке над моей головой и снова возобновил безумный, глубокий ритм, окончательно выбивая из меня остатки разума. Я зажмурилась, отбросив все мысли о том, что нас могут услышать, и полностью отдалась этой накрывающей волне экстаза. Мы довели друг друга до оглушительной, вспыхнувшей внутри разрядки, обессиленно упав на подушки в объятиях друг друга.
Спустя полчаса, смыв в душе следы нашей бурной ночи и накинув легкий шелковый халат, я спустилась на кухню. Настроение было невероятным, по телу разливалась приятная нега.
Фелония и Эдуардо стояли у кухонного острова, разливая по бокалам сок и о чем-то весело переговариваясь. При виде меня подруга расплылась в хитрой, знающей улыбке.
— О-о-о, Ева проснулась! — заговорщически протянула Фел, играя бровями и обмениваясь взглядом с Камавингой. — Ну что, Пау, как я слышала, не промах? Вы там кровать чуть не разломали!
Я густо покраснела, уткнувшись взглядом в пол:
— Фел...
— Да ладно тебе, мы всё поняли! Рад за вас, Кубарси — красавчик! — усмехнулся Эдуардо, поднимая бокал.
В этот момент за моей спиной раздались шаги. Размеренная, вальяжная походка.
Из-за угла коридора выплыл Джуд. На нем были только свободные спортивные штаны, спущенные низко на бедрах. Обнаженный торс растрепанные волосы и максимально довольное, сияющее лицо.
На кухне воцарилась гробовая, звенящая тишина.
Фелония застыла с пакетом сока в руках. Эдуардо едва не поперхнулся, а его бокал застыл на полпути к губам. У обоих буквально открылись рты от шока. Они переводили ошарашенные взгляды с Джуда на меня и обратно, не в силах вымолвить ни слова.
Джуд как ни в чем не бывало подошел ко мне сзади, беспардонно обнял за талию, прижав к своей горячей грудной клетке, и положил подбородок мне на плечо.
— Привет, народ, — с ленивой ухмылкой произнес Беллингем, глядя на шокированных друзей. — А при чем тут Кубарси?
Тишина на кухне стала настолько плотной, что было слышно, как на улице стрекочут сверчки.
Фелония первая обрела дар речи. Её глаза округлились до размеров кухонных блюдец, а пакет с соком едва не выскользнул из рук.
— Беллингем?! — переспросила она шёпотом, словно не веря собственным глазам и опасаясь, что это галлюцинация. — Ты... вы... В смысле?!
Эдуардо, стоявший рядом с ней, медленно опустил бокал на столешницу. Переведя взгляд с обнажённого торса Джуда, на моё пунцовое лицо, Камавинга откровенно расплылся в неверующей, но безумно довольной ухмылке.
— Братан... — Эду покачал головой, вскидывая руки в защитном жесте. — Ты же вроде был в Мадриде. Или ты телепортировался прямо с поля?
— Самолёты быстро летают, Эду, — лениво ответил Джуд, ничуть не смутившись. Он сильнее сжал руки на моей талии, прижимая меня к себе ещё плотнее, и приткнулся губами к моей шее, оставив там нежный, откровенно собственнический поцелуй.
— Ева! — Фелония наконец отмерла, уперев руки в бока и переводя на меня строгий, но горящий диким любопытством взгляд. — А как же Кубарси?! Твой «идеальный, заботливый, нежный Пау»?! Вы же буквально несколько часов назад были на матче!
Я судорожно вздохнула, накрыв своей ладонью горячие пальцы Джуда на моём животе. Смущение постепенно уступало место странному, давно забытому чувству правильности происходящего.
— Всё кончено, Фел, — тихо, но абсолютно уверенно проговорила я. — Пау... он всё понял. И мы попрощались.
Фелония перевела взгляд на Джуда, в её глазах читался немой вопрос: «И ты просто так ушёл с поля и прилетел за ней?».
— Я не мог по-другому, — ответил Джуд на её несказанный вопрос. В его голосе не осталось и капли ленивой иронии — он звучал твёрдо и абсолютно серьёзно. — Я дурак, что отпустил её месяц назад. Второй раз я этой ошибки не совершу.
Камавинга тихо фыркнул и похлопал Джуда по плечу:
— Ну ты и сумасшедший, Беллингем. Раздеть «Барсу» на их же поле, забраковать их защитника и умыкнуть его девушку за один вечер. Это войдёт в историю.
— Она не его девушка, — мгновенно отрезал Джуд, чуть насупившись. — И никогда больше не будет.
Я обогнула его объятия, развернулась в его руках и посмотрела ему прямо в глаза. Джуд мгновенно смягчился. Его пальцы бережно заправили прядь волос мне за ухо.
— Ладно, олимпийские чемпионы по ночным марафонам, — подала голос Фел, хитро прищурившись и наливая себе воду. — Мы с Эду, пожалуй, уйдём к нему. Похоже, здесь сегодня снова будет жарко, а нам ещё жить хочется.
— Эй! — вспыхнула я, но подруга лишь задорно подмигнула мне, подхватила сумочку и потащила смеющегося Камавингу к выходу.
Когда входная дверь снова защёлкнулась, на кухне наступила уютная тишина. Джуд подхватил меня под бедра, легко сажая на край кухонного острова, и встал между моих ног.
— Ты уверена, Ева? — тихо спросил он, всматриваясь в моё лицо с той самой новой, глубокой трепетностью. — Нас ждут трудные дни. Пресса, слухи, реакция... Ты не пожалеешь о своем выборе?
Я улыбнулась, запустив пальцы в его кудрявые волосы, и покачала головой:
— Я пожалела бы только о том, если бы снова тебя оттолкнула.
Джуд облегчённо выдохнул, уткнувшись лбом в моё плечо, а затем снова накрыл мои губы своими — глубоким, неспешным поцелуем, в котором больше не было место ни прошлому, ни страхам. Мы наконец-то были дома.